Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю (книги онлайн полностью .txt, .fb2) 📗
Она увидела спину высокого мужчины в шерстяном пальто из тех, какие они покупали в магазине Армии спасения, когда Софи одно время примеряла на себя богемный образ. Мужчина стоял перед белой, заметно проржавевшей машиной и мучился с замком. Она остановилась и одним нажатием опустила стекло.
— Сразу видно: давно вы не покупали машину.
Харри Холе обернулся.
— Нет, — коротко ответил он и снова сосредоточился на замке.
— Нет? Если не ошибаюсь, это «Эскорт» восемьдесят восьмого года.
— Верно, — сказал Холе, наконец открывший замок, и снова повернулся к ней. — Но купил я его на прошлой неделе.
— Машину восемьдесят восьмого года? Зачем?
— Мне нравился мой прежний «Эскорт» восемьдесят восьмого. И этот отдавали за шесть тысяч, если самому забрать.
Софи Гулльстранд рассмеялась. Он рассмешил её второй раз. Если подумать, пока это выводило его на первое место в списке за текущий календарный год.
— Значит, вы разбираетесь в машинах, — сказал Холе и рывком отодрал дверь от примёрзших резиновых уплотнителей.
— Не особенно. Наверное, просто люблю старые вещи, которые всё ещё работают.
Холе поднял бровь и широко улыбнулся. Во рту блеснул золотой зуб.
— Мой отец был раллийным гонщиком и держал автомастерскую в Альнабру, — сказала она.
— М-м. И научил вас водить профессиональному вождению?
— Хорошо сказано, — заметила она с вопросительной интонацией и поняла, что бессознательно использовала разговорное окончание, оставленное ею в Альнабру ещё в подростковом возрасте.
— Хват руля, — пояснил он.
Она посмотрела на свои руки: на девяти и трёх часах, большие пальцы легко лежат снаружи, не обхватывая обод, локти слегка согнуты.
— Надеюсь, у вас зимняя резина, если собрались наверх, — сказала она.
— В Хольменколлен, хотите сказать?
Софи не ответила. Либо он шутил, что машине за шесть тысяч не место на холме богачей, либо кто-то рассказал ему, что она живёт в самом престижном коттеджном районе Осло. Во всяком случае, она надеялась, что он не понял: это была своего рода фрейдистская оговорка. Сегодня она из чистого любопытства искала его имя в интернете и в базе компании и узнала, что он жил в Хольменколлене, в одном доме с Ракель Фёуке, которую безумец убил там же.
— В любом случае я останусь на равнине, — сказал он.
Она смотрела, как Харри садится в машину и с силой захлопывает дверь.
За покрытым изморозью стеклом ей почудилось, будто он поднял руку на прощание.
Словно залез в морозильную камеру.
Она слышала, как натужно крутился стартер «Эскорта», пока сама бесшумно скользила в зимнюю темноту.
ГЛАВА 13.
Вентилятор проектора тихо шелестит. Я сижу перед экраном уже почти девять часов. Всё та же классика. Целиком «Похитители велосипедов». Первая половина «Женщины под влиянием». Немного «Всё о Еве» — сцена с Мэрилин Монро. «Беглец». Не фильм с Харрисоном Фордом, а телесериал 1963 года с Дэвидом Джанссеном. «Танец-вспышка». «Дуэль» — телевизионный эпизод, ставший фильмом, и единственное достойное, что сделал Спилберг, если не считать, возможно, «Челюстей». «Глубокая глотка». «Чёрный динамит». «Трудности перевода» — фильм полон ошибок, но всё равно возвышается почти над всем прочим, а может быть, именно поэтому.
Но лучшее я приберёг напоследок.
«Мишени» Питера Богдановича, 1968 года. Не чувствуйте себя глупо, если не видели и даже не слышали о нём. Хотя нет, чувствуйте. Богданович — вундеркинд, со временем угасший, — написал сценарий, поставил фильм и сыграл в нём. Если пересказывать просто, это история о человеке, который однажды решает стать массовым убийцей. Простите, неверно: это не простой пересказ. Потому что это всё. И это совсем не просто. Это невероятно сложно. Или ровно настолько сложно, насколько вы захотите, ведь никаких объяснений вам не навязывают.
