Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Тогда же мы обсудили покупку сада возле нашего двора. Прежде я жалел денег, теперь расплатился из торговой прибыли. Долги за хлеб голодных лет вернули давно; хозяйства приносили хороший доход.
Хозяин оставил за собой нынешний урожай и уехал к сыну. Ксения собиралась расширить посадки за яблонями. Когда гости разошлись, мы выбрали место для стола и скамей, долго обсуждая, как устроить все к лету.
Алеша съездил к Бельскому осмотреть старую верховую; осенью Богдан Яковлевич сам приехал к нам и долго расспрашивал Андрея о походе. Я слушал их и радовался тому, как спокойно сын отвечает человеку, перед которым я когда-то боялся ошибиться.
Ксения заказала наши портреты у мастера из шведского посольства. Мы сидели в парадной одежде, а внуки пытались угадать, кто получится первым. После третьей просьбы держаться неподвижно я рассмеялся и попросил передышку.
В октябре я сходил помянуть Аксинью. После царской свадьбы часто вспоминал ее и однажды испугался, что стал хуже помнить голос. Стоял в церкви, старался восстановить знакомые слова, сердился на собственную память. Перед уходом сам написал ее имя, задержавшись над каждой буквой.
Ксения знала, куда я ходил. Вечером она расспросила о доме, который собирались поставить у дальней конюшни, потом мы долго сидели рядом. Я был благодарен ей за возможность говорить о простом и оставаться с ней в тот день.
Зимой прибыли первые расчеты по шведским поставкам. Хлеб приняли, металл проверили; купцы готовили следующие грузы. Первую часть денежного приданого доставили отдельно. Материнские драгоценности Екатерина привезла с собой еще летом.
В письме год указали от сотворения мира. Для меня заканчивался 1612-й, который я помнил по учебникам: осада Москвы, ополчение, разоренная страна. Теперь я читал расчет прибыльной торговли, несколько раз возвращался к нему и наконец позвал Ксению: хотел обсудить обещанную ей поездку к морю.
В мае 1613 года у Ивана родился сын. Мальчика назвали Василием; когда нас допустили к семье, Елена Ивановна держала внука, а государь никак не мог решить, где ему остаться — возле колыбели или возле жены. Екатерина сама подозвала его и попросила помочь устроить подушку.
Я смотрел на них и вспоминал последнюю ночь у постели старшего Ивана. Хотелось рассказать ему обо всем, показать сына, внука, книги, людей, которых мы успели выучить. Молодой государь заметил мое волнение, подошел и обнял меня прежде, чем я нашел слова.
Из Москвы мы уехали через несколько дней. Ксения забралась в крытую повозку и подвинулась, предлагая мне сесть рядом. Я велел вести верховую следом, устроился возле жены и спросил, что ей прежде всего хочется увидеть у моря.
Эпилог
Наше время
Егор свернул приглашение на экране очков, когда мать потянулась поправить ему воротник. Она видела этот документ много раз, знала время прибытия и все равно хотела проверить, взял ли он с собой что-нибудь поесть. Ему было двадцать два года, дома оставались вещи для университетского общежития, а в сумку на первую настоящую работу мать укладывала пирожки.
Он позволил положить два, остальные отнес отцу в мастерскую. Отец сидел над разобранным домашним очистителем и увеличивал изображение треснувшего клапана. С выращенной для него рукой он снова мог выполнять мелкую работу. Пока получалось медленно, и отец охотно оставлял себе домашние приборы для тренировки.
— Там спросят — отвечай, что знаешь, — сказал он, отключая подсветку. — Про остальное спросишь сам. Ты ведь учиться едешь.
Егор обнял его за плечи и почувствовал, как отец неловко похлопал его новой ладонью. Подвижность восстановили полностью, чувствительность еще приходилось настраивать. Мать напоминала об упражнениях по вечерам, отец ворчал, зато с каждой неделей ронял меньше мелких деталей.
