Сын помещика 9 (СИ) - Семин Никита (читаем книги бесплатно TXT, FB2) 📗
Утро началось как обычно. Только легкий снежок выпал. Я малодушно даже поначалу хотел отменить свои обливания — так не хотелось вылезать из теплой постели на холод. Корней уже начал подтапливать наш дом, а так как печка находилась в подвале и дымоходы были разведены под полом, то и наступать на теплые доски было приятно. Даже тапочки носить не обязательно. Чего не скажешь о выходе на улицу. Но все же сумел пересилить себя и провел весь комплекс упражнений.
— Барин, мишени когда ставить? — спросил у меня Корней, когда я закончил. — Тут еще с утра к тебе Еремей просился принять.
— Давай тогда после обеда, — решил я.
Руки сейчас у меня от нагрузки подрагивали — о какой точности может идти речь? Да и чую, староста просто так ко мне не пришел бы. Так может статься, что после нашего разговора снова какие-то дела и проблемы решать придется.
Позавтракав, я сказал Тихону сбегать до Еремея и передать, что готов его выслушать. Мужик пришел спустя десять минут.
— Роман Сергеич, — начал он, — я до вас по поводу конопли. Вы нас обязали сказывать, как она подсохнет и будет готова к пользованию.
— На волокна ее уже распустили? — уточнил я.
— Еще не всю, но начали, — закивал он.
Чуть подумав, я решил сам сходить и посмотреть — сколько там у них всего конопли по итогу получилось. И оценить надо, сколько ткани выйдет, и на «техпроцесс» ее обработки посмотреть желательно.
Одевшись, я вышел вслед за старостой из дома. Близнецы носились по округе, собирая первый снег в снежки и устроив перестрелку. Он был липкий, быстро таял в ладонях, но тех это не смущало. Как и деревенскую детвору, занимавшуюся тем же самым. Первому снегу, казалось, радовались все. Не только дети, но и взрослые. Да, он скоро стает, но сейчас тонким слоем укутал землю, прикрыв грязь и мусор.
Еремей привел меня к большому амбару на собственном подворье. Там лежали снопы конопли, а рядом пара подростков и занималась «добычей» волокон из нее. Перед каждым подростком примерно тринадцати лет стояло по чурбаку. Рядом лежало по снопу, из которого то один, то другой доставали пучки травы. Затем пучок клали на чурбак и били по нему обухом топора. Отлетавшую шелуху сгребали в сторону, а оставшееся, Еремей назвал это жмэней, скручивали и клали на стол, расположенный в углу амбара.
— Потом эту жмэню вычесать надобно, тем бабы займутся, и можно прясть, — пояснял мне староста. — Но сами видите, труда в этом много, а по итогу ткани выйдет — чуть. Мало ведь нить спрясть, надо потом и соткать полотно, чтобы из него что-то сшить.
Да уж, техпроцесс получался долгим, механизации практически никакой, а время и силы отнимает у работников много. То-то они не горели желанием выполнять этот мой приказ. Надо думать, как упростить им работу.
— Сколько снопов получилось собрать?
— Дык, тут все лежит, — обвел рукой амбар Еремей.
— А из других деревень?
— Барин, — нахмурился мужик, — тут со всех деревень свезено.
Только после его слов я понял, насколько мало получилось исходного сырья.
— Так, — задумался я. — Ты собери сведения — сколько кто посеял во второй раз и сколько получил. По деревням — пусть каждый староста тебе те сведения принесет, а ты уж передо мной ответ держать будешь. Дальше — сколько снопов после сушки вышло, сколько жмэни получится, сколько потом пряжи. И еще, — добавил я, — имей в виду — я от своей затеи не отступлюсь. Но в следующем году, чтобы вам легче было, могу и чего-нибудь прикупить или с инженерами поговорить об инструменте каком, чтобы легче вам было работу эту выполнять. Вот как с конной сеялкой, да копалкой получилось. Понял? Так что утаивать не советую — все честь по чести делай.
Еремей заверил меня, что у него и в мыслях не было что-то утаивать. Но я уже крестьянскую породу понял. Пусть напрямую саботировать они что-то вряд ли решатся, для того я должен серьезные устои начать рушить — вот как с массажем было. Но обмануть и дать неверный результат, изрядно его занизив, чтобы «от блажи своей барин отказался» — это в их духе будет.
