Год 2000-й. Восход полной луны (СИ) - Михайловский Александр Борисович (книги регистрация онлайн .txt, .fb2) 📗
А между тем дядя Володя щелкнул пальцами, точно заправский фокусник — и… фокус произошел. Причем весьма неожиданный и эффектный, так что я даже вздрогнула.
Прямо передо мной, просто возникнув ниоткуда, стояло столь необычное существо, что я, инстинктивно откинувшись на спинку стула, застыла с открытым ртом, впервые в жизни испытав, что значит потерять дар речи в буквальном смысле.
Это существо, однозначно, было женского пола. Это я отметила первым делом. И больше всего эта, гм, девушка напоминала дьяволицу, только не зловещую, а миролюбивую, таящую, однако, внутри себя неведомую опасность. Рога, красная кожа и… неужели хвост⁈ При всем этом она была довольно миловидна, имея человеческие черты, и, судя по пропорциям, очень юна, едва ли не подросток. Рост, правда, имела несколько выше среднего человеческого, возвышаясь надо мной почти на голову. Одета она была во что-то похожее на женский вариант гестаповской формы [6] из фильма про Штирлица, только без нацистской повязки на рукаве. Черная мини-юбка в обтяжку открывала довольно стройные ноги, обутые в высокие ботинки в стиле милитари явно дорогого бренда. Чуть наклонив голову, эта особа невероятного вида сверху вниз разглядывала меня так, будто я музейный экспонат.
Хоть я и онемела, слух при этом не пострадал. Не в силах отвести взгляд от дьяволоподобной девицы, я услышала, как дядя Володя говорит ей:
— Тел, голубушка… Тут, кажется, работа по твоей части. Сделай из этой девушки человека, пожалуйста… Это Ксения, моя, можно сказать, крестница, я обещал за ней присматривать. Но, думаю, теперь более актуально не просто присматривать, а как бы в некотором роде обтесать и перевоспитать… Дело в том, что она… — Он помялся, очевидно, не желая высказаться обо мне не очень вежливо, — ну, ты сама разберешься, что с ней не так.
Теперь эта краснокожая смотрела на меня оценивающе, с легкой усмешкой и несколько покровительственно — примерно так, как смотрит репетитор на будущего ученика, явно бестолкового в его глазах.
— Будет сделано, господин мой Владимир Владимирович! — произнесла она вполне человеческим голосом с легкой приятной хрипотцой. — Я, конечно, постараюсь. Не знаю, правда, что получится, ибо уже вижу, что у данной особы способности ниже среднего, талантов ноль, а самомнения, снобизма, упрямства и приспособленчества столько, что на пятерых хватит. Ну ничего, не справлюсь сама, позову на помощь маму, у нее и не такие особы голышом плясали канкан на горячих углях.
Я просто не поверила своим ушам. Это она обо мне⁈ Да что эта самка непонятно кого себе позволяет⁈ Никому не позволительно обсуждать меня в таком тоне, да еще в присутствии третьего лица… пусть это даже и дядя Володя… который тоже хорош! Вот уж не ожидала я, что он соберется меня перевоспитывать! Да пусть они катятся к черту!!!
Негодование застило мне глаза — как в те времена, когда мы вступали в рукопашную с матерью. Оцепенение мигом улетучилось. Мне хотелось разорвать эту мерзавку на части! Вцепиться в ее рога и стукнуть красной мордой о паркет! И похрен на все!
— Ты… ты… — прошипела я, поднимаясь со стула, — как ты смеешь… сучка рогатая!
Я сделала бросок, точно пантера, настигающая добычу. За мгновение до того, как мои пальца вцепились бы в ее нагло торчащие рога, я успела заметить, как она, нехорошо ухмыльнувшись, крутанула в воздухе пальцем — и вдруг неведомая сила резко развернула меня в противоположную сторону, не останавливая инерции, и я с размаху вписалась лицом в стену слева от президентского стола.
Я стекла по стенке и сложилась на полу. Болел лоб, из носа текла кровь, я скулила от боли и ругалась матом.
Дядя Володя и краснокожая дрянь молча смотрели на меня: он — с осуждением и состраданием, она — с мрачным торжеством.
— Зря ты так, Ксюша, — покачал головой мой «покровитель». — Тебе никто не желает зла. Возможно, госпожа Тел была слишком прямолинейна, но тебе следует привыкать… Пойми — как раньше уже ничего не будет. И если ты не изменишься, то ничего хорошего тебя в жизни не ждет.
— Да-да, совершенно верно, — кивнула рогатая стерва, сложив руки на груди. — И больше никогда не пытайся проворачивать со мной такие штучки. Драться с деммской аристократкой — занятие для самоубийц. Мы, между прочим, магические существа, и с детства проходим полный курс боевой подготовки. Ты лишь лишний раз доказала, что мой диагноз полностью верен: импульсивные вспышки ярости свидетельствуют о крайне низком самосознании индивидуума. Пороть тебя надо было в детстве розгами. На, утрись!
Она вытащила из нагрудного кармана белый платок и бросила мне. Я стала вытирать кровь, страдая от унижения и бессилия и продолжая исторгать матерные конструкции.
— Фи, как скучно и примитивно! Не умеешь ты ругаться, — издевательски прокомментировала мои излияния хвостатая гадина. — Ничего ты толком не умеешь, и как ты с этим живешь?
— Ладно, дамы, — наконец решительно изрек дядя Володя, приподнимаясь из-за стола; лицо у него было серьезным. — Кхм-кхм… Давайте не будем больше устраивать безобразия в моем кабинете. Тел, ты ее забираешь?
— Ну конечно! — весело ответила та, потирая ладошки. — Простите, господин мой Владимир Владимирович, за учиненный беспорядок. Мы уже уходим!
— Никуда я не пойду! — завопила я. — Владимир Владимирович, я не хочу! Я отказываюсь! Пусть она ко мне не приближается!
Дядя Володя вздохнул и тихо сказал:
— Есть такое слово — «надо», Ксюша. Я обещал, что позабочусь о тебе — поверь, я как раз этим и занимаюсь. Мне небезразлична твоя судьба. Прошу тебя, встань и иди с Тел. Она не сделает ничего плохого, если ты сама будешь вести себя благоразумно. Тебя впереди ждет много интересного, и очень скоро ты поймешь, что все вот это было излишним.
— Проблема не в том, что ты делаешь, а как это у тебя получается, — добавила рогатая. — Пошлость, безвкусица и плебейские замашки недопустимы для женской особи твоего положения. Все надо делать красиво и элегантно, даже развратничать, если уж тебе так хочется этим заниматься. — Она, прищурившись, оглядела меня с ног до головы. — А знаешь, пожалуй, мы с мамой и одной интересной особой слегка подправим твои внешние данные, поскольку природа явно поленилась подсыпать тебе красоты… Совсем немного, но так, что все знакомые будут говорить: «Ах, Ксюша, как ты похорошела!» и спрашивать телефоны этих, как их, пластических хирургов. Но мы не хирурги, милочка. Магия, только лишь она, и ничего более!
Последние слова рогатой самки что-то во мне задели. Я с некоторых пор смирилась, что навсегда останусь с этой лошадиной челюстью и невыразительными глазами. Раньше, было дело, бесилась, когда одноклассники глумились надо мной, обзывая «лошадью Пржевальского». Разумеется, задумывалась о пластике, но… ужасно боялась ложиться под нож, к тому же знала несколько историй, когда такие операции привели к очень неудачному результату, несмотря на отваленную кучу денег. Нет уж, гораздо лучше быть лошадью, чем чудовищем Франкенштейна, решила я для себя. В конце концов, я все же не безобразна настолько, чтобы рисковать тем, что имеется.
Надо признать, это была хорошая наживка со стороны рогатой — она прекрасно знала, какие мои струнки отзовутся на ее слова. Гнев стал остывать. Перспектива стать красоткой вдруг засияла впереди, маня недоступными прежде возможностями. Никакого ножа, только… магия! Магия… Повеяло детскими сказками, в которых возможно все — там чудовища становятся красавцами, а простые девушки выходят замуж за прекрасных принцев…
Неужели и для меня стало реальностью улучшить себя без всяких рисков? Но это же… это же большая удача, которую упустит только конченая дура! Тогда я могла бы влюблять в себя великолепных мужчин, даже не будучи при этом семи пядей во лбу… Могла бы позволить себе быть и неуклюжей, и смешной… Красоткам прощается все! Женская красота — на самом деле великая сила, когда мужчине не нужны ни деньги, ни положение избранницы. Они любят глазами, кто бы что ни говорил! Я могла бы ловить на себе восхищенные взгляды… И быть уверенной в искренности мужчины, когда он говорит, что я очень мила… Бесспорно, быть красивой — это наслаждение и ценный дар, доступный редким избранным. Это спокойствие, уверенность в себе, отсутствие необходимости производить впечатление, а также прибегать к разным ухищрениям, чтобы недостатки внешности не бросались в глаза. Это — просто счастье смотреть на себя в зеркало! Собственно, за это можно простить все, даже разбитый нос. Нос пройдет, а красота останется навсегда… Ну и рогатая ведь просто защищалась, это я была неправа, так как привыкла, что со мной обычно стараются не ссориться. Как она сказала — «импульсивные вспышки ярости»? Действительно, глупо вышло. Но извиняться не буду, хрен дождетесь! В конце концов, это я пострадала.
