Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю (книги онлайн полностью .txt, .fb2) 📗
Она могла выглядеть спящей, но она не спала. Единственное место, где платье было не розовым, — кроваво-красное пятно вокруг деревянного кола, торчавшего из хрупкой груди. То, что это не стоп-кадр, выдавал лишь шарик, явно наполненный гелием: он слабо покачивался на конце нити, привязанной к самой нижней ветке сосны слева от матраса. Не на день рождения, а с дня рождения, — подумала Катрине. С седьмого, может, с восьмого. Дом, должно быть, достаточно близко, раз она шла одна. Получила один из шариков. На ней была куртка, которую преступник потом снял. Катрине подумала о Герте, конечно подумала. Как и все в комнате, у кого были дети, в этот миг она думала о своём ребёнке. Видео длилось всего восемь секунд.
— Первые мысли? — спросила Катрине.
Перед ней взгляды всё ещё были прикованы к теперь уже чёрному экрану телевизора. Стояла мёртвая тишина.
— Я знаю, — сказала Катрине. — Но сейчас мы должны постараться максимально отключить эмоции. Хоть что-нибудь?
Олег Фёуке прочистил горло.
— Грегори Крюдсон. «The Mattress».
— Объясни.
— Не знаю, есть ли у меня объяснение, но это напоминает одну из его фотографий. Сосновый лес и матрас. Я видел снимок на выставке в Вене. На заднем плане две полицейские машины, заехавшие в лес, а мужчина стоит и смотрит на пустой матрас. Как следователь на месте преступления после того, как тело увезли. Так что, если не считать снега, это видео словно показывает, как всё выглядело незадолго до того, как Крюдсон сделал свой снимок.
— Ой, заткнись, новичок. — Это был Скарре. — У нас здесь убийство маленькой девочки, а ты притащился с искусствоведческим анализом, будто мы в проклятой галерее или ещё где.
Катрине увидела, как Олег покраснел и сжал зубы.
— Всё нормально, — сказала она. — Я просила хоть что-нибудь.
— Вот именно это ты и получила, — сказал Скарре и толкнул локтем сидевшего рядом Вульфа, который улыбнулся из чувства долга.
— Кто знает, — сказала Катрине. — Может, Олег прав, может, мы в галерее.
— Да ладно тебе, — фыркнул Скарре. — Мальчик уж выдержит небольшую выволочку от опытных взрослых и без того, чтобы мама его обнимала. Может, чему-нибудь научится.
— Ладно, успокаиваемся, — сказала Катрине. — Да, Сири?
Сири опустила карандаш, который держала поднятым.
— Если мы не знаем, где девочка и откуда отправлено видео, почему дело у нас?
— Хороший вопрос, — сказала Катрине. — Делом, вероятно, занялся бы Интерпол или Крипос, если бы одновременно с публикацией в сети видео не отправили на электронный адрес здесь, в отделе убийств. Адрес, которым не пользовались пару лет.
Она не собиралась делать драматическую паузу, но по взглядам в комнате поняла, что получилось именно так.
— На адрес Харри Холе.
ГЛАВА 28.
Софи Гулльстранд кивнула Ксавье Клементсу, когда он вошёл в переговорную.
— Что случилось? — спросил он и оглядел пустые стулья.
— Харри Холе попросил о встрече с нами, — сказала Софи.
— О чём?
— Он не сказал.
— Вот как. Тогда почему его здесь нет?
— Он написал, что уже идёт. Садись.
Но Клементс остался стоять, переступил с ноги на ногу и покраснел.
— Что такое, Ксавье?
— Я не считаю, что мы, его начальство, должны сидеть и ждать этого типа. Это высокомерие.
Софи улыбнулась. Удивительно, насколько чувствительны высокомерные люди к чужому высокомерию. Сама она не имела ничего против небольшой его дозы. Иногда высокомерие возникало оттого, что человек действительно превосходил окружающих в профессиональном отношении и уставал от того, что другие за ним не поспевают, — такое она и сама порой чувствовала. Но со временем Софи поняла: у Клементса высокомерие вызвано прямо противоположным — с его помощью он пытается скрыть, что на самом деле не так уж хорош. К тому времени его, к сожалению, уже повысили до руководителя команды, а безвредной должности, на которую можно было бы повысить его ещё раз, не существовало, так что ей оставалось лишь надеяться, что следующий раунд сокращения расходов и штатов не за горами.
