По прозвищу Святой. Книга четвертая (СИ) - Евтушенко Алексей Анатольевич (читать книги полные txt, fb2) 📗

По прозвищу Святой. Книга четвёртая

Глава первая

Он снова шагал по этому чёртовому русскому лесу, оставив за спиной неширокую медленную речку с желтоватой от лёсса водой.

Бронетранспортёр, отличный надёжный полугусеничный «Ганомаг», легко преодолел брод и даже въехал в лес по заброшенной грунтовой дороге. Но дальше пришлось остановиться: партизаны уходили не по дороге, а через самую чащу, и дальше преследовать их можно было только пешком.

Партизаны!

Ну конечно. Кто же ещё. Они попались в расставленную им ловушку, и теперь ответят за всё. В первую очередь — за унижение. За унижение всей немецкой власти в его лице!

В его лице.

В его лице.

В его лице…

Но кто он, это лицо?

Кто я?

Как меня зовут⁈

Его захлёстнула паника.

Он не помнил своего имени.

Он не знал, кто он.

Всё, что у него есть из воспоминаний — эта чёртова речка, этот чёртов лес, эти чёртовы партизаны, которых он даже не видит. Только слышит выстрелы где-то там, впереди, в глубине. Выстрелы и отрывистые крики команд.

Но — нет, что-то на этот раз он видит.

Лицо человека. Мужчины.

Молодой, лет двадцать с небольшим. Если описать одним словом его черты, то слово это будет «чёткие».

Прямой нос, высокий лоб, резко очерченные губы и тёмные брови вразлёт. Твёрдый подбородок. Волосы тёмно-русые, почти чёрные. Глаза карие, взгляд… Необычный взгляд, какой-то ускользающий. Вроде бы и смотрит он прямо на тебя, а поймать его, зафиксировать, практически невозможно. И сам он такой же. Подвижный, словно ртуть. Даже когда стоит на месте.

Макс Губер, коммерсант.

Откуда взялось это имя? Он не знал, откуда. Не помнил. Чёрт возьми, он не помнил даже как зовут его самого! Но это имя само выплыло из глубин памяти. Из тёмных глубин, в которые он не мог заглянуть.

Отставить панику. Пусть он не помнит своего имени. Пусть он даже не может открыть глаза, но прогресс уже имеется. Раньше он помнил только речку, лес и партизан — воспоминание, которое возвращалось снова и снова.

Теперь выплыло лицо человека. Вместе с именем.

Макс Губер. Коммерсант…

На этом силы закончились, и он снова уплыл в спасительное забытьё, где не было ничего — ни леса, ни речки, ни бронетранспортёра, ни партизан, ни коммерсанта Макса Губера.

Следующее пробуждение было совсем иным.

Во-первых, он почувствовал голод. А во-вторых, смог пошевелиться. Пальцы правой руки, да. Они шевелятся.

Он попробовал поднять руку. Получилось.

Коснулся лица.

Пальцы нащупали рот, нос, поползли выше, наткнулись на плотную повязку. Так вот, почему он ничего не видит.

Ну-ка, попробуем сесть…

— Тихо, тихо, — раздался рядом чей-то мужской голос. — Сейчас помогу.

Его приподняли, подложили под спину подушку.

— Говорить можете? — осведомился всё тот же голос.

— Да.

Вышло сипло и очень тихо.

Он откашлялся и уже уверенней повторил:

— Да, могу.

— Нате-ка, попейте. Это вода с лимоном.

Губ коснулся край стакана. Он сделал несколько глотков. Вода была вкусной. Чистой, прохладной и действительно с лимоном. Сразу стало легче.

— Как ваше самочувствие?

Он прислушался к себе. Вроде бы ничего не болит. Вот только повязка на глазах его беспокоила.

— Глаза, — сказал он. — Я ничего не вижу.

— Ваши глаза были обожжены и проходили долгий курс лечения, — сообщил голос. — Сейчас мы снимем повязку, и вы их откроете. В палате полутемно, шторы, но окнах задёрнуты.

— В палате?

— Да, вы в госпитале.

Ловкие прохладные руки сняли повязку.

— Открывайте.

Страшно. К чёрту! Он никогда и ничего не боялся. Даже коммерсанта Макса Губера.

Решительно открыл глаза.

Слабый свет, пробивающийся из-за плотных штор на окне. Мужской силуэт в белом халате на стуле рядом с ним. Лица почти не видно, оно в тени. Но, вроде бы, не старый. Во всяком случае, не слишком.

— Вы врач? — спросил он. — Я вас вижу.

— Отлично, — в голосе незнакомца он различил нотки удовлетворения и дажерадости. — Просто отлично. Значит, мы спасли ваше зрение. С чем я вас искренне поздравляю, на волосок были от слепоты. Да, я ваш лечащий врач. Меня зовут Дитер Айххорн.

— Надо же, моё второе имя тоже Дитер.

— А первое? — вкрадчиво осведомился врач.

— М-мм… Георг. Георг Дитер Йегер. Штурмбанфюрер Георг Дитер Йегер, — более уверенно повторил он. — Фельдполицайдиректор шестьдесят второй пехотной дивизии. Где я и что со мной случилось?

Звонок из Берлина застал шефа армейской полиции шестой армии штандартенфюрера Пауля Кифера в сортире.

Подобное случалось не впервые, и Кифер давно смирился. Против судьбы не попрёшь. Скажем спасибо, что он вообще жив и относительно здоров. Несмотря на то, что находится на Восточном фронте и занимается работой, которой не пожелаешь и врагу.

Хотя нет. Врагам рейха — евреям, большевикам и предателям Кифер был готов пожелать — и желал! — гораздо худшего. Скорейшей мучительной смерти.

— Одну минуту! — крикнул он из-за закрытой двери дежурному. — Уже иду!

Он быстро закончил свои дела, натянул бриджи, заправился, сполоснул руки и быстрым шагом направился в кабинет.

Взял, лежащую на столе трубку.

— Штандартенфюрер Пауль Кифер у телефона!

Звонил непосредственный начальник Кифера, глава тайной полевой полиции рейха, оберфюрер Вильгельм Крихбаум. Или Вилли К., как за глаза называли его подчинённые.

Много-много лет назад, ещё до Великой войны [1], когда будущий оберфюрер работал помощником лесника, они познакомились при довольно необычных обстоятельствах. Пауль на охоте подвернул ногу и уже собирался добираться до охотничьего домика чуть ли не ползком, когда на него вышел Вилли Крихбаум. Он помог Паулю, и с тех пор они если и не дружили, то были добрыми товарищами.

— Как настроение, Пауль? — осведомился Крихбаум. — Слышал, у тебя новое начальство?

— Ты имеешь в виду Фридриха? [2]

— Кого же ещё.

— Мой начальник ты, Вилли, — ответил Кифер. — Что касается Паулюса, то должны же были кого-то назначить вместо Рейхенау. Назначили его.

— Да, ты прав. Вот что, Пауль, ты мне нужен. Давай собирайся и первым же транспортным рейсом прилетай в Берлин.

— Что-то случилось?

— Возможно. Как ты понимаешь, это не телефонный разговор.

— Понял. Что сказать Паулюсу?

— Его я уже поставил в известность. Надеюсь, твой заместитель справится пока и без тебя.

— Я в этом уверен. У компетентного начальства должны быть компетентные замы. Ибо дело Великой Германии прежде всего.

— Хайль Гитлер, — сказал Крихбаум. — Жду.

— Хайль Гитлер, — ответил Кифер, услышал в трубке гудки и положил трубку.

Через три часа Пауль Кифер, одевшись как можно теплее, в меховых трофейных унтах вместо своих щеголеватых сапог, забрался по трапу в «Тётушку Ю» [4]. С собой у него имелась объёмистая фляжка коньяка, и он очень надеялся, что её хватит.

А ещё через двенадцать часов, умытый, гладко выбритый, пахнущий хорошим одеколоном и даже относительно выспавшийся, он входил в пятиэтажное здание РСХА по адресу Принц Альбрехтштрассе, 8 в Берлине.

— Вас ждут, — подтянутый молодой секретарь в идеально сидящей форме со знаками различия унтерштурмфюрера [5] показал на дверь.

Кифер вошёл. Сидящий за массивным столом Вилли Крихбаум поднял на него глаза.

— Хайль Гитлер! — вскинул правую руку Пауль.

— Хайль Гитлер! — ответил оберфюрер. — Как долетел?

— Благодарю, герр оберфюрер, нормально!

— Брось, Пауль, просто Вилли, — Крихбаум вышел из-за стола, пожал Киферу руку. — Помнишь, как я тащил тебя по лесу, а? — он засмеялся.

— Ещё бы, — улыбнулся в ответ Кифер. — Сейчас это было бы сложновато, — он похлопал себя по животу.

— Да, — согласился Крихбаум. — Мы не молодеем. Но работать ещё способны, а?