Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю (книги онлайн полностью .txt, .fb2) 📗

— По продплану мы там снимаем только послезавтра?

— Хотела дать им два дня, чтобы они успели сначала сделать неправильно, а потом правильно.

Грип хмыкнул. Кида ему нравилась — и как человек, и потому, что прошла все ступени на съёмочной площадке, а значит, понимала проблемы каждого звена этого механизма.

— Я заглянула сюда, потому что увидела твою машину, — сказала она. — Ужасно, правда?

— Да, ужасно, — сказал Грип. — И совершенно непостижимо, конечно. Что Роберт был особенным, с этим никто не спорит, но чтобы он… да. Непостижимо.

— Да.

Она кивнула. Постояла, переминаясь с ноги на ногу.

— Завтра полиция придёт сюда меня допрашивать.

— Тебя? Почему?

Она сглотнула. Помедлила. Грип понял, что она зашла к нему потому, что хотела что-то сказать, и это явно давалось ей нелегко.

— Фелисия Хение была моей матерью, — сказала она.

— Ох, — сказал Грип. — Я… я не знал.

— Нет, очень мало кто знает. Я сяду, ладно?

Грип подвинул ей складной стул и сам сел на табурет.

— Я никогда с ней не общалась, — сказала Кида. — Приёмные родители рассказали мне, что у неё были проблемы с наркотиками и что она не хотела ни общаться со мной, ни чтобы меня связывали с ней. Я не знаю, из уважения или из стыда я пришла на похороны в капюшоне и отправила цветы анонимно.

Грип вздохнул.

— К сожалению, это правда, Кида. У неё действительно были проблемы.

— Она никогда не называла отца, и, хотя никто ничего не говорил прямо, у меня сложилось впечатление, что им мог быть кто-то, кто… да, платил ей за секс. Несколько недель назад я разговаривала с Тимом о сценах с самолётами, которые он должен монтировать, и спросила, помнит ли он что-нибудь из тех времён. Он сказал, что у неё был постоянный, но тайный любовник из киноиндустрии. Тайный, потому что он был женат.

— Вот как?

— Я поискала на film.nb.no и выяснила, что моя мать и этот мужчина работали вместе не только над «Проповедником». Они должны были работать вместе и над предыдущим проектом. Он назывался «Final Cut».

— Верно. Вся наша компания «Новый Осло» была в нём задействована. Это должен был быть наш первый фильм, но, к сожалению, ничего не вышло.

— Значит, ты знаешь, о каком женатом мужчине я говорю?

Грип посмотрел на неё. Прикусил нижнюю губу.

— Полагаю, ты знаешь правило, Кида?

— То, что происходит на съёмочной площадке, остаётся на съёмочной площадке.

— Да. Но ладно, это было давно, и для тебя это важно. Так что да, у меня есть предположение, о ком речь. Кристиан был на несколько лет старше нас, так что он единственный из нас успел жениться.

Кида кивнула.

— Я решила, что не стану предъявлять ему претензии за то, что он бросил нас, спасая собственную репутацию и брак. Что хорошего из этого могло бы выйти? Но, как ты видел, я немного сорвалась в сцене, где он должен был играть скорбящего короля.

Она усмехнулась и покачала головой.

— Он, похоже, не понял, на что я намекала. Или сделал вид, думала я.

— И теперь ты думаешь сказать Кристиану прямо, что он твой отец? Только, может быть, не при всех.

— Нет.

— Нет в каком смысле?

— В том смысле, что ничего ему говорить не буду. Потому что я ошиблась.

— Да?

— Мой отец не Кристиан Боэнг. Мой отец — Роберт Брандт.

— Роберт? Правда? Ты уверена?

— Полиция говорит, это показали взятые у нас образцы ДНК. Ты выглядишь очень удивлённым.

— Да, я не думал, что Фелисия и он… — Грип пожал плечами. — Но что я знаю?

— Я надеялась, что ты хоть что-то знаешь.

Грип задумался. Попытался вызвать в памяти события более чем двадцатилетней давности.

— Фелисия и Роберт, — пробормотал он. — Фелисия и Роберт.

Покачал головой.

— Если я что-то видел или слышал, то не помню. У меня это всё равно не складывается. Мы все были очарованы Фелисией, но Роберт был не в её вкусе. Он был недостаточно альфа-самцом, если понимаешь, о чём я. Фелисия была сильной и любила сильных мужчин.

— Ты думаешь?..

— Думаю что?

— Ты думаешь… — Кида поморщилась. — Роберт Брандт мог её изнасиловать?

Грип моргнул. И ещё раз. Медленно всплыло воспоминание. Смутное подозрение, когда-то мелькнувшее и тут же рассеявшееся, потому что казалось слишком невероятным. Вечеринка. Одна из многих.

— Твоя мать… то есть Фелисия… была на вечеринке у Роберта на вилле. У них с Кристианом, кажется, что-то разладилось, и она была очень подавлена. Роберт дал ей какие-то таблетки — из тех, что обычно водились у Тима, кажется. Фелисия уже тогда начала довольно буйно кутить, так что я не придал этому значения. В общем, ей стало трудно сидеть прямо. Роберт сказал, что ей надо просто немного поспать, и помог ей подняться в спальню этажом выше. Он слишком долго не возвращался, вот из-за этого я… ну, ты понимаешь. Подумал. Что он мог воспользоваться шансом, которого, как он понимал, иначе никогда бы не получил. Она всё ещё спала, когда мы уходили; мы с Антоном даже заглянули к ней, и она выглядела… ну, ты понимаешь, безмятежно. Так что я решил, что всё в порядке. Она ведь и потом ничего не сказала.

Кида судорожно вдохнула.

— Нет. Потому что она не знала, что это произошло.

— Господи.

Грип покачал головой.

— Что мне, по-твоему, сказать полиции?

— Сказать? Думаю, тебе надо рассказать всё.

— Тогда станет известно, что я… дочь массового убийцы. И, если верить тому, что ты рассказываешь, скорее всего, ребёнок, зачатый в результате изнасилования.

— Не думаю, что они станут что-то обнародовать, если это напрямую не относится к расследованию убийств. Я могу уточнить у этого Холе, если хочешь.

— Спасибо, Грип. Ты хороший человек.

— Да нет, — криво улыбнулся он. — У меня просто бывают минуты, когда я чуть лучше.

Он проводил её до двери, и она обняла его. Он не знал почему — может быть, хотел убедиться, что она благополучно доберётся до машины, — но остался стоять в дверях и смотреть ей вслед. Видел, как она странно мелкими шажками семенила по льду, хотя его недавно посыпали песком. Как человек, которого жизнь научила: существует только один вид безопасности — ложная.

Машина уехала. Грип закрыл дверь и снова повернулся к крану. Тяжело вздохнул.

— Дело в том, что это расследование убийства, — сказал Харри. — А в таких делах всё всегда срочно. Так что не могли бы вы проверить прямо сейчас?

— Вы имеете в виду… э-э, сейчас?

— Да.

— Я уже лёг, так что мне придётся встать и спуститься в кабинет на нижнем этаже.

— Полиция была бы вам чрезвычайно признательна, господин Скамместен. Я подожду.

Скамместен, который, по-видимому, вёл свою маленькую бухгалтерскую фирму из дома, повесил трубку. Харри застегнул куртку у горла, поёжился и затянулся сигаретой. Вернувшись из кино, он прошёл прямо на балкон, не снимая ни обуви, ни куртки, нашёл номер человека, чьё имя запомнил по переписке Брандта, и зажёг последнюю сигарету за день. Он стряхнул пепел. Дым бесцельно метался вокруг, как его мысли.

И вдруг его поразила мысль: это была не просто последняя сигарета дня, а последняя сигарета жизни. Не то чтобы он собирался бросать курить; просто, возможно, кто-то собирался сделать так, чтобы он перестал жить. Он понимал, что мысль странная, но она уже возникла, а значит, откуда-то пришла. По опыту — из какого-то подвального помещения мозга, где уже выстроилась цепочка рассуждений, в которой остальная часть мозга ещё не участвовала.

Сигарета почти дошла до фильтра, когда зазвонил телефон.

— Да, я нашёл его, — сказал Скамместен.

— Можете прочитать, что там написано?

— Cinemateket, New Year's Evil, 31 декабря, 23:00. Сто семьдесят крон.

— Спасибо и доброй ночи, — сказал Харри и положил трубку.

Катрине ответила сонным голосом.

— Это не Брандт.

— Что ты говоришь?

Теперь она звучала совершенно бодро.