Оружейникъ. 1794 (СИ) - Ясинский Григорий (читать книги без сокращений txt, fb2) 📗
— Дайте попробовать, — попросил полковник.
Дубровин сперва расспросил меня о взводе и перезаряжании, затем взял пистолет обеими руками и вышел к щиту. Он долго осматривал оружие, потом поднял его и прицелился. Я уже решил, что полковник собирается простоять так до темноты, но он наконец выстрелил, дождался, пока дым рассеется, и лишь мельком взглянул на попадание возле центра. Гораздо дольше рассматривал замок.
— Живо срабатывает, — произнёс он. — Даже непривычно. Сколько вы из него уже отстреляли?
Я назвал число испытательных выстрелов, рассказал, что капсюли проверяли из разных партий. Дубровин спросил про нагар и чистку. Оболенский принялся рассуждать, сколько ему самому потребуется выстрелов, чтобы перестать тянуться к привычной затравочной полке. На эти вопросы отвечать было проще, чем на похвалы отделке. Люди хотя бы спрашивали о том, с чем потом придётся иметь дело.
Следом стреляли Зорин и Оболенский. Капитан во время перезаряжания на мгновение потянулся к привычному месту затравки и сам над собой рассмеялся. Ланской стрелять отказался, у него замёрзли пальцы, зато попросил осмотреть пистолет. Мельников не подходил к щитам. Его больше интересовало, где покупатели станут доставать капсюли.
— А когда запас закончится, опять ехать к вам? — спросил Зорин.
— В футляре будет достаточно капсюлей, чтобы вы не вспоминали о нас после каждого выстрела. Надеюсь, господа, вы ведь не собираетесь стреляться каждый день?
Зорин рассмеялся первым. Ладыгин заметил, что за всех присутствующих поручиться не возьмётся. Я добавил, что новые капсюли можно будет заказать у Резниковых, когда потребуется.
Оболенский ещё раз попросил показать замок. Рядом остановился Ланской, которому, кажется, хотелось понять всё сразу, не слушая подробностей.
— А кто же мастер, придумавший такую вещь? — спросил он меня с заметным недоверием. — Неужели вы переманили кого-то из англичан?
После последних суток разговоры об английских оружейниках особого удовольствия мне не доставляли. К тому же Софья и Фёдор уже не раз давали понять, как здесь смотрят на дворянина, который лично проводит дни у верстака. Распространяться об этом я не собирался.
— Технология новых выстрелов принадлежит Резниковым, — расплывчато ответил я.
Глава 9
Продано!
Ланской подождал продолжения, но я уже передал пистолет Дубровину. Тот осторожно проверял спуск. Имя мастера, судя по всему, занимало его куда меньше.
Мезенцев так и не вышел к мишеням. Он держался подле полковника, следил, как разные люди берут оружие, и задавал вопросы, до меня не долетавшие. Когда Дубровин ответил ему вполголоса, я невольно обернулся, но Мезенцев уже смотрел в сторону дома.
Когда гости направились назад, Софья задержалась со мной у стола. Слуга собирал принадлежности для стрельбы, остальные уже шли к садовой калитке.
— Ну, что? — спросила она.
— Думаю, главное достоинство системы мы показали. И отделку оценили, и то, как пистолет лежит в руке. Кажется, гостям понравилось, — осторожно ответил я.
— А вам?
— После вчерашней ночи светские разговоры даются мне труднее, чем стрельба. — ответил ей.
— Не беспокойтесь, Роман. Улыбаться за вас сегодня буду я.
В доме я убедился, что оба пистолета разряжены, и тогда дал их гостям для осмотра. Ланской спорил с Зориным, какой пистолет удобнее, привычный кремнёвый или новый. Зорин уже доказывал своё с такой горячностью, что дело явно было не только в оружии. Я вмешиваться не стал.
К обеду разговоры перекинулись на то, что станут рассказывать о новой паре в Петербурге. Ладыгин предсказывал толпы внезапных знатоков капсюльного замка, а Ланской обещал первым объяснить им устройство, желательно не заглядывая внутрь.
За столом Мезенцев сел рядом со мной. Сначала разговор касался еды, дороги и всё той же Польши. Когда Козырев в очередной раз посетовал на зимние квартиры, Мезенцев спросил меня, что я думаю о судьбе польского короля.
— Мне кажется, теперь от самого короля мало что зависит, — ответил я и вспомнил когда-то прочитанное. — Мятежники заставили его копать окопы вместе с собой, распевая при нем французские песни про казнь короля.
— Вряд ли кто-то поставит такое ему в укор, — заметил Мезенцев.
— Верно. Но ему-то от этого не легче, — ответил я.
Мельников услышал последние слова и возразил, что Станислав Август ещё может сохранить престол. Ланской тут же предсказал обратное. Пока они спорили, Мезенцев спокойно налил себе вина и больше к разговору не возвращался. Я снова вспомнил взгляд Софьи. Пожалуй, она имела в виду именно его.
В библиотеке стулья расставили полукругом перед столом с футляром. Я сел сбоку, отсюда видел и Софью, и руки людей, которые собирались поднимать цену. После хорошего обеда меня страшно клонило в сон. Ланской первым придвинул кресло поближе к столу. За ним потянулись остальные, и сон как-то сразу отступил.
— Господа, все вы видели эту пару и могли испытать её, — сказала Софья. — Сегодня она существует в единственном экземпляре, другой такой мы предложить больше не можем. Поэтому торг начнём с пятисот рублей.
Ланской поднял руку прежде, чем она закончила.
— Семьсот.
— Восемьсот, — добавил Зорин.
— Тысяча, — сказал Ладыгин.
Семьсот, восемьсот, тысяча — три ставки прозвучали одна за другой. Ещё недавно я думал, чем расплачиваться за металл, а теперь прикидывал, хватит ли тысячи на нужный инструмент и сколько придётся отложить на переделку станка. Софья тем временем спокойно повернулась к следующему гостю.
На тысяче двухстах вышел Ратманов. Он сообщил соседу, что приехал покупать оружие, а платить за чужое упрямство не намерен. Козырев проторговался чуть дольше. Мельников ставки не сделал ни разу, сидел, наблюдал и время от времени переглядывался с Мезенцевым.
Вскоре спорили главным образом Зорин с Ладыгиным, но Ланской то и дело вмешивался, не желая отдавать им всё внимание. Оба соперника всё реже смотрели на оружие и всё чаще друг на друга. Похоже, уйти с пустыми руками при таком обществе становилось неприятнее, чем расстаться с деньгами. Я вспомнил слова Софьи об их соперничестве. Теперь было понятно, почему она улыбалась, рассказывая о них.
— Две тысячи, — сказал Зорин.
— Две тысячи сто, — ответил Ладыгин.
— Пётр Сергеевич, вы покупаете пару или решили разорить Зорина? — осведомился Ланской.
— Если сами хотите купить, граф, называйте цену. Если нет, не мешайте нашему торгу, — сварливо заметил Ладыгин.
— Две тысячи сто пятьдесят, — немедленно отозвался Ланской.
За спиной у него рассмеялись. Зорин назвал две тысячи двести. Ладыгин подождал, пока стихнут шутки, но его опередил Оболенский.
— Две тысячи триста.
Капитан покраснел под взглядами старших, но не отступил. Дубровин наклонился к нему и что-то сказал. После этого Оболенский уже не торговался. По лицу капитана трудно было понять, то ли полковник отговорил его, то ли напомнил о деньгах, которых тот не мог тратить.
Софья выдерживала паузу после каждой ставки. Время от времени она смотрела на меня, и на её лице держалась осторожная, почти довольная улыбка. Иногда пауза затягивалась так, что, казалось, никто больше не поднимет цену. Потом Ладыгин шевелился в кресле или Зорин начинал постукивать пальцем по подлокотнику, и тут же следовала новая сотня. Я наблюдал за этой борьбой уже с большим интересом, чем за подсчётом денег.