До станции Егор шел пешком. Над дорожкой висели последние яблоки, в школьном дворе дети готовили лодки к спуску в учебный пруд. Среди деревьев проехала грузовая платформа с контейнерами для кухни. Егор пропустил ее на пересечении дорожек и в который раз проверил время.
К отправлению он успел с запасом. В вагоне выбрал место у окна, поставил сумку между ног и разрешил вывести приглашение на стекло перед собой. Под его фотографией значилось: «Практикант. Ветеринарная медицина автономных поселений». Ниже стояла дата — 7 сентября 2026 года.
Егор перечитал должность, хотя помнил каждое слово. В университете он уверенно работал с учебными моделями, дежурил в клинике, помогал на выездах. В «Лукине» готовили хозяйства для районов, где цена ошибки выяснялась далеко от лаборатории. Оттуда приезжали преподаватели, чьи работы он разбирал на занятиях, и теперь кому-то из них предстояло поручить ему настоящее дело.
Путь проходил высоко над землей. Егор смотрел на поселения вокруг исследовательских дворов, на большие теплицы с открытыми в теплое утро боковыми стенами. Между корпусами оставляли лес, вдоль рек устраивали широкие полосы лугов. Дед показывал ему старые снимки мест, где прежде стояли сплошные заводские ограды. Производство постепенно перенесли в компактные комплексы, землю очистили, жилье построили ближе к воде.
Мать дважды меняла профессию, каждый раз училась в своем городе. Бабушка после восьмидесяти перебралась на север и теперь присылала фотографии сада под прозрачной кровлей. Из семейных разговоров Егор вынес простую уверенность: если выбранная работа надоест, можно будет освоить другую. Сейчас, впервые получив приглашение в место, куда стремился несколько лет, он очень хотел там удержаться.
Напротив сидел мужчина в дорожной форме императорской гвардии. На манжете у него был старинный знак особого двора, знакомый Егору по школьным занятиям. Гвардеец придерживал спящего ребенка, пока женщина рядом пыталась достать из сумки кофту. Когда рукав зацепился за пряжку, Егор помог его освободить и получил тихое спасибо.
На общем экране показывали заседание Думы. Земская партия договорилась о большинстве, государь поручил ее представителю сформировать правительство. Теперь обсуждали расходы следующего года, в том числе строительство новых марсианских поселений. У Государственной партии были возражения по срокам; Егор включил звук в наушнике, едва услышал название программы.
Больше всего его тревожило, сохранят ли следующий набор в исследовательские группы. Нынешний рейс оплатили давно, практику тоже, а место после окончания университета предстояло заработать. Он открыл выдержку из проекта бюджета, запутался в переходящих расходах и отложил ее. Через несколько минут снова вернулся к приглашению.
От станции к «Лукину» вела крытая галерея. Возле сада поставили столы, за которыми собирались такие же растерянные молодые люди. Егор подтвердил прибытие, получил доступ к общежитию и рабочим помещениям. Сумку предложили оставить здесь до окончания вводного обхода.
Парень за соседним столом расспрашивал о вечернем поезде в Дрезден. Он обещал младшему брату приехать на семейный праздник и теперь выяснял, позволят ли дежурства вернуться домой на один день. Егор с удовольствием ухватился за обычную заботу: значит, здесь тоже думали о домашних обещаниях.
За столом собрались еще пятеро. Девушка с Аляски до поступления помогала родителям на рыбоводной станции; студентка из Индии привезла с собой образцы для работы с местным отделом почв. Они говорили по-русски, изредка уточняя профессиональные слова. Егор понимал их лучше, чем некоторые статьи преподавателя, который любил возвращать в употребление старые научные термины.
У двух практикантов были иностранные разрешения на работу. Один приехал из Китая, другой — из Калифорнийской республики, связанной с империей договором об образовании. Североамериканские государства каждый год присылали студентов в евразийские университеты. Егор подумывал пройти обратную практику на тихоокеанском побережье, если летом останется свободное время.
