Сын помещика - 10 (СИ) - Семин Никита (читать книги онлайн бесплатно полностью без .TXT, .FB2) 📗
— И не придется, — хмыкнул Краббе. — Надеюсь, она у вас оборудована для дальних переходов, потому что мы двинемся сухопутным путем.
— Я думал, что нам предстоит путь по воде, — удивился я.
— В другое время года так бы и было, — кивнул офицер, — но сейчас навигация по Волге, а уж тем более по северным озерам, уже завершена. Идти на корабле в Петербург необоснованный риск. Можно попасть в шторм и не добраться до столицы, — объяснил он мне.
А я и не подозревал, что все так серьезно. Почему-то считал, что главное препятствие — это скорое замерзание воды, а оказывается, что дело совсем в ином. Но это был не единственный вопрос, который я хотел с ним обсудить, а потому перешел к главному — к возможности взять с собой Настю с Аней.
— И зачем вам в столице ваши дамы? — хмыкнул Краббе. — Дело конечно ваше, но не лучше ли будет их оставить дома? Путешествие предстоит не из легких, если хотите показать им столицу, то отложите это на более благоприятное время года.
— Анастасия с Анной тоже хотели бы себя попробовать в музицировании. Пару песен я им написал, вот и мнят, что смогут покорить Петербург своими голосами.
— А не боитесь, что у них получится? — весело спросил адмирал. — Тогда же им кавалеры прохода не дадут. Устанете отваживать, да и сами дамы… кхм… могут не сдержаться.
— Я верю в благоразумие сестер, — дипломатично не согласился я с Краббе.
— Дело ваше, — пожал он плечами. — Подорожную, так и быть, выправят и на их имя тоже. Но за их досуг отвечаете сами.
С этим я спорить не собирался, поблагодарив Краббе за будущую помощь с документами. Больше разговаривать нам сейчас было не о чем, и я покинул общество адмирала, сославшись на необходимость проверить труппу.
Через полчаса стали собираться гости. А еще через час прибыли и сестры Скородубовы. Девушки выглядели великолепно, хоть и надели свои старые наряды. Среди приглашенных я встретил и Марию Парфеновну, чему был рад. Так, гуляя по залу в обществе близняшек и раскланиваясь с прибывшими гостями, а с кем-то и просто знакомясь, я и провел время до начала выступления. Именно оно было «гвоздем» сегодняшнего вечера. И именно оно должно было его открывать.
— Дамы и господа, — зазвенел ложечкой по бокалу, привлекая всеобщее внимание, Борис Романович. — Рад вас всех приветствовать в своем доме. Мы собрались, чтобы поблагодарить уважаемого Николая Карловича за его нелегкий труд в креплении обороноспособности нашей страны. Господин контр-адмирал. От лица всего света города Царицын приносим вам нашу искреннюю благодарность и надежду, что вы еще посетите наш город, но уже по не столь печальному поводу.
Михайлов еще минут пять разливался соловьем, после чего все же перевел тему и на меня с труппой.
— Ну а сейчас давайте поаплодируем нашим музыкантам, которые исполнят нам настоящий гимн храбрости и мужеству наших моряков. Роман Сергеевич, прошу!
И с этими словами зал затих, а варганщик первым затянул свою мелодию.
Глава 18
7 ноября 1859 года
Дом Михайловых
Если и был небольшой гул голосов перед началом нашего выступления, то он тут же стих, стоило лишь варганщику начать свою партию. Там и Ульян Игоревич с Тишковым подтянулись. Я же при исполнении песни в первую очередь смотрел на Николая Карловича. Он слышал эту песню, но тогда солировал кто-то из музыкантов труппы. И это меня немного нервировало. Как известно, первое исполнение воспринимается эталонным. Все последующие будут сравнивать с ним. И мне бы не хотелось, чтобы адмирал посчитал, что мужик из подпевки поет лучше меня. Поэтому я выкладывался на полную, старательно вкладывая все эмоции, что передает песня — напор, стойкость, уверенность в победе… Чеканил слова, когда это было необходимо, и тянул ноту в нужных местах. И судя по реакции Краббе, он остался доволен моим исполнением.
