Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси (библиотека книг TXT, FB2) 📗
— И мы дадим содержащимся там ополченцам бежать?
— Да, пока что.
— А Бад Кёртис?
Кейн провел пальцем по горлу.
Глава 41
Догги и Т. прибыли к Белому дому в тот самый момент, когда над толпой людей в униформе с оглушительным ревом пронесся вертолет и заложил вираж на юг.
Она схватилась за живот. От пережитого страха всё внутри сжалось в тугой узел.
Т. глубоко затянулся сигаретой и указал на припаркованные перед бетонными заграждениями патрульные машины и белые фургоны со скромными эмблемами ФЕМА. Затем он сдал назад, втиснувшись между ними, выключил синюю мигалку и повернулся к ней.
— Теперь предоставь всё мне, Догги, — сказал он, с силой туша окурок в пепельнице. — Что бы ни случилось, не говори ни слова, поняла? Если в башку взбредет какая-нибудь мысль, просто посмотри на меня. И помни: здесь командую я.
Догги кивнула. Теперь из нее и клещами ни слова не вытянешь.
— Наклонись вперед, — велел он, защелкивая наручники на ее запястьях. — Сама из машины не выходишь, усекла? Будешь немного сопротивляться, а я тебя вытащу.
— Ладно. Только не вздумай избивать меня, как какого-нибудь Родни Кинга. [82]
Он даже не улыбнулся: — Если это спасет нас от провала во всей этой безумной затее, я и на такое пойду.
Он вытащил её наружу и под затихающей моросью погнал впереди себя — сначала через бетонные блоки, а затем к самому посту охраны. Догги чувствовала себя отверженной, которую ведут на побивание камнями. Все вокруг пялились на неё, даже солдаты, но никто не вмешивался. Гражданские оперативники тоже оставались в стороне. Настоящие испытания начались только у самого КПП, где на груди у военных красовалось куда больше наградных планок.
Солдаты навели на них смертоносные автоматические игрушки и потребовали предъявить документы — не для того, чтобы пропустить, а скорее чтобы иметь полное право нашпиговать их тела свинцом при первом же неловком движении. Т. недовольно буркнул, показал свой значок и поднял руки для досмотра; Догги последовала его примеру. Военные профессионально обыскали их с ног до головы, залезли пальцами в каждую складку одежды, задерживаясь на интимных зонах на долгие, мучительные секунды, а затем двинулись дальше, ничуть не смущаясь бесцеремонного вторжения в личное пространство, которое в иных обстоятельствах показалось бы верхом неприличия. Догги затошнило.
Наконец солдаты отступили на шаг.
— Это Догги Роджерс, вы прекрасно знаете, кто она такая, — сухо бросил Т. ближайшему из них. — Ее нужно передать прямо в руки Секретной службы. Звоните им немедленно. В ее голове полно важной информации.
Командир караула кивнул дежурному в застекленной будке за решеткой — тому самому человеку, которому Догги каждое утро на протяжении последних недель говорила «доброе утро». Окошко приоткрылось, дежурный протянул фотографию дежурному на посту, а тот передал ее командиру. Солдат поднял снимок на уровень лица Догги и принялся сравнивать его с оригиналом, словно разгадывал головоломку «найди пять отличий».
— Это она, уж поверьте мне, — вставил Т.
— Сдала она, конечно, — констатировал солдат, едва сдерживая желание отвесить ей пинка.
Догги посмотрела на Т., чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Разве она не превратилась в легкую добычу? Разве её, образно говоря, не связали по рукам и ногам и не прижали к стенке? Разве не зависела она сейчас целиком и полностью от этого худосочного мужчины, который стоял рядом и мечтал о сигарете?
Т. прищурился, напряженно пытаясь разобрать разговор за бронированным стеклом. Дежурный кивнул пару раз, положив трубку и передал сигнал солдату какими-то условными знаками, которые с тем же успехом могли означать приказ пристрелить их обоих на месте.
С той стороны решетки, в глубине двора, началось движение. Небольшая группа людей в черных костюмах быстро зашагала по дорожкам прямо к ним. Идущий впереди взмахом руки велел открыть ворота, и путь был свободен.
Спустя три минуты они уже сидели в кабинете Бена Кейна — тесной каморке без окон, куда Догги прежде никогда не заглядывала.
В Белом доме царила невообразимая суматоха. Мимо по коридорам пробегали незнакомые люди. Агенты безопасности снаружи то и дело меняли дислокацию, а люди, сидевшие в кабинете вместе с ними, напряженно вслушивались в то, что передавали по наушникам-вкладышам.
Один из людей Кейна сел напротив и спросил Т., где тот поймал беглянку и кто его связной в Белом доме. К явному раздражению допрашивающего, Т. лишь пожал плечами и достал сигарету.
— В Белом доме курить запрещено, — отрезал другой агент, стоявший у двери. Догги знала его в лицо: он сам каждый день минут по сорок пять кряду дымил под магнолией Джона Ф. Кеннеди.
Парень за столом повторил свой вопрос, но поскольку Т. упрямо требовал лишь черный кофе и нормальную пепельницу, агенты в конце концов сдались. Было очевидно, что их головы заняты более важными делами. То, что бубнили в их наушники, волновало их куда сильнее, чем упрямый шериф из какого-то захолустья.
Тогда Т. приказали снять с нее наручники и завести ей руки за спинку стула. Он беспрекословно повиновался, но защелкнул браслеты очень осторожно.
— Ладно, пусть Кейн сам с ней разбирается, — обратился мужчина за столом к своим коллегам.
— Бен Кейн? — подала голос Догги, пытаясь устроить затекшие руки поудобнее. — Ему я вообще ничего не скажу. Зовите Уэсли Бэрфута или Лэнса Бёртона. Кроме президента, я буду разговаривать только с ними!
Люди, стоявшие вокруг нее, были практически теми же самыми, кого Сандерленд представил ей в кабинете губернатора в Ричмонде около года назад. Тогда они казались гарантами ее безопасности, теперь же все виделось в ином свете. Их шушуканье в углу явно не предвещало ей ничего хорошего. От этих типов у нее мурашки бежали по коже.
Она взглянула на Т. — тот и бровью не вел. «Что у него в голове творится?» — подумала она. Ведь они же договорились первым делом разыскать Уэсли! Да, договорились. А если не выйдет, Т. должен был пробиться к кому-то повыше. Так почему он сидит здесь с заспанным видом и клянчит кофе?
— Передают, что Кейн занят, — сообщил заядлый курильщик, прижав ладонь к уху. — Он в кабинете Лэнса Бёртона. Пришлем сюда Хартмонда вместо него.
— Это еще зачем? Он же из Секретной службы! — возразил другой.
— Джонс тоже прийдет! — добавил первый.
Для Т. это послужило сигналом к действию, и он поднялся на ноги. — Я не собираюсь торчать здесь и ждать ваших парней, — заявил он. — У меня со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было, так что я пошел. Ищите меня в буфете. — Он предостерегающе поднял руку, пресекая любые возражения со стороны утомленных агентов. — А потом я поеду домой. Разберетесь сами, куда перечислить награду.
Он вразвалочку вышел из кабинета, напоминая ковбоя, лишившегося лошади. Несмотря на всю комичность зрелища, Догги не на шутку встревожилась. Как этот странный тип вообще собирается ориентироваться в запутанных лабиринтах Белого дома? Он ведь здесь и туалет без посторонней помощи не найдет.
Словно почувствовав ее мысли, он оглянулся и едва заметно покачал головой. Это не означало, что ей не стоит за него переживать — вовсе нет. Это был приказ молчать и не сметь проронить ни слова, даже если ей начнут загонять иголки под ногти.
Пока они ждали дознавателей, наручники за спиной Догги превратились в настоящие тиски, и пальцы постепенно начали неметь.
«Вот так же сидел и мой отец, когда я видела его в последний раз», — подумала она, едва сдерживая слезы. Через несколько часов все закончится, и наручники ему больше не понадобятся. Их снимут, чтобы прикрутить его ремнями к кушетке. И на этом всё.
