Последний довод Маранцано (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович (читать книги без .TXT, .FB2) 📗
Может быть, так и сделаю. Хотя что-то подсказывает мне, что по возвращении в Нью-Йорк мне будет уже не до поездок.
Скоро мы добрались до нужного здания. «Ритц-Карлтон» стоял на Бордуоке — здание с белым фасадом, широкими окнами и швейцаром у входа. Память Лаки подсказала мне, что это один из лучших отелей в городе, вот я и запомнил это. К тому же такой же был в Нью-Йорке, и он тоже был хорош.
Швейцар встретил нас, открыл двери. Портье оказался молодым парнем, узнал наши имена. Я расплатился, и нас сразу же отвели в номера — два смежных на третьем этаже, которые я заранее забронировал по телефону.
Там мы с Фрэнком на какое-то время разошлись. Я вошел в свой номер, осмотрелся — большая кровать, тяжелые шторы, которые я тут же задернул и включил свет. В отдельной комнате находилась ванная, отделка которой была из мрамора.
И я сразу же отправился умыться с дороги. Немного полежу — укачало в поезде, потом поем в ресторане, и отправлюсь в какое-нибудь из казино. Память мне подсказывает, что их немало, и одно даже есть в этом самом отеле.
Я повалялся пару часов, даже поспал, а проснулся от голода. Отправился на поиски еды. В ресторане я поел один — Костелло ушел на встречу с Наки и должен вернуться позже. Обед в ресторане вышел хорошим — морской окунь и белое вино, которое мне налили вполне открыто. Вид тоже был хорошим — за окном было видно Бордуок и край пляжа. Так что я не торопился, и даже немного посидел с бокалом вина.
Около пяти вечера отправился в казино. Оно располагалось прямо в отеле, на первом этаже, за неприметной дверью у дальнего конца коридора. Портье объяснил, где искать — коротко и без лишних слов. Я постучал, показал двести долларов, и меня впустили. Полиции тут не боятся, потому что она же все это и контролирует.
Это был небольшой зал, всего на несколько столиков. Свет оказался приглушен, а в воздухе витал легкий табачный дымок. Так что я отправился к кассе, разменял те самые две сотни на фишки, которыми набил карманы, и отправился к бару, где заказал виски.
Осмотрелся и сразу узнал двоих мужчин, что сидели за рулеточным столом. Сальваторе Сабелла — высокий, с пышной прической и темными усами, которые наверняка носил еще с Сицилии, нынешний босс Филадельфии. И Стефано Магаддино — крупный, коренастый, с тяжелой челюстью — босс Семьи из Буффало. Встреча интересная, конечно, потому что оба они из Кастелламмаре-дель-Гольфо. И оба они поддерживали Маранцано в войне, потому что были знакомы с ним еще со старой Родины.
Я уже даже собирался уйти, но они заметили меня, и Стефано шепнул что-то Сальваторе. И теперь уходить было неправильно, потому завтра мы будем в одном зале, и будем обсуждать дело. Так что мне не осталось ничего другого, кроме как подойти.
— Буонасера, сеньори, — поздоровался я по-итальянски.
— Лучано, — сказал Сабелла. — Буонасера.
Магаддино что-то буркнул вместо нормального приветствия. Смотрел он на меня очень холодно — так смотрят на проблему, которую нужно будет решить в будущем. Да откровенно враждебно, короче говоря.
— Присоединишься? — спросил Сабелла.
— А вы не против?
— Места не жалко, — пробурчал Стефано.
Я сел. Поставил пару долларов на красное — просто для разминки. Крупье запустил шарик, который с треском покатился по ячейкам. Выпало черное — проиграл. Мы сыграли еще несколько раз молча. Магаддино ставил крупно, бурно радовался при выигрышах, и проигрывал без особого огорчения — деньги его, очевидно, не беспокоили. Сабелла играл аккуратнее.
— Джентльмены, — услышал я за спиной, обернулся и увидел еще одного человека.
Кудрявый, с большими ушами и острым подбородком. А вот с ним мы знакомы лучше, потому что он раньше работал в Нью-Йорке. А потом уехал в Детройт и стал боссом в тех местах. Гаспар Милаццо.
— Сальваторе, Стефано, Чарли, — поприветствовал он нас и тоже сел, выложив фишки на стол.
