Хорошая работа - Фролов Иван (читать книги бесплатно TXT) 📗
— Даю вам честное слово, что не помешаю! — взмолилась Саня. — Если в кабине нельзя, я в кузове сяду. И буду сидеть осторожно.
— А в кузове совсем нельзя ездить.
— Почему?
— Опять «почему»! Там хлеб, а на хлебе возить пассажиров не разрешается.
— Ну уж, так и не разрешается! Одна-то, я думаю, не помешаю, — не совсем уверенным голосом сказала Саня, не зная, верить шоферу или нет.
Не желая казаться грубым, он насколько возможно мягко пояснил, выходя из кабины:
— Автомобиль, гражданка, не собственный, а автоколонны. Я просто, как говорят, водитель и должен исполнять правило.
Она глянула на него и невольно улыбнулась.
Шофер вспыхнул. Он подумал, что сказал не совсем умно, чем и вызвал ее усмешку. Нахохлившись и не глядя на Саню, он резко бросил:
— Чего смеешься? Сказано — значит, все. И нечего… Не возьму.
Она улыбнулась тому, что назвала его дядей, а сейчас, когда он вышел из кабины, увидела, что этот «дядя» никак не старше ее брата Кольки. Ей представилось, что вдруг Кольку тоже кто-нибудь называет дядей, — стало смешно, и она не смогла сдержать улыбки. Но, услышав резкие слова шофера, сразу же спохватилась, лицо ее мгновенно посерьезнело.
Саня молча стояла и не могла решить, что же делать дальше? Или еще говорить с ним, или уйти? Но она знала, что если не уедет сейчас, то, значит, вообще не попадет на областной слет пионеров-отличников.
Подошла кладовщица.
— Ну как, договорились? — спросила она.
Саня отрицательно покачала головой, давая понять, что шофер не берет.
— Сказал, что не возьмет, — прошептала она.
— Это чего ж ты, Боря, — обратилась кладовщица к шоферу, — не хочешь подвезти нашу отличницу?
— Начнешь всех возить, так, пожалуй… Сказал — не возьму, и крышка! Пускай хоть трижды отличница! Нужно — и пешком дойдет.
Кладовщица вдруг вспылила:
— Поехать она все равно с тобой поедет! Просто не возьмешь — пошлем зерно сопровождать. А ехать ей нужно. Ее выделили из нашей школы на областной слет пионеров-отличников. Как ты это считаешь? Или, может, пустяк? Надо немного понятие иметь и душевнее к людям относиться. Эх, ты, а еще комсомолец, да и стахановец к тому же…
Шофер искоса взглянул на Саню и, заметив на ее лице не улыбку, как несколько минут назад, а выражение напряженного ожидания, подобревшим голосом сказал:
— Если сопровождать — пожалуйста. Иди собирайся, да живее, а то дождь прихватит и через Бешеный не проскочим.
— У меня уже все собрано, я сейчас! — сказала обрадованная Саня и убежала со двора.
А шофер, словно желая оправдаться перед кладовщицей, а может, и перед самим собой, заговорил:
— В такую погоду, да еще в ночной рейс, лучше никого не брать. Спокойнее. Отвечаешь только за себя. А потом, нужно и другое учесть — она не сказала, что по делу, я и подумал: может, к бабушке в гости. И такое встречается.
— Хватит тебе ворчать, разошелся — не остановишь!
— Я, тетя Маша, не ворчу, а просто рассуждаю. Кабы днем — полбеды. А то ночью… Мальчишка бы — дело другое, а эта… Возьми на горб обузу — не возрадуешься. Встанем где-нибудь — разревется.
…Саню провожали мать и несколько подруг. Когда они подошли к риге, погрузка машины уже закончилась и девушки покрывали зерно брезентом.
— Садись в кабину, — сказал шофер, заметив, что Саня хотела забраться в кузов. — На зерне не разрешается.
Он отодвинул в свой угол телогрейку, так же промасленную, как и бывший на нем комбинезон.
Когда машина тронулась, на переднее стекло кабины упало несколько дождевых капель, мелких, еле заметных.
— Ну, кажется, началась унылая песня, — проговорил шофер и, нажав кнопку, заставил тонкую пластинку, до сих пор неподвижную, пройтись по стеклу кабины взад и вперед, стирая капли.
В селе груженая машина шла хорошо, но едва выехали за околицу, положение сразу же изменилось. Свернувшая в низинку дорога оказалась вся разбитой и была покрыта глубокими лужами. Шофер переключил скорость; мотор, словно озлясь, заурчал громче. Машина сбавила скорость и пошла значительно тише.
