Когда я был вожатым - Богданов Николай Владимирович (книги онлайн читать бесплатно .TXT) 📗
![Когда я был вожатым - Богданов Николай Владимирович (книги онлайн читать бесплатно .TXT) 📗](/uploads/posts/books/36789/36789.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Когда я был вожатым - Богданов Николай Владимирович (книги онлайн читать бесплатно .TXT) 📗 краткое содержание
Николай Владимирович Богданов - один из старейших советских писателей. Он автор многих книг для детей и взрослых, получивших горячие признания читателей. Эта книга «Когда я был вожатым» - почти забытая повесть о первых пионерах, решивших пожить на каникулах в «диком» лагере. Это, пожалуй, самая непосредственная и наименее идеологизированная из всех книг, написанных о пионерском движении. Она рассказывает о том, как весело жили и трудились ребята в самодеятельном пионерском лагере на полном самообслуживании, приучаясь к труду под руководством своего вожатого, о первых романтических годах пионерского движения.
Когда я был вожатым читать онлайн бесплатно
Николай Богданов
Когда я был вожатым
Как мы спорили
Нет, ты не прав!
— А я с тобой не согласен!
— Весь смысл пионерского движения в организованности сверху!
— А я за широкую самодеятельность ребят.
— Но это же анархия, зачем тогда вожатые? Мы же призваны руководить.
— Но не водить за руки. Мы не поводыри, а вожаки!
— Не понимаю разницы…
— Поводырь водит робких слепых, которые без него ни шагу, а вожак ватагу удальцов.
— Ха-ха-ха! Договорился: вместо юных пионеров
— юные запорожцы. Пойми, ведь это же дети.
— Нет, наши ребята не дети, а мы для них не няньки, а товарищи!
Сколько же мы тогда спорили, вожатые первых пионерских отрядов! Особенно я с Вольновой. На курсах нас так и прозвали «друзья-враги». Мы всегда занимали крайне противоположные позиции.
Если я говорил:
— Надо всячески поощрять выдумки ребят.
Она тут же вскрикивала:
— Какие выдумки? Мало ли что они напридумывают!
Мы должны им прививать только то, что нужно для людей будущего, ведь им при коммунизме жить!
— Что значит жить при… чем-то, при ком-то? Это приживальчество. Наши отцы не жили при капитализме, а боролись против капитализма. А ребята будут строить коммунизм, а не жить при нем, как иждивенцы!
— Ну знаешь, основное уже будет построено. Их надо подготовить к тому, чтобы пользоваться плодами коммунизма. Быть здоровыми, сознательными, дисциплинированными… Гармоничными во всем.
— А конкретно: пуговицу они должны будут уметь пришить? Обед приготовить? Обувь починить?
— Вот смешно! Вот отсталые понятия! Да в будущем, может, и одежда-то будет без пуговиц. Обед заменит какая-нибудь одна пилюля. И вообще за людей все будут делать машины!
— А людям и делать будет нечего! Вот здорово! Нам нужно готовить в основном бездельников!
— Не бездельников, но людей, у которых, конечно, будет больше свободного времени, чем у нас… Надо им прививать любовь к спорту, к музыке, к театру.
— А к труду? Ведь основа всего
— труд.
— Но не к такому, как теперь, ведь они будут уже не рабочими. Само слово это отомрет. Они будут командирами техники, властелинами машин…
— Не люди, а боги!
— Не доводи до абсурда. Не боги, конечно, но и не люди по нашему подобию…
— А по какому же?
— Вот в этом-то и сложность. Мы
— люди, у которых еще много от старых навыков, от прошлого, — должны воспитать людей будущего, привить им высшие навыки.
— Я бы с удовольствием привил им и мои старые навыки
— умение косить, пахать…
— Ну вот, — смеялась Вольнова. — я же говорю, любовь к анархии
— это у тебя от крестьянской стихии, в которой ты провел неорганизованное детство: скакал на неоседланных лошадях, когда человечество давно освоило седло и стремена, глотал дым костров, когда есть электричество, пил ключевую воду, не имея понятия, что есть водопровод. Какие же навыки принесешь ты людям будущего?
— Комсомольскую боевитость.
— Лучше бы организованность!
— Только не на скаутский манер!
Тут Вольнова всерьез обижалась. Она ставила себе в заслугу, что, участвуя в скаутском движении, помогла взорвать изнутри и разоблачить эту организацию воинствующих буржуйских сынков. И считала, что нам нужно перенять немало полезного, что было у скаутов: их военизированные игры, методы физической закалки, строгую дисциплину, основанную на подчинении младших старшим. Я же считал, что нам у буржуйских сынков учиться не следует, у нас свои, комсомольские традиции есть.