Охренеть просто. Трое кастелламмарцев за одним столом, и я. Отличная просто картина. Ну почему не кто-то другой, с кем я мог бы договориться? С этими-то и разговаривать бесполезно, в общем-то.
Мы продолжили играть, постепенно разговорившись. Ни о чем и обо всем одновременно — о городе, о казино, о выпивке. Бизнес не трогали — при посторонних обсуждать его не следовало. Говорили в основном Сальваторе и Гаспар, Стефано молчал, периодически бросая на меня тяжелые взгляды.
А потом Сабелла проговорил:
— Завтра будет важный день.
— Знаете… — я усмехнулся. Пока молчали, успел выбрать модель поведения. Ссориться и идти на конфликт было нельзя, но то, что мы с ними не будем друзьями, это и так понятно. — У меня каждый день важный. Отец говорил мне: живи каждый день так, будто он может стать последним.
Стефано посмотрел на меня. Он был бы рад, наверное, если бы это был мой последний день.
— Этот — особенный, — сказал Сальваторе. — Давно ничего подобного не собирали. Сколько людей приезжает со всей страны, просто чтобы поговорить.
— Это хорошо, — согласился я. — Когда люди разговаривают, это всегда лучше, чем когда молчат.
— Разговоры бывают разные, — проговорил Магаддино.
— Бывают, — только и оставалось согласиться мне.
Милаццо поставил еще одну фишку и негромко добавил:
— Главное, чтобы после разговора каждый понял, что ему делать. Чтобы никто не запутался.
— Путаница никому не на пользу.
— Именно, — кивнул Гаспар.
Крупье запустил шарик. Он покрутился и упал на красное. Я выиграл, но особо этому не обрадовался — ставка не очень крупная, да и всего лишь удваивается. Я же ставил на цвета.
Примерно в это время за соседний стол сел человек, увидеть которого я не ожидал. Я узнал его не сразу, но он посмотрел на нас, кивнул, а я кивнул в ответ. И только потом я вспомнил, кто это такой — Сильвестро Каролло, босс Нового Орлеана.
Вот он — не кастелламмарец, и с ним я бы с удовольствием поговорил. Но только вот делать это сразу при трех людях, преданных лично Маранцано, нельзя. И он вел дела иначе, потому что и город у него был другой — Новый Орлеан — это вещь в себе. А еще, насколько я знал, у него были хорошие связи в местной полиции. Настолько хорошие, что это само по себе о многом говорило. Такие связи не покупаются, они выстраиваются годами.
Но была причина, почему взять его в союзники было рискованно. У него были нелады с Капоне — тот пытался надавить на Новый Орлеан, а Каролло натравил на его людей своих карманных копов. Кому-то вроде как даже пальцы сломали.
Подходить он не стал, остался за своим столом. Магаддино посмотрел на него и проговорил:
— Похоже, что никто не решился отказать дону.
— Атлантик-сити — популярное место, — продолжил я играть дурачка.
— В эти дни особенно, — сказал Милаццо, после чего повернулся ко мне. — Чарли, я в курсе твоих отношений с доном. Ты же понимаешь, что завтра будет установлен порядок. Настоящий и вечный. Не временный.
— Вечный, как Рим, — проговорил я. И разозлился сам на себя — вырвалось. А ведь кастелламмарцы могут признать это издевкой. И наверняка доложат Маранцано, отношения с которым у меня и так натянуты. — Порядок — это хорошо.
— Это не просто хорошо, — сказал Гаспар. — Это необходимо. Слишком долго все было без порядка. Слишком много крови, и слишком много, как ты сам сказал… путаницы. Ты согласен с этим?
— Я всегда за порядок, — сказал я. — Кто же против порядка может быть.
— Некоторые против. — заметил Магаддино.
— Они просто глупы, — я улыбнулся.
Он посмотрел на меня секунду, а потом повернулся к столу. Сабелла слушал этот обмен речами, попивая виски — не говорил ничего. Я поставил еще — до этого выиграл немного, потом проиграл, но в целом был в небольшом плюсе. Но это ерунда.
Разговор снова отошел от наших дел. Каролло тем временем успел проиграться в пух и прах и ушел недовольный. Я снова остался с кастелламмарцами наедине. Около девяти встал Магаддино, собрал фишки, кивнул крупье и пошел к кассе. Сабелле и Милаццо он пожал руки, мне не подал. Просто кивнул и ушел.
