Господин следователь. Книга 14 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич (хорошие книги бесплатные полностью .txt, .fb2) 📗
— Вы намерены копаться в грязном белье Полины? — насмешливо протянула госпожа генеральша. — Или в белье всей семьи?
И это все, что она услышала? Нет, она либо не поняла, либо не желает понимать. А про грязное белье я уже от кого-то слышал. И не в фильмах — там такие реплики сплошь и рядом, а здесь, применительно к себе. Ну бесит же откровенное хамство! А придется терпеть. Все-таки, пусть и хамка, и дура, но она, прежде всего, мать. Или что?
Что-то меня смущает в ответах. Так, допускаю, женщина, как у нас говорили «вся на нервах», мое присутствие ее раздражает, она не в себе. Но что же?
Да, понял. Во время нашего разговора она ни разу не сказала — моя дочь, а только Полина. Причем, полным именем, а не Поленька, не Полинка. Не странно ли это?
Похоже, сейчас я все-таки начну хамить.
Стараясь казаться равнодушным, сказал:
— Если посчитаю нужным для пользы дела — стану копаться. Но, как мне кажется, в приличных домах, вроде вашего, белье регулярно отдают прачке. Или вы предпочитаете грязное белье чистому?
Глава 2
Клетчатые панталончики
— Вы очень настырный молодой человек, — сквозь зубы сказала хозяйка дома. — Невоспитанный и неделикатный, если вам известны такие слова. Я непременно потребую от мужа, чтобы он написал жалобу министру на ваше хамское поведение. Но пусть будет так, как вы хотите… Я только слабая женщина, и не могу противиться грубости и наглости. Но вы за это ответите! Сейчас я прикажу горничной показать вам комнату Полины, делайте, что хотите — копайтесь, вынюхивайте.
Дарья Николаевна позвонила в колокольчик, на звук которого немедленно вбежала горничная в белом переднике и наколке, склонилась в поклоне.
— Да, мадам?
— Мария, покажи господину ищейке комнату Полины, и все, что ему будет угодно.
— Хорошо мадам.
— Да, Мария — ты уже подыскала девушку на свое место?
— Нет, мадам.
— Почему? Я же тебе приказала это еще третьего дня?
— Мадам, я не знаю, где искать горничных, — растерянно ответила девушка со слезами в голосе.
— Дура… Я же тебе сказала — если мне самой придется искать замену, то ты вылетишь на улицу без расчета, да еще и с долгами. И прикажу отправить тебя в участок. И не рыдай мне тут.
Не дожидаясь конца разговора, я встал, кивнул хозяйке и пошел на выход из гостиной, подхватив под локоток служанку.
— Мария, пойдемте.
Выйдя в коридор, спросил тихонечко:
— Увольняют за то, что не сообщила, что барышня убежала? Полина давно готовилась к побегу или просто психанула и сбежала?
Горничная не ответила, только вскинула подбородок и повела меня дальше, в самый конец коридора. Не знаю — известен ли здесь термин «психанула», но не сомневаюсь, что смысл понятен. И что такого, если прислуга станет наперсницей? Молодец девушка, молчит, не желает сдавать маленькую хозяйку. Или, вполне возможно, что и подругу? Не заметил я особого тепла в тоне матери, когда она говорила о дочери, и о ей подругах неизвестно, а девчонке-подростку обязательно нужен человек, с которым можно поделиться сокровенным. Иначе они таких дров наломают. И плевать, что живут в девятнадцатом веке, ходят в престижную гимназию, а отец — немалый чин в министерстве.
Но все-таки, есть разница — действовала ли девочка спонтанно, или она тщательно готовилась? Вот, сейчас и выясним.
Комната, в которой обитала Полина, была довольно просторная. Окно, едва ли не во всю стену, вдоль окна кровать. Узенькая, как и все кровати этого мира. В углу высокая тумбочка, сверху которой стоит широкий таз и кувшин для умывания. Открыл дверцу, увидел в тумбочке то, что и должен был там увидеть — ночной горшок.
Этажерка с книгами и тетрадями. На нижней полке старые учебники, которыми барышня перестала пользоваться, на верхней — новые. Несколько книг. Посмотрел — несколько томиков Льва Толстого, Тургенев, и что-то на французском языке.
Для очистки совести перебрал книги, потряс их — не выпадет ли какая записочка, наводящая на нужные мысли? Нет, ничего.
