Оружейникъ. 1794 (СИ) - Ясинский Григорий (читать книги без сокращений txt, fb2) 📗
— Приятно слышать.
— Прошу вас, не делайте вид, будто ожидали услышать противоположное.
— Я ещё не настолько хорошо вас знаю, чтобы ничего не ожидать.
Софья оставила бокал на столе. Кажется, этот ответ её заинтересовал больше торгов.
— Что ж, здесь мы находимся в неравном положении, — вдруг призналась она.
Вспомнилась вчерашняя папка с бумагами, в чужих делах она любила разбираться заранее. Я ждал продолжения.
— Перед нашей встречей я расспрашивала о вашей семье. Не из праздного любопытства, конечно, когда покупаешь обязательства на четырнадцать тысяч, хочется знать, с кем придётся иметь дело. Про Фёдора рассказывали охотно и, что забавно, одинаково по существу. Одни восхищались им, другие жаловались, но я всякий раз представляла одного и того же человека. С вами оказалось сложнее.
— И каким же меня представляли?
— Очень тихим молодым человеком. Почти не бывающим в обществе. Один знакомый уверял, что мастерская вас никогда особенно не занимала, другой считал просто ленивым. Он, кажется, был уверен, что после смерти отца вы дождётесь кредиторов и не станете даже спорить. Всё это звучало довольно убедительно…
Она говорила без насмешки, будто раскладывала передо мной сведения, по которым давно хотела услышать объяснение.
О прежнем Романе я помнил достаточно, чтобы не теряться в собственном доме, но чужие суждения о его характере оспаривать не брался. Софья видела разницу между вчерашними рассказами и тем, что происходило перед ней. И, судя по выражению лица, предпочла бы услышать ответ от меня.
— А вы уверены, что люди так уж хорошо знают тех, о ком рассказывают? — решил я спросить.
— Ничуть. У нас в городе это особенно заметно. Чем меньше человек видел, тем охотнее он объяснит, что у другого на уме, — согласилась Софья.
— Вот и ответ. Меня попросту плохо знали.
— Отчасти.
Она продолжила лишь после того, как Аксинья убрала со стола блюдо. Я невольно прислушался.
— Видите ли, страх долга может заставить человека работать, даже если прежде он ленился. Но от страха редко появляются никому неизвестные знания. Между тем вы за считаные дни изготовили оружие, которого, как мне объяснили, даже не должно существовать. Хотелось бы понять, где вы научились этому.
После горячки, это можно считать удобным ответом? Фёдор уже воспользовался им, когда спасал меня с французским, но вряд ли Софья такое забыла. Только стоит добавить к болезни хоть одну подробность, завтра её придётся помнить, а потом ещё уговаривать брата повторить то же самое. Пусть лучше остаётся вопрос.
— Боюсь, история о неожиданно открывшемся даровании вас не устроит, — вздохнул я.
— Напротив, — заметила Софья. — Для вас это превосходное объяснение. Я бы на вашем месте ничего к нему не добавляла.
— То есть вы подозреваете меня во лжи?
— Я подозреваю, что вы многое недоговариваете. Но это разные вещи. И пока не вижу причины требовать от вас ответов за ужином.
Такой ответ меня вполне устраивал. Она не отступила от своего интереса, зато не пыталась прямо сейчас загнать меня в угол. Я впервые подумал, что договориться с ней можно будет и тогда, когда наши интересы разойдутся.
— Тогда предлагаю оставить вам загадку. Вы купили три десятых предприятия, а право на полную исповедь в соглашение не вошло.
— Досадное упущение. Я рассчитывала получить хотя бы несколько занимательных страниц.
Я засмеялся.
— Теперь понятно, отчего вы не торговались дешевле.
— Напротив, я сторговалась прекрасно. Уверена, однажды вы со мной согласитесь.
Впрочем, о моём прошлом поговорили достаточно. Теперь хотелось узнать кое-что о ней.
— Со всеми будущими партнёрами вы проводите такое расследование или мне особенно повезло?
— Обычно они сами с охотой рассказывают, кто их родители, сколько у них знакомых и чем они намерены заняться. Нужно только не мешать. Вы же, Роман Андреевич, слишком осторожны даже там, где большинство людей не видят никакого риска.
