Господин следователь 16 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич (читать полные книги онлайн бесплатно .txt, .fb2) 📗
Как можно небрежнее сказал:
— Слышал я краем уха от кого-то из литераторов, что граф Толстой собирается написать роман о князе, в присяжных заседателях был, и увидел, что подсудимая, это девушка, которую он некогда соблазнил и бросил. А теперь переживает, и думает, как ей помочь.
Я опасался, что Степанида начнет расспрашивать, готовился быстренько пересказать ей содержание старого фильма, но она не стала.
— Князья, которые девок совращают, они совестью не мучаются. Утрутся, да и дальше ускачут, — хмыкнула Стешка.
Сразу же вспомнился покойный князь Голицын — биологический отец моих названных сестричек. Вроде, он потом Анькину мать искал? А нашел бы, так что с того? Точно, что не женился, максимум — так это бы с деньгами помог.
— Ладно, Стеша, с предложением-то что? — напомнил я. — Помощь с документами нужна?
Я мысленно прикидывал, что сумею сам сделать, а о чем придется просить других. Нет, в реальности я сам ничего не могу. Допустим, вид на жительство Стешке изладят, попрошу кого-нибудь из знакомых полицейских, а вот с метрической выпиской придется Абрютину писать. Напишу, Василий копию вышлет. Что там еще надо? А, «брачный сыск», в котором будет указано, что у Степаниды нет никаких препятствий к венчанию — ни живого мужа, ни родственных связей с поручиком.
Но начинать придется с метрики. А как «легализовать» крестьянскую девку из Череповецкого уезда? Если бы дело касалось только проживания барышни, то можно было бы выдать ее за горничную, которую выписали из провинции, а то и за вдову какого-нибудь торговца, но с церковью лучше не шутить. Надо мне с кем-то из толковых людей посоветоваться — хоть бы с Саксом, а можно и с отцом. Да, лучше с отцом. Жалко, что у меня такой ценный кадр, как Степанида исчезнет, но пусть девке счастье выпадет.
Впрочем, у Степаниды оказалось свое видение ситуации, и посоветоваться она хотела о другом.
— Документы мне выправлять не надо, потому как Филимон Карпович мне вид на жительство уже выправил, — усмехнулась Стешка. — Я нынче солдатской вдовой числюсь, тут все гладко.
Ишь ты, все гладко. Небось, опять коррупция на отдельно взятом полицейском участке? «Мусорный» князь дал на лапу приставу, а тот бумагу и выправил, чтобы лишних вопросов не было. Мне бы сейчас полагается копытом бить, и начинать расследование, но не стану. Числится проститутка вдовой, так и хрен с ним. Или с ней.
— Я, Иван Александрович, про другое хочу спросить, — приняла Степанида таинственный вид, а дождавшись моего вопрошающего взгляда, спросила: — Как бы мне половчее Алексею Павловичу отказать, чтобы он не шибко обиделся?
Вот те раз! Я-то считал, что она о другом думает, а тут так… Девка-то и на самом деле умная. Понимает, что ничего хорошего не получится.
— Стеша, а отчего ты должна что-то кому-то объяснять? — пожал я плечами. — Алексей Павлович, как я полагаю, человек умный, он все поймет. А нет, так ему же хуже. Пообижается, потом забудет.
— Забудет, но мне все равно его обижать не хочется. Благородный такой. Он-то ко мне с открытой душой — от разбойников спас, а теперь собирается павшую женщину к честной жизни вернуть, как такого обидеть?
Мысленно усмехнулся, услышав про «павшую» женщину, но поправлять не стал [2].
— Так может, он и на самом деле в тебя влюбился? — осторожно поинтересовался я.
— Ох, какая уж тут любовь, если он мне уже неделю талдычит — дескать, я на твое прошлое смотреть не стану, обвенчаемся и ты начнешь новую жизнь, как честная и порядочная женщина, — поморщилась Стешка. Посмотрев на меня, девушка хохотнула:
— Он ведь, ко мне еще не прикоснулся ни разу. Ладно, в первую-то неделю бока болели, а потом? Я-то бы со всею душой и прилежанием, а он мне — мол, до свадьбы никак нельзя. Привыкай к честной жизни. Лестно, конечно, что он о свадьбе говорит, но сколько ж можно меня носом-то тыкать? А доведись до свадьбы, он же потом напоминать станет — мол, я тебя с панели взял, изволь соответствовать. Это уже не семья будет, а невесть что.