Прямо сейчас менять что-то в работе по получению полотна из конопли я не собирался. Следую первоначальному плану — собрать данные на каждом этапе, а потом уж что-то менять.
Времени до обеда было полно, и я решил проведать, как там мастер Бахтияр. Да и мастерскую проверить надо — какие сейчас игрушки там делают, да подкинуть им новые идеи, что я почерпнул после похода на рынок. Но тут уж пришлось коня седлать. Бричку снова персу отдали, чтобы он с переводчиком от деревни до мастерской добирался, а тарантас для меня одного слишком большой.
Девушки в мастерской словно только меня и ждали. Когда я зашел, улыбались, как мне показалось, вполне искренне, тут же стали спешить показать свою работу. Аглая с двумя мастерицами продолжала лепить кукол. Вот только теперь она старалась сделать их более похожими на человека в анатомическом плане. У «девочек» и грудь появилась, и голова уже не круглая, а овальная с заужением к подбородку. К тому же мастерицы сделали первый кукольный домик для новых моделей своего творчества. Я вспомнил, что хотел их тоже на оклад перевести и объяснить, почему это им выгодно. Только оклад им надо больше положить, чем мастерицам, которые «по шаблону» работают. Но пока надо дождаться, когда они все похвалятся своими работами.
После Аглаи и Матрена подошла. Она хоть и старшая над всеми мастерицами, но видимо была у нее какая-то договоренность с Аглаей, чтобы та первая со мной переговорила. Но сейчас и Матрена принялась расписывать, что остальные девушки делают.
А они создали новый модельный ряд игрушек — на этот раз казаков. Причем подошли к делу творчески — не одной фигурой тех лепили, а из составных частей. Сама игрушка — казак на коне. Лошадь лепилась отдельно, казак — отдельно, а затем их соединяли вместе, пока обе части полностью не высохли. Раскрашивать эти игрушки приходилось почти полностью, из-за чего расход краски изрядно увеличился. Но конечный результат того стоил. Похвалив девушек, я быстро написал список из новых моделей игрушек, которые стоит изготовить следующими. И уже после этого отвел трех мастериц Аглаи с ней во главе в сторону.
— Вот что я вам скажу, — начал я, — хочу перевести вас на оклад. По полтора рубля в день платить, а не десятину за куклу.
Девушки нахмурились. Прежняя веселость с них пропала.
— Почему, господин? — тихо спросила Аглая.
— Потому что иначе нечестно получается, — стал я им пояснять. — Ваши куклы уходят по два рубля. Можно поднять до трех… это мы с Владимиром Николаевичем и сделаем, но выше — уже не будут брать. Десятая часть с одной куклы выходит всего тридцать копеек. А остальным мастерицам, которые на «штамповке» работают по окладу — я по рублю в день платить намерен. И пусть их игрушки уходят за копейки, но их много и даже тогда я прибыль имею. Мне конечно выгоднее вам десятину платить, но вы сами-то согласны? Вкладываете труда в свои куклы вы не меньше, а то и больше, чем остальные мастерицы, а получать будете меньше. Где тут справедливость?
После моих слов девушки удивленно переглянулись. Услышать, что барин не хочет их ущемлять и не рад тому, что будет им меньше платить, чем иным крепостным для них было дико. Я так и читал на их лицах недоверие.
— Одна из вас может в Дубовку съездить, да сама в лавку купца Сычева зайти и узнать — за сколько ваши куклы продаются, — нахмурился я.
— Нет, мы верим вам, Роман Сергеевич, — тут же все поняла и поспешила ответить Аглая. — Токмо… непривычно это. Что мастерство меньше ценится, чем всякие вещи… новые, — покосилась она на глиняные «штампы».
— Ты чем меня слушала? — усмехнулся я. — Ваши куклы стоят в разы дороже, чем «штампованные». Дело в ином. Матрена и остальные просто больше кукол сделают за тот же срок, что вы — одну, и количеством берут. Теперь понятно?
На лицах мастериц проступило облегчение. Кажется, для них было важнее, что одна их кукла ценится больше, чем одна «штампованная», нежели то, что они меньше получают. И следующие их слова это подтвердили:
