Предначертанная. Часть первая - Сайн Шахназ (читать книги онлайн полностью без сокращений .TXT, .FB2) 📗
Разве такое возможно? Сложно было понять столь странные семейные отношения. Но осмелиться и поднять эту тему и спросить об этом прямо не удавалось, хоть интерес разгорался с каждым днём.
Однажды Мира встретила в доме незнакомого мужчину преклонных лет, который ранним утром приезжал проведать Махиру. Они столкнулись прямо у входной двери, когда он уже уходил. Мира не сразу поняла, что две тонированные машины у ворот с довольно серьёзными и грозными на вид людьми в чёрных одеждах были частью его многочисленной охраны.
Статный пожилой человек лет семидесяти в тёмно-синем костюме, с белоснежно-седыми коротко стриженными волосами и в очках в тонкой золотой оправе выглядел бойко, хотя спина его заметно сутулилась. В правой руке он держал трость со стальной ручкой.
Странным было то, что он приехал проведать больную чуть ли не в семь утра. Со слов Нины стало ясно, что этот мужчина был давним другом Махиры и Ибрагима Асадовича, чьи дети дружат по сей день.
Пожилой мужчина посмотрел на неё пристальным тяжёлым взглядом. Мира почувствовала, что воздух между ними накалился так же быстро, как стремительно они прошли мимо друг друга, не сказав ни слова.
Мира поймала себя на мысли, что начинала привыкать не только к небольшим странностям этого дома, но и к тому, что её внешность могла пробудить в людях любое душевное состояние, кроме спокойствия.
Однажды состояние Махиры ухудшилось, и она полдня пролежала в постели. Мира не отходила от женщины ни на шаг. Сидя в мягком кресле бежевого цвета в метре от кровати, она рассказывала о детях, с которыми ей доводилось заниматься.
Сквозь плотные шторы с надрезом посередине упрямо пробивался дневной свет и падал на задумчивое лицо Миры. Она слегка щурила карие глаза – свет в комнате не был включён, Махира быстро уставала от него.
Книга, что лежала рядом с женщиной, за день ни разу не раскрылась. Махира была полностью лишена сил, поэтому бо́льшую часть дня она проспала под действием обезболивающих, а к обеду не могла даже ненадолго привстать на ноги. Поднос с едой стоял нетронутым.
Мира щебетала про непоседу Вову, что без умолку разговаривал на занятиях, а затем про Надю, которую одноклассники прозвали «Булочкой», так как она вечно прятала в рюкзаке горячие пирожки. Девушка настолько увлеклась рассказами, что познакомила женщину со всеми маленькими озорниками из своей группы. Звонкий смех и эмоциональные взмахи руками сделали своё дело. Изредка на бледном лице Махиры проскальзывала тень улыбки. Слушать собеседницу с нежным голосом, видеть, как она искренне смеялась и пыталась облегчить столь тяжёлое состояние больной, – это трогало до глубины души.
Мира неосознанно потянула мочку уха, и этим привлекла внимание Махиры. Она сразу поменялась в лице, будто её окунули в ледяную воду. Странное, стесняющее грудь чувство кольнуло в области сердца. Мира сразу приметила резкую перемену на осунувшемся лице и, запнувшись, слегка выпрямилась в кресле.
– Что-то не так? – уточнила она.
Махира тихим, виноватым голосом промолвила:
– Нет, всё хорошо. Просто этот жест… – последовал тихий вздох. – Лейла так частенько делала.
Повисла неловкая пауза. Мира удивилась тому, что такая на первый взгляд редкая привычка могла оказаться и у Лейлы. Хоть девушка и не подала виду, но ей стало не по себе.
– Скажите честно, вам сложно смотреть на меня? – слова неожиданно сорвались с губ, как будто нетерпеливо ожидали своего часа. Девушка виновато опустила взгляд. Сожаление повисло в воздухе тяжёлым облаком.
Но Махира задумалась над вопросом, а затем слабым голосом ответила:
– Необычно на протяжении нескольких недель видеть улыбку, которую я любила больше жизни, – призналась она. – Будь спокойна, мне не тяжело смотреть на тебя. Не стоит об этом переживать, – бледной рукой, усыпанной многочисленными родинками, Махира попыталась поправить косынку, хотя та и не сползала.
Мира собралась с духом и впервые прямо спросила о Лейле.
