И опять Пожарский 5 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович (книги бесплатно без регистрации txt) 📗
Представил всех этих шведов доктор Антуан ван дер Бодль. Он по приказу Петра Пожарского сопровождал королеву и заботился о грудной Кристине Августе. Принесли стулья, дак не хватило, и барона Шютте усадили на лавку. Михаил всё это время соображал, как себя вести и кто тут у них главный. Получалось, что, скорее всего, всё-таки риксканцлер Оксеншерна. Вон вперёд вылез. От Петра Пожарского было и письмо. Он подробно описывал, как захватил крепости в Финляндии, да Уппсалу со Стокгольмом. Как потом пришлось Готланд для датчан отвоёвывать и Ригу с Митавой для ляхов, а сейчас он будет захватывать Пернау с Ревелем и Нарвой. Землицу эту Ливонию нужно обязательно в состав Российской империи включить, ибо связь это со всем миром и хорошие незамерзающие порты для торговли.
Про пленников Пётр писал, что в качестве заложников они зело полезны будут. Сговорчивее король свейский будет, коли жена его с дочерью будут "гостить" в Кремле. Писал также Петруша, что захватил он почти весь их риксрод - дума по-нашему. Некому теперь будет советы правильные Густаву Адольфу давать. Да и не станет он шибко воевать, скоро нужно послов ждать с просьбою о мире. Советовал младший Пожарский отдельно со шведами не договариваться, а настаивать на общей встрече всех королей и императора в Нарве. Одинаковое примерно до неё расстояние от всех столиц, может только шведам чуть поближе. Отдельно просил Петруша оставить при шведах доктора ван Бодля, а до королевы с дочерью вообще никаких докторов кроме него даже близко не подпускать. Ну, дак это проще всего. Вот что с остальным делать.
- Ваше Императорское Величество, - оторвал от размышлений Михаила голос дьяка Фёдора Борисова, - Там свейский гонец прибыл, говорит, послан самим королём Густавом.
- Зови! Послушаем, что брат мой король свеев сказать хочет, - обрадовался Михаил.
Событие пятое
Силантий Коровин последний раз взмахнул косой, смахнул пот со лба и устало присел на небольшой пенёк. Всё, на сегодня достаточно. Второй лесной покос оставим на завтра. Агафья в тягости на последнем месяце, так что всё приходится делать самому. Ему, скидать сено в стога, конечно, помогут, тот же Фрол Беспалый с братьями. Но вот косить? У всех и свои покосы. У каждого уже по две коровы да телёнок, да две лошади, да несколько коз. Нет. Пока вёдро все шутовцы сами на покосе и мужики и жены и дети. Всем работы хватит.
Центральное село, где и школа и церковь, решили назвать Шутово. Когда два года назад начали на этом месте дома строить для переселенцев из Реченьки, то наткнулись на следы давнишних пепелищ. Оказалось, что раньше здесь тоже деревенька была, но ляхи всех жителей убили, а кого не убили, те сами сбежали. Вот когда первые дома уже ставили, и пришла из соседней деревеньки старушка и сказала, что здесь была деревня Шутовка. Ну, Шутовка, так Шутовка. Ничем не хуже других названий. Только раз село будет, а не деревенька, то чуть изменили - стало Шутово. Теперь-то это уже большое село, да как бы и не городок. Ведь школа двухэтажная есть и церковь о трёх куполах с колокольней и заводик по производству масла по рецептам Дуни Фоминой. Кроме того две кузницы есть и две гончарные мастерские. А недавно закончили на выселке из трёх дворов большую кожевенную фабрику. В селе-то строить её нельзя. Вонь стоит несусветная. Зато в селе строит себе мастерскую шорник, что с чухонцами недавно прибыл. Сам-то он свей, но жил в Ингрии и вместе с финнами был отправлен князем Пожарским ещё зимой в Вершилово, только заболел по дороге, и оставили его вместе с семьёй в Шутово. Кроме него стрельцы, что сопровождали караван переселенцев, оставили ещё двадцать три семьи. Но там все крестьяне были или рыбаки, мастерством один только Эрик и владел.