Сане еще не приходилось ездить на машине в непогоду, и когда первый раз, ни с того ни с сего, кузов стало заносить и трехтонка не как обычно, а боком стала скользить с пригорка, она испугалась и ухватилась за ручку дверцы.
— Не бойся, все в порядке. Без паники, — заметив ее движение, сказал шофер.
Он уверенно вращал рулевое колесо, и машина медленно, нехотя приняла нужное положение.
— Теперь все время будет такая кутерьма, пока не выползем вон на ту горку. — Кивком головы он указал вперед, где сквозь серую мглу далеко на горизонте виднелся невысокий холм. — Ты сиди и ничего не бойся. Все обойдется, как и должно быть. Мне приходилось в разную погоду ездить. Видали и не такое. Обходилось.
Машину качало, бросало из стороны в сторону, порой она получала такой крен, что, казалось, свалится набок, но шофер всегда во-время брался за нужные рычаги, снова колдовал над рулем, и все заканчивалось благополучно.
Саня с возрастающим любопытством следила за ним, и если с первого взгляда примяла его за мальчишку-зазнайку, то сейчас он ей казался чуть ли не богатырем — так ловко он правил машиной. Его лицо стало почти суровым — брови сдвинуты, устремленные вперед глаза были полны решимости, смелости, а руки все время находились в движении, и эти движения заставляли машину идти по раскисшей дороге вперед, принуждали ее принимать то положение, которое нужно было в данный момент.
При хорошей погоде низинку проезжали за несколько минут, но сейчас, пока выбрались на пригорок, прошло больше часа.
Надвигался вечер. Сероватое небо начало темнеть. Пошел густой, обложной дождь, и на дороге появились такие же лужи, как и в низинке.
К Бешеному оврагу подъехали в сумерках.
— Ну, если тут выскочим… значит, большое дело сделаем, — сказал шофер и добавил: — Держись крепче — попробую с разгону взять.
Он нажал рычаг, мотор взревел, и машина рванулась вперед. Рванулась так, что Саню тряхнуло и заставило привалиться к спинке сиденья. Из-под колес устремились во все стороны каскады воды, словно ударили снизу мощные фонтаны. Но через несколько секунд все это осталось позади, и «ЗИС» на малой скорости карабкался по взгорью.
Фары бросали на дорогу яркие лучи света, и от этого тьма вокруг казалась совершенно черной. В световой полосе было хорошо видно, как густо ложились на землю дождевые капли.
Ехали молча.
Шофер, чуть подавшись вперед, неотрывно смотрел на дорогу.
Сане иногда казалось, что машина идет не в том направлении, в каком нужно, что шофер, видимо, заблудился и что поэтому едут они уже целую вечность.
Около полуночи подъехали к Черному долу.
— Вот еще местечко — хуже ничего не придумаешь, — сказал Борис. — Гляди: воды-то, море целое!
Почти у самой машины Саня увидела воду. Это была не лужа, каких много осталось позади, а большое водное пространство, пересечь которое от одного берега до другого оказались не в состоянии световые пучки фар. Сане показалось, что она никогда еще не видела столько воды. Ей захотелось, чтобы мотор вдруг затих и машина остановилась, не въехав в воду. Но этого не случилось.
Как и в Бешеном, машина рванулась вперед.
Все произошло мгновенно. Саня не могла сообразить, почему и как все это произошло, — она поняла одно: машина остановилась среди воды.
Шофер сделал несколько попыток выбраться вперед, потом назад — безуспешно: колеса буксовали, разбрасывая во все стороны брызги.
— Всё. Засели. Этого я и боялся.
Он заглушил мотор и положил голову на рулевое колесо.
Молчали.
«Уснул, что ли?» — подумала Саня.
Однако Борис не спал. Хотя он водил машину самостоятельно только второй год, но и этого было вполне достаточно, чтобы понять, в каком трудном положении очутился сейчас. Он напряженно думал. Его мысли были сосредоточены на одном: он вспоминал рассказы бывалых шоферов о случаях из их личной практики, но эти воспоминания ничего нового не приносили ему, не подсказывали выхода из трудного положения. В большинстве известных Борису случаев, когда машина начинала буксовать и «заседала» в грязной лощине, шоферы выпутывались из беды, подкладывая под колеса доски, или жерди, или ветки деревьев; а если ничего этого не было — сухие стебли подсолнухов, беремя сена или просто травы. Здесь же не было ни травы, ни сена, а о досках или жердях даже и говорить нечего. Знал Борис и другие случаи, самые удачные: когда застрявшую машину вытаскивала из западни другая.