Дверь открылась, и вошёл Харри Холе.
— Извините, если вам пришлось ждать, — сказал он и сел. — Садись, Клементс, я сразу к делу.
С некоторым злорадством Софи увидела, как Ксавье Клементс покраснел ещё сильнее. Он демонстративно медленно выдвинул один из стульев Vitra, которые она лично выбрала для переговорной, сел с тихим стоном и скрестил руки на груди.
— Я пришёл к выводу по делу Неслунда, — сказал Холе, откинувшись назад так, будто сидел в шезлонге. — Его убили, пока жена и дети сидели в подвале. Я говорил с отделом убийств, они разделяют моё мнение и продолжат расследование.
Холе вытянул руки, положил ладони на стол и посмотрел на Ксавье, который прочистил горло.
— Если это всё, тебе следовало прийти ко мне, а не отнимать время у нашего заместителя генерального директора, Холе.
— Это не всё, — сказал Холе и повернулся к Софи. — Я счёл правильным сделать это в твоём присутствии, потому что у меня такое ощущение, что именно ты меня наняла. Я увольняюсь.
В наступившей тишине у Софи упало сердце.
— Очень жаль это слышать, — услышала она собственный голос. — Можно спросить почему?
— Я не подхожу для этой работы. Я не подхожу… сюда.
— Можешь пояснить? Дело в рабочей обстановке? Если есть что-то, что, по-твоему, нам стоит изменить, мы с готовностью это рассмотрим.
Холе устало улыбнулся, и его глаза едва заметно метнулись к Клементсу. Это движение уловила только она.
— Проблема, наверное, во мне, — сказал Холе. — В таком случае менять пришлось бы меня. А я пришёл к выводу, что и не могу, и не хочу. Вот так. Простите, что оказался пустой тратой времени и денег компании.
Софи поняла, что всё решено окончательно и обсуждать здесь нечего. Но всё равно не смогла удержаться:
— А если мы повысим статус твоей должности? Тогда я могла бы попросить тебя ещё немного поработать на испытательном сроке, прежде чем принимать окончательное решение.
Боковым зрением она увидела, как Клементс поёрзал на стуле.
— К сожалению, нет, — сказал Холе.
Клементс прочистил горло.
— Тогда вопрос, похоже, решён.
Софи Гулльстранд кивнула. То, что сердце у неё упало, когда он сказал, что увольняется, было нормально: всегда жаль терять сотрудников, в которых веришь. Удивило её другое — насколько сильно она это почувствовала. И она тут же решила пока не анализировать почему.
Сейф, по оценке адвоката Юхана Крона, размером примерно с ящик вина, был встроен в стену между сшитыми на заказ костюмами в гардеробной Джона Дейла. Крон затыкал уши указательными пальцами и смотрел на слесаря, стоявшего на коленях и вжимавшего сверло мощной дрели в металл прямо над замком сейфа.
Он задумался, что это — черта характера или профессиональная примета: такая физиономия и одежда, в которой непременно приходится демонстрировать щель между ягодицами.
Если бы он сам стал ремесленником — мысль невозможная уже в силу его безнадёжной непрактичности, — стал бы он автоматически демонстрировать эту щель? Или этот мужчина — если бы у него, а не у Крона, клиентами были богатейшие люди города — точно так же продемонстрировал бы семье Дейла вид на щель между ягодицами, наклоняясь к нижней полке из тика, чтобы достать «Законы Норвегии» и процитировать наследственное право?
Вероятно, Крон думал обо всём этом отчасти потому, что начал скучать.
Адвокатом по уголовным делам было веселее. Меньше денег и менее цивилизованный рабочий день, зато больше действия. И он был лучшим.
Когда Крон решил постепенно сосредоточиться на семейном праве в Krohn & Simonsen, один из других партнёров сказал, что это всё равно что переучивать нападающего в центрального защитника: если ты хороший футболист, справишься и с переходом. Верно, но нельзя было отрицать: веселее было там, впереди, забивать голы и принимать овации.