О покойной дочери родители не говорили, хотя ни секунды не переставали думать о ней. И, хочешь не хочешь, присутствие Миры не могло не заставить их сердца с волнением сжиматься от осознания, что, не случись пожара, их девочка была бы жива и, как Мира, она крутилась бы возле них.
Прекрасно понимая их горе, Мира следила за тем, чтобы её любопытство не оказалось чрезмерным и чтобы не было сказано ничего лишнего. Но сейчас что-то подтолкнуло её выпрямиться, слегка придвинуться вперёд, опершись на подлокотник мягкого бархатного кресла, и спокойным тоном спросить:
– Расскажите, пожалуйста, какой она была?
Махира посмотрела на Миру, и опущенный уголок рта женщины дёрнулся. Её плечи поникли, в ушах зазвучал звонкий смех, а перед глазами вспыхнули лицо и улыбка дочери. Лейла с детства любила подбегать и обнимать мать со спины, нежно целуя в плечо. Это воспоминание каждый раз заставляло разбитую душу ощущать нестерпимую тоску. Пелена слёз застилала глаза, в носу начинало щипать.
Махира отвернулась, и слёзы, скатываясь по лицу, закапали на подушку.
Вопрос остался без ответа.
Мира пересела на кровать и коснулась бледной руки Махиры, что бессильно лежала вдоль тела.
Тихий голос нарушил повисшее молчание:
– Я выросла без матери. Мне было десять, когда отец одним холодным вечером сообщил убитым голосом, что мама не вернётся домой. Я не хотела верить в это и просидела у двери всю ночь, ожидая её, – взгляд девушки остекленел, – но она не вернулась. Я знаю, какой след оставляет потеря близкого человека. Вот тут, – рукой она коснулась своей груди, – дыра. И знаете, за пятнадцать лет эта дыра не затянулась. Ни на сантиметр. Да и не затянется. Пока мы помним человека – он жив, а вместе с ним и все воспоминания. Как можно забыть ту радость, что он дарил? Тепло, которым окружал? Сердце, которым любил? Никогда. Эти мгновения всегда будут живы. Я не посмею забыть самого дорогого мне человека только потому, что его нет рядом.
Махира медленно повернула голову в сторону Миры, и её покрасневшие от слёз глаза встретили понимающий взгляд девушки. На впалом лице отпечатались многолетние страдания. Каждая ночь проходила в мольбах ко Всевышнему, чтобы он вернул любимое дитя. Она не успела насладиться ни её смехом, ни теплом.
– Я знаю, что, глядя на меня, вы видите Лейлу и это неосознанно причиняет вам боль. Мне жаль, что моё присутствие в доме…
– Нет-нет, не говори так, – хрипло предостерегла женщина, слёзы продолжали скатываться по исхудавшим скулам и шее. – Не думай об этом, отгоняй нехорошие мысли.
– За эти дни вы ни разу не заговорили о ней, хотя я чувствовала, что каждый раз, называя меня по имени, вы ожидали, что отзовётся не Мира, а Лейла, – вздохнув, девушка виновато притихла.
Махира сжала её тонкие пальцы в знак поддержки.
– Ты не причиняешь боли, не думай об этом. Хвала Всевышнему, он сжалился над моим бедным сердцем и позволил перед смертью встретить тебя. Это удивительно и прекрасно, моя девочка. Но… – она сделала акцент, – не больно. Ты спрашиваешь, какой она была? Чуткой, нежной, ранимой. Слишком хорошей для этого жестокого мира. Ибрагим был прав, когда сказал, что вы разные. Но сердце, что я чувствую в тебе, так же прекрасно, как и сердечко Лейлы. Если бы только я знала, что Всевышний готовит встречу с тобой, я бы терпеливо ждала тебя, моя девочка, а не плакала ночи напролёт, истязая душу и тело.
Это откровение вызвало бурю чувств в сердце Миры, и, не удержавшись, она потянулась обнять Махиру. Пожилая женщина, закрыв глаза, ощутила давно забытое чувство дочерней нежности.
Стальной голос прорезал тишину настолько неожиданно, что они обе резко обернулись к двери, откуда и донёсся этот внезапный звук.
На пороге стоял Ратмир. Расставив ноги на ширину плеч, он был мрачнее тучи и как ястреб наблюдал за происходящим. Картина, которую он увидел, явно не пришлась ему по душе.
– Не стоит запудривать голову тёте Махире дешёвым спектаклем! – прогремел он, испепеляя Миру взглядом.