— Боюсь, что не выйдет из тебя настоящего вожатого, который смог бы готовить людей будущего, если ты будешь ориентировать их на прошлое.
— Послушай, Соня…
— Сколько раз я тебе говорила, что Соня
— это от слова «сон», а мое имя от греческого слова «софия», что значит «мудрость». Ударение на букве «и». Ни в коем случае не Софья и не Софа, это тоже противно, что-то от софы, сафьяна, дивана…
— А вот у Грибоедова
— Софья.
— Запомни: родители назвали меня не в честь этой размазни, а в честь революционерки Софии Перовской.
Это тебя неизвестно почему назвали Николаем, с таким же успехом могли назвать Иваном или Петром.
— Ишь какая ты организованная!
— Да, я была задумана, и создана, и воспитана как гармоничный человек будущего. У меня все не случайно, и фамилия Вольнова свободно избрана моими родителями.
Это их партийная кличка. Конечно же, не случайно, а в результате тщательного отбора мой отец
— человек очень красивый физически и морально
— выбрал мне в матери женщину красивую, здоровую, уравновешенную, с соответствующим интеллектом. И вот результат!
София Вольнова становилась в позу, давая собой любоваться. И здесь наш спор прекращался. Красива она была бесспорно. Без единого недостатка. Высокая, стройная, сильная, гибкая. Лицо словно выточенное по классическим пропорциям. Высокий лоб, прямой тонкий нос, идеального овала подбородок. Прибавьте к этому гриву золотых волос, горделивую посадку головы и светящиеся смелым умом глаза. Арабский конь
— среди копытных.
Лебедь
— среди птиц.
— Придется мне взять над тобой шефство, — говорила она снисходительно.
— Давай просто дружить, — предлагал я.
— Дружить? Это же отсталое понятие. Дружба двоих отделяет их от коллектива. Дружба внутри одного коллектива противопоставляет его всему обществу.
— Ну, София, это уже софизм, софистика, мудрствование лукавое! Как же это жить без дружбы?
— Нет, нет, вот шефство
— другое дело. Здесь передовой помогает отстающему, и это на пользу всему обществу.
Шефство надо мной она взяла еще на курсах пионервожатых, где я был простым слушателем, а она читала нам лекции о воспитании подростков.
Как я стал вожатым
После окончания курсов нас распределили по московским районам. Мы с Вольновой попали в Бауманский.
Завом райбюро пионеров был здесь Павлик
— так его все звали. Этот веселый парень, никогда не снимавший кепки, со всеми был на «ты», и любимое слово у него было «поддерживаю».
Когда Вольнова доложила ему свой план действий, который составила заранее, Павлик весело сказал:
— Замечательно. Поддерживаю. Действуй!
И она принялась действовать. Отправилась в лучшую опытно-показательную школу имени Радищева, взяла списки учащихся, отобрала отличников, в первую очередь детей коммунистов, и предложила им записаться в отряд.
— Кому же, как не вам, быть пионерами? Дети коммунистов должны быть примером для детей беспартийных родителей.
А учителям сказала:
— Всех ребят мы сразу охватить не сможем, я отберу тех, кого сочту нужным.
Так она создала пионерский отряд весьма разумно, действуя, как всегда, строго логично и продуманно.
Я же, как неисправимый романтик, поддался стихийному влечению сердца. Понравилось мне, что где-то в районе, в каком-то Гороховом переулке, в школе, которая держала рекорд по количеству разбитых окошек, собрался самостийный пионерский отряд. Совет отряда написал Павлику письмо, требуя прислать вожатого, «какой у вас самый лучший, а то не примем».
Вот к этим дерзким ребятам я и явился.
Школа оказалась непривлекательной, обшарпанной.
Переулок кривой, с выбитым булыжником. В начале его, у Садово-Черногрязской, стояли черные, закопченные котлы для варки асфальта, и около них, одетые в грязное тряпье, копошились беспризорники.
Учителя встретили меня неласково.
— Мы считаем организацию отрядов при школе нецелесообразной, — сказал завуч, — будет отвлекать учащихся от занятий.
А ребята
— еще круче.
— А почему ты пошел в вожатые? — спросил серьезный паренек, не умеющий улыбаться.
И десятки любопытствующих глаз уставились на меня со всех сторон.
— Да мне само слово понравилось. Важное, уважительное такое: вожатый, вожак.