— Возможно, остальные просто стараются вам понравиться.
— Скорее получить от меня что-нибудь. Деньги, знакомство, приглашение, отсрочку. Когда знаешь, ради чего человек пришёл, разговор становится значительно проще.
— А если он пришёл без просьбы?
— Такое бывает. Но гораздо реже, чем хотелось бы.
— Сегодня вам, наверное, непросто со мной, — сказал я.
— Немного, — согласилась она. — Я всё ещё не понимаю, чего вы хотите.
— Может, мне просто захотелось провести с вами вечер?
— Может. Только мне потребовалось слишком много времени, чтобы это предположить. По правде сказать, сначала я ждала разговора о деньгах. Потом о списке гостей. Но вы упорно разговариваете о знакомых и ни о чём не просите.
— Тогда будем считать, что я ещё не успел придумать подходящей просьбы.
— В таком случае не стану подсказывать, — ответила Софья, и мы оба рассмеялись.
Беседа ушла от прежнего Романа. Она рассказала пару историй о Петербурге и людях, с которыми мне ещё предстояло познакомиться.
После ужина мы перебрались в гостиную. Аксинья подала вино и зажгла ещё две свечи. Софья заговорила о книгах и неожиданно сурово отозвалась о нескольких сочинениях, которые здесь считали обязательными для всякого образованного человека. Я возражал там, где знал предмет, а иногда осторожно переводил разговор. Ведь стоило потерять внимание, и я мог случайно назвать писателя, которому оставалось ещё несколько десятилетий до рождения.
Софья рассказывала о человеке, отдавшем целое состояние за редкое издание и не сумевшем его дочитать, а я слушал и ловил себя на том, что вовсе не спешу показывать пару.
К делу она вернулась первой.
— Роман Андреевич, я проявляю терпение, которого сама от себя не ожидала. Уже больше часа нахожусь у вас дома, куда приехала смотреть пистолеты, но до сих пор не видела даже крышки футляра. Если это способ заставить меня согласиться на любую цену, он весьма необычен.
— Я лишь хотел добиться спокойной обстановки.
— В таком случае вы сами испортили мой первый отзыв. Теперь мне придётся либо восхищаться, либо изображать восхищение настолько убедительно, чтобы вы не заметили разницы.
— Лучше не изображать. Если вам не понравится, скажите прямо.
— Тогда принесите уже ваши пистолеты, пока вы не успели объяснить мне, почему они обязаны понравиться.
Я сходил в соседнюю комнату. Футляр стоял там, где я оставил его после работы мастера. Я взял его за ручку и вернулся в гостиную, не открывая крышки.
Поставил футляр между креслами, развернул к Софье и откинул защёлки.
Крышка поднялась без усилия.
В левом гнезде лежал пистолет, стволом к петлям, как я его и укладывал. Правое пустовало. Светлая подкладка сохранила вмятину от рукояти.
Несколько мгновений я смотрел на это место, пытаясь понять, что не так. Потом проверил отделение для принадлежностей. Закрыл крышку, открыл снова. Пистолет от этого, разумеется, не появился.
Софья подалась вперёд. Вместо оружия она теперь разглядывала меня.
— Надеюсь это неудачная шутка?
— Я собственноручно положил сюда два пистолета. После отделки.
— И с тех пор футляр оставался в доме?
— Здесь, в этой комнате.
Софья осмотрела оставшийся пистолет, не прикасаясь к нему. Я тем временем перебирал, кто мог сюда заходить. Гравёр и его помощник уехали днём, Архип ушёл ещё раньше. Аксинья хлопотала по дому. И был ещё один человек, которому не понадобилось бы даже спрашивать разрешения, чтобы забрать оружие.
Фёдор.
Я взглянул на часы. Обещанное «скоро вернусь» закончилось давным-давно.
— Вы о чём-то догадались? — спросила Софья.
Из передней донёсся тяжёлый удар.
Аксинья вскрикнула. Я уже поднимался, когда из-за двери донёсся голос Фёдора — глухой, сердитый, но вполне узнаваемый.
— Аксинья, ради бога, перестаньте на меня так смотреть! Я пока ещё жив. Лучше принесите воды! Хотя нет, несите сразу вино! Роман! Да позовите сюда моего брата!