Так будет и с историей, которую создаю я.
Вам позволят сочинить объяснение самим — я знаю, оно вам необходимо. Необходимо потому, что вы не способны вглядываться в чёрную бездну, не вообразив, будто там что-то есть.
Мысль о том, что тьма — лишь пустое ничто, невыносима, верно? Как всегда, невыносима истина. Поэтому у нас есть религии и кино. Нам нужны утешение и вера в то, что происходящее имеет смысл и всё в нём связано.
К сожалению, «Мишени» — единственный по-настоящему честный фильм Богдановича.
Теперь я посмотрю её.
Пусть вдохновит меня.
А потом настанет мой черёд.
ГЛАВА 14.
Харри стоял в гостиной и слушал, как Ламай Неслунд объясняла детям, что у неё гость и пока им нужно оставаться в своей комнате и играть.
Он рассматривал фотографии над тиковым комодом. На одной Биргер Неслунд, Ламай и двое детей стояли на лыжах. На другой Ламай позировала перед большой кинокамерой, между молодой женщиной и мужчиной, в котором Харри, кажется, узнал актёра. На третьей Биргер и Ламай стояли под пальмой перед мечетью; рядом с ними находились ещё пять человек.
— Моя семья в Таиланде, — сказала Ламай.
Харри повернулся к ней.
— Провинция Сатун. На юге, у границы с Малайзией. — Она указала на кресло у журнального столика.
— Знаю, там большинство — мусульмане. Но вы буддистка, верно? — спросил Харри, когда они сели.
Она вопросительно посмотрела на него.
— В прихожей слегка пахло благовониями, — пояснил он. — Подумал, у вас может быть домашний алтарь.
Она кивнула.
— Расскажете, как вы приехали в Норвегию?
Она вздохнула.
— Когда я там жила, времена были тяжёлые. Туристов было не столько, сколько теперь. Не как в Краби и на Пхукете. Отец был рыбаком. Получил травму и не мог работать. Семье нужны были деньги. Старшая сестра знала девушку, которая уехала из Бангкока в Норвегию. Та позвонила и сказала, что мы можем работать в массажном салоне, им не хватает девушек. Владелец прислал деньги на билеты, и мы с сестрой приехали.
— М-м. Понятно. Массаж в смысле…
— Да. Если клиент просил и соглашался с ценой. Но трогать нас было нельзя, и никакого полового акта.
В её голосе Харри не услышал ни стыда, ни боли, ни защитной реакции.
— Там вы и познакомились с Биргером?
В ответ она метнула на него недобрый взгляд.
— Простите, — сказал он. — Я хотел сказать — с вашим мужем, Биргером Неслундом.
Она благосклонно кивнула.
— Ему нужен был только массаж. Он много работал, у него болела спина. И приходил часто. Мы разговаривали, узнавали друг друга. Однажды он пришёл и сказал: «Пен янг рай банг».
— «Как дела»?
— Вы знаете тайский?
Харри покачал головой.
— Однажды я расследовал убийство в Бангкоке.
— Моё сердце растаяло, когда он выучил эти слова. У Биргера, знаете ли, не было больших способностей к языкам.
— А у вас есть?
Она улыбнулась.
— Я над этим работала. Язык — это власть. Я не хотела, чтобы окружающие имели надо мной власть только потому, что знают язык лучше. И понимала: скорее всего, у меня будут дети, говорящие по-норвежски. Перейдём к вашим вопросам?
Харри кивнул и посмотрел на лист, присланный Катрине. Вопросы были те же, какие он задал бы и сам.
Есть ли у вас предположение, что могло произойти?
Знаете ли вы, были ли у мужа враги и кто именно?
Видел ли кто-нибудь, как вы входили или выходили из квартиры, и может ли подтвердить время?
Владели ли вы или ваш муж огнестрельным оружием?
Страдали ли вы психическими заболеваниями, обследовались или лечились по их поводу?
Могли ли вы застрелить мужа и не помнить этого?
На всё она ответила «нет» и молчала во время пауз — ментальных присосок Харри: большинство людей не выдерживали и начинали говорить, стоило задающему вопросы позволить тишине затянуться и стать достаточно неловкой.
