Русская Америка. Голливуд 2 (СИ) - Дорохов Михаил Ильич (читать книги онлайн бесплатно серию книг .txt, .fb2) 📗
Оркестр, что играл на другой сцене в дальнем конце двора, периодически делал перерывы, и я видел, как музыканты, не дожидаясь конца песни, начинали прикладываться к бутылкам виски, которые им подносили официанты прямо между композициями. Один из трубачей, явно перебравший, начал играть совершенно другую популярную мелодию, но его товарищи, посмеиваясь, подстроились под него, и вышло так, будто они специально репетировали этот номер. Кто-то в толпе закричал: «Браво!», а кто-то, заслышав хит, бросился на другой танцпол с бутылкой в руке, не обращая внимания на то, что его партнёр или партнёрша потерялись в каскаде кружащихся тел. Одного из официантов просто опоили девушки, и он лежал на подушках, принимая поглаживания женских рук и счастливо смеясь, глядел в потолок и размахивал руками в такт музыке. Кто-то, похоже, будет уволен…
И всё это в разгар Сухого закона, когда по всей стране агенты вылавливали распространителей спиртного. Здесь, на этом сходящем с ума кусочке Голливуда, алкоголь лился рекой, и никто не боялся ни штрафов, ни арестов, ибо некоторые гости, что собрались здесь, были слишком влиятельными, дабы кто-то решился накрыть всё это действо. Глория и её свита упивались властью и вседозволенностью.
— Это действительно Вавилон… — сказал я Левину, глядя на эту картину, но в моём голосе не было восхищения.
— Это и есть Голливуд, Ваня, — ответил друг, усмехаясь, — Здесь всё возможно как раз потому, что каждый знает: завтра может быть совсем по-другому. Все они, — Александр обвёл рукой танцпол, — Могут потерять свою, пусть даже небольшую славу в одно мгновение из-за газетной статьи или того, что поругались с продюсером. Или, наоборот, вспыхнуть новой звездой.
— Тебе нравится здесь?
Он задумался и потом выдал:
— Честно? Призна́юсь, я здесь ради того, чтобы найти приятную компанию на вечер и уехать. Ты же знаешь, что я дольше пары часов в таких местах не бываю. Этот бедлам слишком наигран. Если кто-то поддаётся искушению и верит в него — потом очень тяжело «вылезает» обратно.
Я поднял голову и увидел второй и третий ярусы, которые уходили вглубь павильона, создавая эффект огромного амфитеатра, где каждый этаж открывал вид на то, что происходило ниже.
И это была главная задумка организаторов. Перед глазами воочию вставала иерархия, отражавшая структуру самого Голливуда. На верхних ярусах тоже кипела жизнь — я видел знакомые лица, которые мелькали в газетах и на афишах, но не мог разглядеть их подробно из-за расстояния.
На «земле» веселились те, кто только пробивался к высотам киноиндустрии и бомонда Лос-Анджелеса. В основном либо молодые, либо наоборот «сбитые и оскандалившиеся лётчики», которым будто указали их место, не дав заветных «точек» в пригласительном. Многие из танцующих поглядывали наверх — туда, где на них иногда взирали агенты, подвыпившие режиссёры, жадно рассматривающие извивающихся в танце певичек, да престарелые актрисы, ищущие себе молодого альфонса, карьеру которого нужно подтолкнуть взамен.
На мгновение я поймал чувство омерзения и невольно сравнил это всё со своей студией, где люди пахали во внеурочные часы и создавали будущее кино. Да, я платил им больше чем остальные студии, но и требовал жёстче, а основной идеей, вокруг которой собирались мои подчинённые был прогресс и желание войти в историю, а не попасть на экран через постель.
На втором ярусе собрались более заметные работники кино и богатые люди, имеющие в городе влияние, но ещё не достигшие высшей ступени. Там я заметил Мэгги и Фреда Биглоу. Они стояли у перил и глядели на беснующуюся внизу толпу. Видимо, Глория пока что отнесла рыжую воровку к тем, кто смог себя проявить, но ещё не заслужил быть на вершине. А Биглоу был «плюс один» для авантюристки.
