Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси (библиотека книг TXT, FB2) 📗
— Я пришел передать тебе извинения от вице-президента, — произнес Кейн, заглядывая Уэсли за плечо.
Он что, думал, что из аппаратной сейчас выйдет кто-то еще? Что вообще у него на уме?
— Сам понимаешь, — продолжал он, — в сложившейся ситуации вице-президент должен был действовать решительно. Но теперь мы убедились, что ты не причастен к установленной Бёртоном прослушке в кабинете президента.
«Тебе приказали это сказать, тварь, — подумал Уэсли. — Знал бы ты, что мне известно. Ты за всё ответишь, за всю ту дичь, что вы натворили, уж поверь!» Однако вслух он произнес лишь:
— Всё в порядке, я понимаю.
Кейн жестом указал ему на дверь.
— Пресс-конференция начнется через пару минут. Президент Янсен ждет, что ты представишь его и премьер-министра.
Его провели через зал заседаний кабинета министров. Все двери были распахнуты настежь, и внутрь широкими снопами лился яркий дневной свет. На мгновение обстановка показалась невероятно мирной и безмятежной. Никогда прежде он не видел свое рабочее место в столь прекрасном освещении, а доносившиеся из парка ароматы были пронзительны как никогда.
Выйдя на улицу, он поднял голову. Просвет в облаках заметно расширился.
Он огляделся. Почти все собравшиеся перед залом приемов дипломатического корпуса уже складывали зонты. Стояла относительная тишина. На окраине парка рассредоточились бдительные сотрудники ФЕМА. На трибуне, возвышавшейся на террасе в гордом одиночестве, была смонтирована целая батарея микрофонов. В десяти метрах позади нее, на влажной блестящей траве, выстроился ряд телекамер с готовыми к съемке операторами. Рядом толпилась привычная орава журналистов — из тех, кто готов пойти на убийство ради права задать первый вопрос.
Ближе к зданию стояли Янсен и премьер-министр Уоттс. Позади них, в дверях зала приемов, выстроились телохранители, внимательно сканировавшие взглядами собравшихся. На мягких стульях у стены чинно восседали члены кабинета министров в безупречно выглаженных костюмах. По правую руку от трибуны, где находился Уэсли, разместилась публика попроще: в основном дипломаты из британского посольства и чиновники из ведомства госсекретаря Марка Уайза. Позади них выстроился ряд пустых складных стульев — судя по всему, предназначенных для младших сотрудников британской делегации, которые всё еще бродили по коридорам, лихорадочно пытаясь сообразить, как реагировать на столь неожиданный поворот событий.
Уэсли пытался собраться с мыслями. Сейчас важнее всего было переговорить с Янсеном до того, как начнется официальный брифинг для прессы. Янсен обязан знать, что о нем думают англичане и кто запустил эти слухи. Другой возможности поговорить у Уэсли может и не представиться. От этой мысли у него холодело внутри.
Он поискал глазами Сандерленда среди членов кабинета, но его стул пустовал. Тот ведь никогда не пропускал подобные мероприятия. Что, черт возьми, происходит?
На секунду он вспомнил, что всего в пятидесяти метрах отсюда, в одном из кабинетов, прячутся Догги и Т., и в голову заползли нехорошие подозрения.
Вдруг Сандерленд выследил их? Не дай бог.
— Мне нужно перекинуться парой слов с президентом, — небрежно бросил он Кейну и попытался свернуть к трибуне, но Кейн мертвой хваткой вцепился ему в предплечье. Жест был резким и сильным, но со стороны незаметным для прессы с телекамерами.
— Пожалуй, это может подождать, — Кейн попытался изобразить снисходительную улыбку, но в его глазах читался звериный инстинкт хищника, почуявшего добычу. Он понимал, что разгадка близка.
Неужели Кейн все-таки сопоставил факты, когда Уэсли только что покинул аппаратную Бёртона? Разумеется. Он догадывался, что Уэсли собирается выдать всё президенту, — он почувствовал это.
Уэсли попытался усыпить бдительность Кейна широкой улыбкой.
— Возможно, у президента есть какие-то важные дополнения. Мы всегда так делаем. Что в этом такого?
Здоровяк не сводил с него тяжелого взгляда. Его хватка на руке Уэсли стала еще крепче. — Неужели? Что-то я не припомню за вами такой привычки, мистер Бэрфут.
