В погоне за ураганом - Аверин Владимир Владимирович (полная версия книги .TXT) 📗
Естественно, в этой сутолоке никто не обратил внимания на двух подростков, у одного из которых половина лица была скрыта за очками и кепкой. Неприятности начались позже, когда Глеб привел Цыгана в раздевалку и по привычке не закрыл входную дверь на щеколду.
Глеб открыл высокий узкий шкафчик и стал доставать из него форму, выстиранную и выглаженную его мамой. Переодеваясь, Цыган загораживал собой Шкуро-младшего, который наклонился, чтобы достать из сумки начищенные до блеска жокейские сапоги. В тот момент, когда Глеб, не разгибаясь, протянул Цыгану левый сапог, входная дверь скрипнула, и в раздевалку вошел конюх, который присматривал за Ураганом и знал Глеба в лицо. Это был пожилой, щуплый, но энергичный мужчина — Цыган увидел его отражение в маленьком зеркале на внутренней стороне дверцы шкафчика.
Глебу нельзя было отказать в сообразительности. Как только открылась дверь в раздевалку, он сразу, не поднимая головы, держа в руке один сапог, нырнул в тесный, узкий шкафчик и замер там, прикрывшись брюками Цыгана, висевшими на вешалке.
— Поторопись, Глеб, — сказал конюх. — Пора выводить Урагана.
Цыган, стоящий спиной к конюху, не ответил, зная, что его голос заметно отличается от голоса Глеба. Надеясь, что конюх уйдет, Цыган кивнул, мол, сейчас иду, но мужчине этого было мало, он был занудой, поэтому хотел услышать полноценный ответ — всякие там «угу», «ага», — и кивки головой его не устраивали.
— Я сказал: поторопись, — повторил зануда конюх. — Я подготовил Урагана к скачкам. Его пора выводить. Выводить Урагана не входит в мои обязанности. Это должен сделать ты!
Цыган снова кивнул головой, сунул руку в карман и крепко сжал электрошокер, решив оглушить конюха, если тот подойдет и заглянет ему в лицо.
— Ты меня слышал, Глеб? Я сказал: пора выводить Урагана!
Цыган напрягся, как стиснутая пружина, готовая вот-вот разжаться. Конюх решил подойти ближе, он сделал шаг к Цыгану, но остановился, услышав голос Шкуро-младшего.
— Да понял я, понял! — внезапно раздался из шкафчика раздраженный крик Глеба. — Разве ты не видишь — я одеваюсь! Сейчас надену левый сапог, затем правый, потом надену шлем и куртку! И выведу Урагана!
Конюха удовлетворил его ответ. Он так и не понял, что его обманули. Не сказав больше ни слова, он вышел из раздевалки и закрыл за собой дверь.
— Это Геннадий Филинов, мой конюх. Ужасно нудный мужик, просто чума, — объяснил Глеб, вылезая из шкафчика. — Постарайся не попадаться ему на глаза, иначе он задолбает тебя своими идиотскими вопросами. Тебе придется отвечать, и тогда он услышит твой голос и побежит жаловаться начальству. Хотя вы вряд ли встретитесь, Геннадий обслуживает еще двух скакунов, поэтому к Урагану перед скачками уже не подойдет. А кроме него, меня здесь никто не знает.
Цыган надел сапоги, спортивные очки, шлем, застегнул кожаный ремешок под подбородком и поблагодарил Глеба, крепко пожав ему руку.
— Выйдешь из раздевалки и сразу направо, Ураган стоит в четвертом деннике, — сказал Глеб, открывая перед Цыганом дверь. По разработанному Цыганом плану, Шкуро-младший не должен был выходить из раздевалки до окончания скачек, чтобы раньше времени не попасть на глаза конюху.
Цыган закрыл за собой дверь, быстро пошел по длинному коридору и скоро нашел четвертый денник — небольшой отсек, «комнату отдыха» для лошадей, отделенную от других денников деревянными перегородками. Он открыл дверь и увидел Урагана, который заволновался, стал перебирать копытами, узнав своего хозяина. Лошадь была уже оседлана и взнуздана, конюх постелил на пол чистую свежую солому, и в стойле пахло степью.
— Урагаша, друган! — улыбнулся Цыган, подошел к коню и протянул ему кусочек сахара. — Ну, здравствуй, братан.
Ураган отказался от сахара. Он подышал Цыгану в лицо, ткнулся мягкими бархатными губами в его макушку, а потом положил голову Роману на плечо.
— Помнишь меня, — улыбнулся Цыган, обнял коня за шею, погладил, провел рукой по шелковистой гриве. — Узнал меня. Молодец, молодец. — Он снизу вверх посмотрел в глаза лошади, отчего его взгляд стал просящим, и объяснил: — Слушай, Урагаша, у нас с тобой сегодня, чисто конкретно, ответственный день. Ты, типа, должен постараться. Мы должны победить. Врубаешься?
Ураган тряхнул головой, словно понял своего хозяина.
Цыган со знанием дела проверил сбрую, подошел к седлу, немного подтянул стремя, подогнав длину ремня под свой рост, и в этот момент увидел конюха Геннадия Филинова, который заглянул в дверь и поинтересовался:
— Ты уже здесь? Поторопись, Глеб, пора выводить Урагана.
Цыган стоял к нему спиной, он был в очках и в шлеме, из-под которого торчали крашеные рыжие волосы, поэтому конюх не заметил подмену.
— Ты слышал, что я сказал? — спросил зануда конюх.
Цыган молча кивнул.
Конюх со щеткой на длинном черенке в одной руке и с металлическим совком в другой вошел в денник и пристально посмотрел на подростка в форме жокея. Вероятно, он что-то заподозрил.
— Я не понял, ты слышал или нет, что я сказал? Если слышал, то так и скажи. Тебе что, это трудно? Твое молчание говорит о неуважительном отношении ко мне. А мне это не нравится. — Геннадий Филинов направился к Цыгану.
«Бывают же такие уроды, — с досадой подумал Цыган. — Сейчас он все испортит». Сердце у Романа билось, как у воробья. Чтобы избежать встречи лицом к лицу, Цыган обошел лошадь и стал подтягивать второе стремя, стоя к конюху спиной. Но занудство Гены Филинова граничило с патологией, с болезнью. Он направился вслед за Цыганом, возмущаясь на ходу:
— Ты можешь не убегать от меня, когда я к тебе обращаюсь?
Цыган не остановился и не ответил, ему было даже интересно, сколько еще он так продержится. Он снова обошел лошадь с другой стороны, наклонился и, подняв ногу Урагана, стал с поддельным интересом разглядывать подкову, будто заметил на ней что-то особенное.
— Я же сказал тебе, чтобы ты остановился! — крикнул потерявший терпение конюх и несильно ударил Цыгана щеткой по спине. Потом он взял его за шиворот и попытался повернуть к себе лицом. — Ты можешь ответить, когда я с тобой разговариваю?!
Это был последний вопрос, который конюх задал Цыгану. Удар электрошокера свалил зануду Гену Филинова. Цыган оттащил его в угол и полностью, с головой, накрыл соломой. В следующую секунду голос из репродуктора объявил: «Наездники, выводите лошадей на предстартовый парад». Цыган вывел Урагана из денника и закрыл дверь.
В выходной день трибуны были заполнены до предела, некоторым даже не хватило мест, и они стояли внизу возле ограждения. Сияло солнце, играла музыка, у Романа светилось лицо и глаза горели от радости, как неоновые лампочки. Еще вчера он даже представить себе не мог, что будет выступать на главном ипподроме страны. Ему было весело и жутковато — а вдруг заметят подмену, что тогда?
В предстартовом параде жокеи показывали своих лошадей зрителям. Скакуны шли неспешным шагом, один за другим проходили перед трибунами. Женский голос из динамика по порядку называл имена наездников, клички лошадей и их номера. Первым шел Гранд Аполло, замыкал парад Ураган. Когда объявили Гранд Аполло и скачущего на нем известного мастера — жокея, трибуны взорвались аплодисментами. Услышав кличку Ураган, зрители засвистели.
После парада наездники на лошадях заняли свои места в боксах. Ожидая удара стартового колокола, наездники нервничали, лошади сгорали от нетерпения. Цыган приподнялся на стременах, напружинил ноги…
И вот дверцы боксов распахнулись, перед глазами Цыгана дрогнула беговая дорожка и стремительно понеслась назад. Зарябили лица на трибунах. Самый сложный отрезок — на песчаной беговой дорожке, это начало, когда лошадь разгоняется, набирает темп. Как только скакуны вырвались из стартового бокса, Гранд Аполло взял резвейший темп и никого не пропускал вперед. Болельщики кричали.
Сначала Ураган шел вторым. Потом его стали обгонять другие лошади. Ураган отставал. Скакуны, несущиеся впереди, поднимали копытами вихри песка, Роману казалось, что он находится в центре торнадо, было неясно — сыплется ли песок с неба на землю или поднимается ввысь.