Определенно, поручик Салтыков больше играет в благородство, нежели и на самом деле его проявляет. Иначе бы не талдычил о прошлом, да о честной жизни. Но человек он хороший, тут Стешка права. Не стоит такого обижать.
— А ты осторожненько поинтересуйся — на что вы жить станете? В таком вопросе ничего страшного нет. Ты женщина, ты обязана думать о семейном гнезде, о детях…
В опасении, чтобы Стешка не принялась рыдать — вопрос о детях для нее очень болезненный, поспешно сказал:
— Будут детки, нет ли, как бог даст, но тебе об этом сейчас нужно думать. А у поручика, как я понимаю, больших капиталов нет?
— Откуда у него капиталы? Отец отставной подполковник, семья в Гатчине проживает, сестра младшая в гимназии учится. Алексей Павлович квартиру снимает о двух комнатах, как студент какой, а в передней у него денщик спит.
В принципе, если Салтыков всерьез намерен жениться, то лучше ему самому в отставку уйти, чтобы репутацию не запачкать, и право ношения мундира сохранить. А иначе ему попросту не разрешат жениться. Кажется, рапорт нужно подавать по команде, ждать разрешения от командира полка? Вроде, еще какие-то требования имеются, вроде капитала. А уж про требования к невесте я промолчу. Однозначно, что жениться на «солдатской вдове» Салтыкову не разрешат, а обвенчается гвардеец без дозволения, стопудово, что из гвардии вышибут. Конечно, не пропадет, и семью прокормит. Пойдет на службу в полицию, там люди всегда нужны, в провинцию уедет. В тот же Череповец, уж там-то я его куда-нибудь да пристрою.
Другое дело, что женитьба не нужна ни самому Салтыкову, ни Степаниде.
— Стеша, замуж тебя никто насильно не гонит, это раз, — сказал я. — А два, так ты вполне можешь Алексея Павловича подинамить…
— Что сделать?
— Ну, динамить — давать надежу, не отталкивать своего поклонника, принимать ухаживания, но не оправдывать его надежд, — пояснил я. — Ты вполне себе можешь с полгодика поручика за нос водить. Пусть вначале докажет, что он не только благородный человек, но и хозяйственный. Муж обязан о семье думать, а будущая супруга имеет право знать, что он ее не в шалаш поведет, а хотя бы землянку выкопал.
Чтобы окончательно успокоить девушку, привел ей свой собственный пример.
— Я когда своей будущей жене предложение делал, на родительские деньги не рассчитывал. И на ее приданое тоже. Прикинул, что у меня имеется жалованье, перспективы, значит, семью содержать смогу. Опять-таки, после того, как согласие получил, свадьбу пришлось отложить по некоторым причинам.
Я еще немножко подумал, потом сказал:
— А вообще, Стеша, не стоит тебе ничего выдумывать. Если не любишь, то прямо так поручику и скажи. Мол, простите, Алексей Павлович, человек вы хороший, вы мне нравитесь, но я вас не люблю. А замуж идти только ради замужества, не по мне.
[1] Вот-вот… Роман не то, что не написан, а Лев Толстой еще даже не знает, что станет его писать.
[2] А меня некогда поправил М. А. У., за что ему отдельно спасибо.
Глава 23
Допрос
Допрос отставного коллежского советника Доронина снова пришлось откладывать. Я добросовестно явился на Шпалерную, зашел к дежурному надзирателю, а тот сообщил, что мой арестант приболел — слабость у него и полное расстройство желудка. И пускай доктор его пилюлями пользует, но все равно — второй день понос и рвота.
М-да, а ведь это мой недосмотр. Я же городовым приказал, чтобы они человека покормили, даже денег дал, а они, верно, не поняли, что голодающего несколько дней нельзя закармливать, а следует начинать с самого малого — с чашки бульона, допустим, сухариков, или горсточки отварного риса. И у того, кто давно не ел, чувства меры не будет.