Мэгги оделась в платье из серебристого шёлка, которое струилось при каждом её движении, и я не мог не оценить, насколько она вписалась в эту атмосферу — словно родилась в этом мире, где всё решает статус, деньги и умение произвести впечатление. Было очевидно, что она чувствует себя здесь как рыба в воде. Улыбка молодой «актрисы» была столь же яркой, как и блёстки на её платье, а глаза сверкали в свете ламп тем особенным огнём, который я уже научился распознавать у людей, что нашли своё место в этом безумном городе и погрузились в его пучину полностью.
— Иван! — крикнула она, заметив меня, и её улыбка стала шире, — Ты тоже пришёл! Фред, смотри: кто здесь!
Я не успел подняться к ним, как вдруг музыка резко оборвалась, и на мгновение воцарилась тишина. Пьяные и разгорячённые гости поначалу затихли, а затем всё вокруг разразилось недовольными и удивлёнными криками.
— Дамы и господа! — раздался голос из микрофона, установленного на третьем ярусе «амфитеатра», — Неподражаемая Глория Стивенсон! Встречайте!
Все повернулись к говорившему мужчине, стоя́щему на подобии небольшого балкона на самой вершине. Он отступил в сторону, и к перилам, украшенным гирляндами из живых цветов, медленно подошла Глория. Её фигура осветилась множеством прожекторов, направленных прямо на актрису. Из-за этого создалось впечатление, словно девушка находится в ярком сиянии. Будто она не простая смертная, а богиня разврата, спустившаяся на землю, чтобы править этим безумным мирком.
На хозяйке было платье, эпатажное и скандальное даже по меркам Голливуда. Полупрозрачная ткань, усыпанная тысячами сверкающих пайеток и стразов, которые переливались и искрились в свете софитов, обтягивала мисс Стивенсон, оставляя открытыми плечи, ключицы и бёдра. В таком на серьёзный показ не пустят, только на шабаш, что происходил на первом этаже «Вавилона».
Я заметил, что актриса была босиком, её длинные, распущенные волосы, вьющиеся и блестящие, падали на плечи, обрамляя в свете прожекторов лицо как нимб. В руке она держала огромный бокал с шампанским. Он искрился и переливался, когда прожектора «гуляли» по третьему ярусу.
Глория подняла его вверх, привлекая к себе внимание, её горящие глаза пробежали по толпе.
— Друзья мои! — крикнула она, и её голос, усиленный динамиками, разнёсся вокруг по всему павильону и двору, заставляя людей умолкнуть, — Добро пожаловать в мой Вавилон!
Толпа взорвалась аплодисментами и криками восторга, и я почувствовал, как по коже невольно пробегают мурашки от этого дикого, животного восторга, который исходил от людей, собравшихся вокруг.
— Посмотрите вокруг! — продолжала Глория, и её голос стал ещё громче, словно она пыталась перекричать шум аплодисментов, которые не стихали, — Посмотрите на этот город, который мы строим с вами каждый день! Город грёз! Посмотрите на этот безумный, прекрасный, жестокий мир, который мы создаём своими руками! Здесь нет правил, нет законов, и нет границ! Здесь есть только мы те, кто создаёт иллюзии, кто заставляет людей мечтать, и кто превращает жизнь в искусство!
Она сделала паузу и перевела дух. Глаза местной «сумасшедшей» торжествующе засияли ещё ярче, словно она впитывала в себя энергию толпы, направленную на неё.
— Я хочу, чтобы вы запомнили этот день! — снова возвестила девушка, и овации утихли, — Запомнили, что вы были здесь, когда всё только зарождалось! Когда мы строили свой собственный мир, где каждый может быть тем, кем хочет, где каждый может мечтать и где эти мечты сбываются!
Она подняла бокал, и как шампанское выплеснулось через край, но она не обратила на это внимания, потому что была слишком поглощена моментом.
— Этот город — это наш Вавилон! — крикнула она, и её слова прозвучали как вызов, брошенный всему миру, что был за стенами особняка, — Мы строим его из фантазий, из денег, из крови и пота! Мы — боги и создатели! И сегодня мы празднуем себя! Потому что мы это заслужили!
Толпа ревела, аплодировала, свистела, и Мэгги тоже начала аплодировать и что-то выкрикивать вместе со всеми. Я видел, как она смотрит на Глорию с восхищением, смешанным с завистью.
— Глория! Глория! — кричали люди вокруг.
Хозяйка вечеринки подняла руку, снова призывая к тишине, и шум начал стихать, хотя кто-то в отдалении продолжал кричать и смеяться, не в силах остановиться.