Вообще же за последнее время прибыло огромное количество переселенцев со всей Европы. Первыми ещё осенью привезли стрельцы двенадцать семей морисков. Это, как объяснял Пётр Дмитриевич в письме, арабы или басурмане, что жили в Гишпании и их там латиняне в свою веру обратили. Но этого им мало показалось, и вот теперь вообще выселяют из страны. Морисков этих почти всех в Шутово и оставили. Трое как раз кожевенниками и были их сразу на выселки и поселили. Один был гончаром и двое кузнецами. Кузню тоже чуть в стороне построили. Хоть дома и обложены кирпичом, а крыши крыты черепицей, но лучше от пожаров поберечься. Ещё один мориск Баутиста Романьоло был каменотёсом. Он буквально за седмицу нашёл выход песчаника недалеко от Смоленска. А ещё через несколько дней показал Силантию первые вытесанные им камни. Красиво. Если таким камнем обложить их новый храм, то это будет просто здорово. Не хуже чем в Вершилово кирпичный храм.
После морисков пришли свои русские. Они сбежали из-под Могилёва от своего шляхтича всем селом. Тот выгнал из храма православного священника и привёз из Минска униатского. Ну, крестьяне и решили на Русь подаваться, а в Смоленске и прознали про Шутово. Переселенцев было девятнадцать семей. Их распределили по всем поселениям князя Пожарского, а в самом Шутово оставили восемь семей.
И вот совсем недавно, буквально седмицу назад пришёл целый караван. В нём было восемь семей французов и пять семей немцев из Риги. Все они были протестантами и настаивали на том, что будут жить вместе. Так и куда их ещё девать, всех в Шутово и оставили. Две семьи гугенотов были мастерами, что небольшие корабли делали, им домины на берегу Днепра и срубили и кроме домов ещё и сарай здоровущий. Это не Франция, тут зимой морозы, на свежем воздухе топором не помашешь долго. Там же и лесопилку поставили, из Вершилова прислали всё необходимое, даже разобранное колесо к водяной мельнице. Приехали и трое мастеров, что споро принялись собирать это на месте, уже скоро и запустят.
Ещё две семьи прибились сами из соседнего села. Они, оказывается пятнадцать лет назад в Шутовке и жили. А когда ляхи их деревеньку спалили, то перебрались на другой берег Днепра в село Верхние Немыкари. Теперь же прознали, что их родная деревня снова есть, да ещё такой красивый храм стоит в нём, да школа для детишек, да домины всем строят, не раздумывая пришли назад проситься.
На Юрьев день осенью пришли проситься ещё десяток крестьян. Силантий их принял, но чтобы с соседями не ссориться, потом, как и говорил ему Пётр Дмитриевич, съездил к бывшим хозяевам и выдал им по три кади озимой ржи "полуяровки" и три рубля за семью. Ну, даже если эти мелкие дворяне и затаили обиду, то нанести вред не смогут. Не по силам. В Шутово теперь чуть не восемь десятков семей живут, смогут за себя постоять. Тем более что прибывший в прошлом году Тимофей Смагин, тот самый стрелец, что был оставлен во Владимире со сломанной лошадью ногой, в Смоленск в стрелецкий полк не поехал. Нога срослась не ровно, и он чуть прихрамывал. Куда хромому-то воевать? Зато он принялся местную пацанву учить из лука стрелять, ножи метать, да казацким ухваткам. А зимой мальчишки ещё и в футбол играют. Может с вершиловскими стрельцами десяток самых старших и не справятся, а вот с несколькими боевыми холопами какого-нибудь мелкого дворянчика точно разберутся. Так ведь и дальше продолжают ведь тренироваться, до следующего Юрьева дня далеко. Скоро и в Шутово будет, кому своих защищать.
Событие шестое
Башель Касин, бывший в Орначос алькальдом, а в Сале ставший раисом (пиратским капитаном) долго курсировал в Бискайском заливе на двух своих бригантинах, поджидая добычу. Он люто ненавидел испанцев, лишивших его дома и почти всего богатства. И всегда при нём, как талисман, и как напоминание о подлости испанцев, был ключ от родного дома. Дома, из которого его выгнали, как шелудивую собаку. Только с момента изгнания его из родного города в 1611 году прошло уже 13 лет. Сначала он ходил в набеги с принявшим ислам голландцем Яном Янсеном из Гаарлема, начинавшим карьеру под рукой известного алжирского пирата Сулеймана-раиса. Голландец принял имя Мурад-раис младший. Вместе обосновавшись в Сале в 1619 году, они постоянно поддерживали связь с пиратами в Алжире, совершив ряд совместных с ними экспедиций, в том числе к берегам родной для Мурада-раиса младшего Голландии. Но в прошлом году Башель был ранен в одном из абордажей и Мурад-раис пошёл в набег на французский Бордо один. Из того похода его друг и наставник не вернулся. Попытки, что-либо узнать о судьбе соратника, ни к чему не привели.