Уэсли стиснул зубы. «Да отпусти же ты меня, ублюдок, иначе я сейчас во всю глотку заору и расскажу всему миру, что вы натворили!» — подумал он, но промолчал.
— Иди и просто представь президента и Уоттса, договорились? — произнес Кейн.
Уэсли уставился на правую руку Кейна. Его пальцы едва заметно подергивались. Неужели он тянется к оружию? Неужели сейчас прямо на лужайке Белого дома прикончат пресс-секретаря?
Неужели Кейн настолько отчетливо понимал, что Уэсли может сказать у микрофона? Спустит ли он курок, едва Уэсли откроет рот? Да, так оно и будет, теперь он не сомневался. Уэсли посмотрел на Кейна, который замер каменным изваянием, выжидая его следующего шага.
Но если он выстрелит, как собирается уйти сухим из воды? Продумал ли он этот момент?
Тогда Уэсли кивнул.
— Конечно, это может подождать. Я сейчас их представлю.
Кейн разжал пальцы. На долю секунды Уэсли показалось, что он успеет рвануть в сторону и в несколько прыжков преодолеть пятнадцать шагов, отделявших его от президента. Но стоило ему сделать шаг, как резкий парализующий удар пришелся ему точно в шею. Уэсли рухнул на землю. Он слышал, как ахнула толпа позади, как все уставились на него, пока Кейн подхватывал его обмякшее тело, успокаивающе помахивая рукой зевакам, мол, обычный обморок. Сам Уэсли не мог вымолвить ни слова — его парализовало с головы до ног, но уверенный вид Кейна заставил присутствующих успокоиться.
Всё заняло от силы несколько секунд.
Кейн усадил его на влажный стул в последнем ряду, у самой трибуны, подозвал одного из агентов в черном, дежуривших у входа в зал приемов, и велел передать президенту сообщение.
— Уэсли Бэрфуту стало плохо, — произнес он и с иронией добавил, что в Белом доме, видимо, какая-то эпидемия, поскольку Лэнс Бёртон тоже слег. Так что представлять гостя президенту придется самому.
Через секунду Кейн склонился над Уэсли. — Ты должен понимать, что я тебе не верю, Бэрфут, — прошептал он. — Сандерленд хотел оставить тебя в живых — ему нужен лояльный свидетель из числа сотрудников, но, по-моему, это глупость. Ты слишком много знаешь, слишком много видишь и слишком со многими общаешься. От тебя одни проблемы, я это кожей чувствую. Что, черт возьми, ты делал в аппаратной Бёртона только что? Отвечай.
Уэсли попытался расправить плечи, чтобы хоть немного ослабить давление на грудную клетку. Дышать было нечем. Запавший язык перекрыл дыхательные пути. Он мог лишь слегка шевелить головой и следить глазами за происходящим, но был абсолютно беспомощен.
Кейн положил руку ему на плечо, а затем медленно переместил пальцы на шею. — Нет, я тебе не верю, — прошептал он. — Ни на грош. Я вижу это по твоим глазам. Ты похож на фальшивого друга, который втайне спелся с кем-то другим. Я это чувствую, понимаешь? Буквально за версту чую.
Уэсли почувствовал, как пальцы Кейна нащупали сонную артерию. Сначала давление было едва заметным, но затем резко усилилось. Он смотрел на свои онемевшие ноги, нелепо вытянутые на мокрой траве. На безжизненные руки, лежавшие на коленях ладонями вверх. Он попытался пошевелить хотя бы пальцем, в то время как пальцы Кейна сдавливали вену, а по спине бежал ледяной пот.
«Кейн собирается убить пресс-секретаря Белого дома прямо на глазах у сотен людей и под прицелом телекамер, и это факт», — пронеслось в голове Уэсли. На любом расследовании его прикосновение к шее Уэсли преподнесут как проявление заботы. Он просто мерил пульс Уэсли Бэрфуту, скажет он. Просто беспокоился за его здоровье. Его, конечно, пожурят за то, что не вызвал вовремя врача, но он ответит, что и подумать не мог, насколько всё серьезно. Мол, смерть наступила мгновенно.
Так всё и произойдет, Уэсли был в этом уверен. Дыхание в груди постепенно угасало. Он смотрел на пустую трибуну. Некогда его триумфальный алтарь, теперь она грозила стать его надгробием, с грустью подумал он. Без лишнего драматизма, лишь с тихим, щемящим чувством сожаления о том, как мало он успел сделать в этой жизни.