Когда песня закончилась, зал еще с минуту молчал, переваривая услышанное. Лишь офицеры, уже знакомые с песней, громко зааплодировали первыми. Но даже им потребовалось время, чтобы прийти в себя. Все-таки рок — это стиль будущего. Бурного, напористого, агрессивного. В нынешние времена больше слушают разные романсы с протяжными нотами и заунывным (хоть и не всегда) пением. Еще оперы — но там слова так поют, что еще нужно постараться, чтобы понять смысл, что хочет передать исполнитель. Наша песня выбивалась из всего привычного, вызывая не только диссонанс, но и яркие эмоции у слушателей. С одной стороны — так никто не поет и к какому-то жанру отнести песню просто невозможно. Что и неудивительно для меня. А с другой — от того воодушевления и напора, что заложены в ней, невозможно отмахнуться. Хочется подпевать, с яростью в голосе, словно сам готов кинуться в бой. Вот и словили все гости приема культурный шок. Даже те, кто слышал песню раньше.
— Браво! — первым закричал Емельян Савватеевич.
За ним этот крик подхватили и другие гости. Николай Карлович не остался равнодушным и, хоть и промолчал, но аплодисментами нас отдарил от всей души. Это был полный успех!
Когда овации стихли, я попросил тишины.
— Господа и дамы, как вы возможно знаете, а если нет, то я с вами поделюсь — это не единственная композиция, которую мы подготовили. Есть еще одна песня, — люди в зале застыли в ожидании, а я продолжил. — Это произведение я посвящаю госпоже Аверьяновой. Марии Парфеновне, — глаза людей тут же стали искать женщину в толпе и неудивительно, что вскоре обнаружили ее. Она смутилась, хоть и постарался не показать этого. Но я-то ее хорошо уже знаю. Когда она стоит вот с таким, каменно-безразличным лицом, то это говорит о высшей степени смущения у женщины. — Когда-то я попросил встречи у уважаемой Марии Парфеновны. И на мою радость и удивление, она не отказала никому тогда неизвестному молодому юноше. И не только выслушала, но и помогла советом. И делом. После я при каждом своем визите в этот прекрасный город старался навещать госпожу Аверьянову. Наши беседы были интересны и мне и, как я надеюсь, ей. Я сам не заметил, как это вылилось в дружбу. Потому не мог отказать Марии Парфеновне в ее просьбе — написать для нее песню. Не удивляйтесь словам, что сейчас услышите. Только человек с подобным складом ума может быть столь открытым к новому и желать большего. Я уверен, лишь догмы общественной морали держат сейчас уважаемую всеми госпожу Аверьянову на ее месте. А теперь — к исполнению…
Мария не знала, куда деваться от скрестившихся на ней взглядах. Вот уж выделил ее юноша, так выделил! Еще и слова какие сказал… будто она бунтарка какая-то!
Но стоило начаться песне, как она забыла обо всем. Это произведение не подготавливало слушателя, как предыдущее. Если про первую песню женщина думала, что оно — очень громкое, даже оглушающее, то тут она убедилась, что ошибалась. С первых же звуков вторая песня словно врывалась в уши, будто выбивая дверь ногой.
Барабаны вместе с контрабасом словно задались целью оглушить, дезориентировать… и уж точно докричаться до любого, кто находился в зале. Стоящие в первых рядах даже не выдержали и рефлекторно прижали ладони к ушам — настолько было неожиданно и громко. А дальше после небольшого инструментального вступления Роман запел:
— Ногам покоя не дает, проклятая тоска
Так хочется сбежать… все бро-о-осив…
Висками давят города, все ранят как ножом
Добьют и даже ни о чем… не спро-о-осят…
Мария жадно вслушивалась в слова. Что же думает о ней этот молодой юноша? Какой она выглядит в его глазах? И чем больше слышала, тем сильнее понимала — он прочел ее как открытую книгу.
Я знаю, нечего терять
Остаться — значит, проиграть
Пакуем сумки и вперед — на-встре-чу звез-дам!
Последние слова по слогам пропела уже вся труппа. А у Марии внутри будто все оборвалось. И ведь правда — что ей терять-то? Статус? Так она уже большую часть растеряла после смерти мужа. Все реже и реже приходят к ней за советом или с просьбой. Дом? Его некому оставить, и в могилу точно не заберешь. Подруги? Они навещают, но все реже. Здоровье уже не то, да и интересы иные. Может и правда — уехать? А песня тем временем продолжалась:
