Тёмные очки - Карр Джон Диксон (электронная книга .TXT, .FB2) 📗
Тут, по-видимому, какая-то новая мысль засветилась в его мозгу. Он поднял покрасневшие глаза.
– Но я вам скажу кое-что другое, – продолжал он угрожающим голосом. – Во всем этом деле есть одна хорошая сторона, одно преимущество. Уж я-то им воспользуюсь! Я суну его им в глотку, будьте уверены!
Послушайте, инспектор. Вы говорите, что приехали сюда по делу об отравленных конфетах в лавке миссис Терри, поэтому вы, вероятно, догадываетесь, что именно я хочу сказать, но я все равно скажу. Вот уже больше трех месяцев, почти что четыре, люди в городе твердят, что моя племянница – убийца. Они утверждают, что она отравляет людей, чтобы посмотреть, как они корчатся в предсмертных муках. Мне они этого не говорят. Пусть бы попробовали! Но ведь утверждают же! А теперь я заставлю их заткнуться! Ведь ясно одно: кто бы ни убил моего брата, это не Марджори. Значит, она не может быть отравительницей. Даже если Маркусу пришлось поплатиться жизнью, для того чтобы это доказать, дело того стоит. Вы слышите меня? Стоит!
Он вскочил с несколько виноватым видом и опустил кулак. Дверь в противоположном конце комнаты, ведущая, по всей видимости, в коридор, отворилась, и в комнату вошла Марджори Уиллс.
В музыкальной комнате была хрустальная люстра, и все электрические свечки в ней горели. Войдя в комнату, Марджори прищурилась от слишком яркого света. Она быстро, неслышно прошла в своих черных туфельках по ковру и положила руку на плечо доктора Джо.
– Пожалуйста, пойдемте наверх, – взволнованным голосом попросила она, – мне не нравится, как дышит Уилбер.
Потом она огляделась и испуганно вздрогнула, увидев всех остальных. Поначалу ее серые глаза ничего не выражали; только когда она увидела Эллиота, они задержались, сощурившись, на его лице. В них было настойчивое желание сосредоточиться, вспомнить, но оно исчезло, когда она взяла себя в руки.
Она сказала:
– Мы с вами… мы когда-нибудь раньше встречались?
Глава четвертая
Черные очки
И тут Эллиот сделал еще одну ошибку. По причине, известной ему одному, он ответил резко – даже не просто ответил, а рявкнул, – так что главный констебль обернулся к нему с удивлением.
– Мне кажется, что нет, мисс Уиллс, – сказал он. – Не хотите ли присесть?
Она по-прежнему смотрела на него, словно пытаясь что-то сообразить; а уж как оживились его собственные воспоминания, не стоило и говорить. Никогда в жизни не встречал он человека, чье присутствие ощущалось бы с такой невероятной силой, это было похоже на физическое прикосновение. Он, казалось, знал, что она будет делать, как повернет голову, как поднимет руку, как поднесет ее ко лбу.
– Напрасно ты так волнуешься, Марджори, – сказал доктор Джо, погладив ее по руке. – Этот человек – инспектор из Скотленд-Ярда. Он…
– Скотленд-Ярд! – сказала девушка. – Неужели дело так плохо?
И вдруг рассмеялась.
Потом сразу же перестала, причем эта веселая вспышка так и не коснулась ее глаз. Эллиот не забыл ни одной самой мелкой подробности: он помнил и блестящие темно-каштановые волосы, заправленные за уши, так что локоны вились на шее; широкий лоб, дуги бровей, задумчивые серые глаза; губы, которые, казалось, всегда находились в покое. Он видел теперь, что она не красавица, однако для него это не имело никакого значения, он этого не замечал.
– Прошу прощения, – сказала она, очнувшись и отводя от него недоуменный взгляд. – Боюсь, что я вас не слышала. Что вы сказали?
– Пожалуйста, присядьте, мисс Уиллс. Если вы в состоянии, мы бы хотели услышать, что вы можете нам рассказать об обстоятельствах смерти вашего дядюшки.
Она бросила быстрый взгляд на двери, ведущие в темную комнату. Потом постояла с минуту, глядя в пол, сжала несколько раз руки и откинула голову, обретя хотя бы внешнее спокойствие. Однако чувство юмора и разум, которые он ей приписывал, не выдержали, очевидно, четырех месяцев нападок и сплетен, которые злые языки распускали у нее за спиной.
– Неужели лампочка перегорела? – спросила она и с силой потерла лоб тыльной стороной ладони. – Вы уже приехали для того, чтобы меня арестовать?
– Нет.
– В таком случае… ну хорошо: о чем вы хотите меня спросить?
– Просто расскажите мне обо всем своими словами, мисс Уиллс. Доктор Чесни, если вы хотите вернуться к своему пациенту…
Трезвая и спокойная шотландская вежливость Эллиота возымела свое действие. Девушка посмотрела на него испытующим взглядом, и ее дыхание стало более спокойным. Взяв стул, который он ей пододвинул, она села и положила ногу на ногу. Она была одета в строгое черное вечернее платье без всяких украшений, на ней не было даже кольца, подарка жениха при помолвке.
– Скажите, инспектор, мы обязательно должны находиться именно здесь? Я имею в виду – в этой комнате?
– Да.
– У моего дяди была теория, – сказала она. – А всякий раз, когда появлялась теория, ему непременно нужно было ее проверить. И вот вам результат.
Она рассказала ему об этой теории.
– Насколько я понимаю, мисс Уиллс, все это началось со спора за обедом?
– Да.
– Кто начал этот спор? Я хочу сказать: кто первым затронул эту тему?
– Дядя Маркус, – ответила девушка, словно удивленная этим вопросом.
– А вы были с ним не согласны?
– Да.
– Почему, мисс Уиллс? По какой причине?
– Ах, да разве это имеет какое-нибудь значение? – воскликнула девушка, слегка раскрыв глаза и делая нетерпеливый жест. Однако, заметив, какой решительный у Эллиота подбородок, она продолжала говорить, волнуясь и не вполне понимая, что к чему. – Почему? Да просто для того, чтобы чем-нибудь заняться. С тех пор как мы вернулись домой, здесь было довольно противно, несмотря на то что был Джордж. А может быть, именно из-за Джорджа. Джордж – мой жених. Я встретила его во время путешествия. А кроме того, дядя Маркус так в себе уверен. К тому же я ему сказала именно то, что думала, то, что считаю верным.
– Это о чем?
– Все мужчины ненаблюдательны, – спокойно говорила Марджори. – Поэтому вы такие никудышные свидетели. Вы ни на что не обращаете внимания. Вы слишком заняты своими делами, смотрите внутрь себя, все ваше внимание сосредоточено на ваших заботах, на работе. Поэтому вы ничего не замечаете. Хотите, я это докажу? Вы постоянно шутите, что мы, женщины, всегда замечаем, что надето на другой женщине, до самой последней детали – пояс там или браслет. И что же, вы думаете, мы не замечаем, что надето на мужчине? И не можем это описать? Дело тут не в том, что мы следим друг за другом, дело в простой наблюдательности. А вы когда-нибудь замечаете, что надето на других? На каком-нибудь мужчине, например? Нет. Если у него костюм не совсем уж неприличный, вы и внимания не обратите. Вы замечаете детали? Какие у человека туфли, какие руки?
Она помолчала, взглянув через плечо на закрытые двери.
– Я все это говорю, потому что я клятвенно уверяла дядю Маркуса, что ни одна умная женщина никогда не ошибется по поводу того, что она видела. Я говорила, что, если он устроит свой спектакль, я не сделаю ни одной ошибки. И я была права.
Марджори наклонилась вперед, отчаянно пытаясь все объяснить.
– Вы понимаете, – продолжала она, – кто-то вошел в…
– Одну минуточку, мисс Уиллс. Кто еще был не согласен с утверждением вашего дядюшки?
– Дядя Джо, просто из принципа. И профессор Ингрем тоже очень возражал. Он, вы знаете, профессор психологии. Он сказал, что, вообще-то, утверждение верное, но что он никогда ошибки не сделает. Он сказал, что специально развивал в себе наблюдательность и знает все ловушки и фокусы. Он предложил дяде Маркусу пари в пятьдесят фунтов.
Она взглянула в ту сторону, где стояло кресло доктора Джо, но его там уже не было – великое достижение: он удалился, никем не замеченный. Комиссар вернулся в комнату, а майор Кроу стоял у рояля, опершись о него локтями.
– А ваш… жених?
– Джордж? О, он тоже был не согласен. Но он настаивал на том, чтобы ему разрешили заснять все представление на пленку – у него есть небольшой киноаппарат – так, чтобы потом не было никаких споров.