Несколько стопочек старых, исписанных тетрадок — конспекты. Может, мне их с собой взять, изучить на досуге? Если там что-то интересное записано? Нет, смысла не вижу.
Писем никаких нет, записочек, тоже. М-да.
Комод, потом задняя стенка печки. Верно — устье выходит в коридор, чтобы слугам не приходилось лишний раз заходить в комнату и пачкать полы. В углу платяной шкаф. В центре круглый стол с канцелярскими принадлежностями, два стула. Странно, что не письменный, с ящиками, куда удобно складывать бумаги, карандаши, а еще всякие всякости.
Скорее в силу привычки, нежели в силу реальной необходимости, принялся набрасывать план комнаты.
— А что вы делаете? — с удивлением спросила горничная, наблюдавшая, как господин следователь, вооружившись линейкой, чертит что-то корявое.
Посмотрев на служанку — а ей лет двадцать, чуть больше, решил, что можно обращаться не так официально.
— А я, Машенька, черчу план, а еще думаю.
Прислуга не решилась спросить — о чем именно, поэтому уточнил:
— Думаю, чего не хватает в комнате барышни, которая ходит в гимназию? И прихожу к выводу, что нет зеркала.
Как же юной особе, да без зеркала? Понятно, что у крестьянских девок, да и у мещанок, настенных зеркал могло и не быть — дорогая штука. А у тех, кто может себе такое позволить? Да любой женщине зеркало необходимо (про мужчин молчу — нам оно требуется только тогда, когда харю бреем). Вон, помнится, моя квартирная хозяйка мечтала приобрести зеркало, но денег у нее не было. Правда, говорила, что оно ей и не к чему, старая, а вот когда я привез из Новгорода короб с платьями — подарок от маменьки, весь вечер примеряла, смотрелась в тусклые окна, и вся изнылась. Надеюсь, супруг ей зеркало купил? И Анька, как только ощутила, что она теперь не деревенская девка, а городская барышня, приобрела зеркало. Уж про дом Десятовых, и про наш нынешний дом вообще молчу. И в нашей спальне зеркало на туалетном столе, и в гостиной висит, и внизу. У Аньки в комнате свое, у маменьки.
— Машенька, почему у барышни зеркала не было? — поинтересовался я и пошутил. — Надеюсь, она не вампир?
— Кто-кто? — недоуменно вытаращилась горничная.
— Вампиры — которые кровь пьют. Говорят, они в зеркалах не отражаются, — пояснил я. — Еще их упырями зовут или вурдалаками.
— Господь с вами, господин следователь, — закрестилась горничная. — Страсти-то какие говорите! У барышни зеркала не было, потому что мадам не велела. Сказала — незачем ей перед зеркалами крутиться, а потребуется — так внизу зеркало есть, в передней. Сбегает и посмотрится.
— А теперь, Машенька, покажи-ка мне, где твоя хозяйка свое белье хранила, — попросил я.
— Неприлично мужчинам женское белье разглядывать, — наставительно сказала служанка.
Меня это слегка позабавило.
— Маша, женское белье неприлично на чужой женщине рассматривать, а если оно в комоде, то все прилично. Тем более, что Полина пока не женщина, а только барышня. Или мне самому комод открывать?
Как я и думал, три ящика комода были пусты. Вернее — в нижнем сиротливо лежали клетчатые панталончики, в среднем — ночная сорочка, судя по штопке — довольно старая, а в верхнем… А в верхнем вообще ничего не лежало. Что ж, теперь я уверен, что Полина Онцифирова заранее спланировала побег из отчего дома. Иначе бы убежала в том, в чем она была. Стало быть — барышне причинили обиду не неделю назад, а раньше. Что-то такое серьезное, что стало спусковым крючком. Но она почему-то медлила. Почему? Еще, скорее всего, у нее имелась помощница, и это служанка. Горничная лишнего говорить не хочет. Неужели надеется, что ее оставят в этом доме? Вряд ли.
— А чего барышня клетчатые не взяла? — поинтересовался я.
— Господин следователь, как вам не стыдно?
— Мария, — обратился я к служанке по полному имени, и уже строго. — Касательно панталон — у меня жена есть, младшая сестренка — кстати, ровесница твоей барышни. Поэтому, я прекрасно знаю, что юные особы панталончики носят. А еще, как я понимаю, панталончики, сорочки и прочее, именно ты и укладывала. Верно? Или сама Полина?
