Абиссинец 1890. Том 7 (СИ) - Насоновский Сергей (лучшие бесплатные книги txt, fb2) 📗
— Про китайский берег тебе Быков сказал?
— Нет, это я так предположил. В правление ему в другую сторону, а он прямиком к реке. Здесь работы нет, мог на том берегу поискать, один Бог теперь знает, что у Никанора на уме было.
Стулов подписал объяснение и ушел. Его слова о разрешении забрать вещи сходились с тем, что Обухов сказал мне еще до выстрела.
Свидетелей отпустили. Мы с Огородником заканчивали с бумагами, а Макар просматривал первые показания.
— Я еще после вчерашнего рассказа пикета о помощнике подумал, — сказал Макар. — Ежели тот Кулагин и есть стрелок, оружие он здесь получил. Пропустили без винтовки, а потом человек занял место и ждал. Потому Дорохину отдельно поручил смотреть за рабочими. Не хотел раньше времени вспугнуть. Второго тоже расспросим. И прежнюю службу Никанора тряхнуть надо хорошенько. Следователям из Хабаровки передадим, что собрали, а до их приезда сами выяснить попытаемся.
Я дописывал опись и все больше убеждался, что насчет Быкова был прав. Походы к складам он сам подтвердил, а теперь еще патроны и промеры тех земель, которыми занимался дядька. Да только что с него, мертвого, теперь взять?
Из правления я выбрался незадолго до полуночи и пошел прямо домой.
Саша ждала в горнице. Едва я снял полушубок, спросила про выстрел. Я коротко рассказал о Быкове. Жена перекрестилась.
— А к дяде Аркадию он тоже касательство имел?
— Подозрение есть. Вещи нашли, которые проверять надо, но доподлинно еще не установили.
Пока жена грела мне ужин, я передал просьбу Стулова о теплых штанах с подкладками на коленях.
— Возьмусь, ткань-то есть в достатке. Только завтра и послезавтра мне прежнее шитье закончить надо. Пусть на третий день после обеда приходит. Старые штаны принесет, мерку с них сниму и посмотрю, какой покрой ему удобен.
Наутро, когда завтракал за мной примчался Игашов: на въездном посту остановили наших погонщиков с табуном. Сорок голов были уже возле станицы.
Я забрал в правлении приготовленные акты. Албазову поручили провести табун в обход станицы, со стороны реки. Получателей созвали, когда лошади уже оказались в загоне.
Письменную работу устроили в теплой конюшенной караулке. Наружу я выходил с карандашом, отмечал приметы и замечания ветеринара, затем возвращался заносить их начисто. Албазов отделял осмотренных лошадей, Сашка Моренченко отводил их в сторону.
— Помнишь, Андрюха, как с «Костромы» три дня лошадей из трюма вытаскивали?
— Да уж, Саня, такое забудешь! Я и сам тогда думал, что копыта откину от такой разгрузки, а холодно-то как было! Жуть…
Всех сорок пересчитали, проверили ноги и спины, сверили приметы с присланными описаниями. У одной кобылы была сбита холка; ее ветеринар велел пока не выдавать и еще раз посмотреть через два дня. Кобыла предназначалась одному из кубанцев, Станиславу Федоровичу, который, конечно, весьма расстроился.
Списки были подготовлены заранее. Макар Завьялов называл получателя, Албазов выводил ему лошадь, а ко мне подходили расписываться. Семен получил своего коня, затем помог вывести моего мерина.
— Принимай, хозяин. Глядит на тебя, будто уже знает, сколько работы ему уготовано.
Мерин стоял спокойно, пока я его осматривал. Широкая спина, сухие ноги, крепкая шея; красотой с Беркутом не тягаться, зато в упряжи такой хорош будет. Я передал недоуздок Семену и расписался за получение.
Погонщикам Макар велел ждать окончательных бумаг до повторного осмотра оставленной лошади. Тогда же получат разрешение на обратный выезд, а пока их разместили в гостевом доме.
Своего мерина я отвел к Кравцовым. Олег помог поставить его на приготовленное место и задать корму. О постое мы условились с крестным заранее.
— Ну, теперь и на посевную будет с кем ходить, — сказал Олег. — Поздравляю.
Я еще постоял у перегородки, прикидывая, сколько весной найдется дела новому мерину. На выселок съездить, дров привезти, доставить все, что нужно для двора, стройки-то немало.
Затем забрал Семена и розвальни. Макар разрешил нам вывезти из гостевого несколько досок на будку Амуру, они там со стройки еще лежали.
В общей горнице встретился Стулов. Я передал Сашин ответ: приходить послезавтра после обеда на обмерку и не забыть старые штаны, чтобы жена посмотрела покрой. Техник поблагодарил и ушел к себе, а мы с Семеном прошли в комнату Ильки.
Побратим закрыл за нами дверь и первым заговорил о связи.
— Я еще вчера к вечеру хотел выйти, да после запрета остался. А завтра надо записку забирать, а у поста без бумаги все равно завернут. Ты в правлении ничего нового не слышал?
— Особые разрешения Макар выдает. Только надо объяснить, по какому делу едешь.
Я рассказал о приемке и о поручении Завьялова доставить в станицу сено из запасников. Илька обдумал услышанное и предложил:
— Вот за это и возьмусь. Проезд к запасникам осмотрю, сколько осталось — проверю. Там дорога мимо старой гати, к нашему месту подходить можно, не сворачивая к заимке. И для Макара дело сделаю и записку заберу.
— До вечера управишься? — спросил Семен.
— Управлюсь. Загружать-то ничего не надо. Поеду верхом, на узком месте сойду, проверю, где саням обойти. Я те луга знаю хорошо.
Илька решил после полудня сам пойти к Завьялову. Я сказал, что к тому времени навещу дядьку и тоже загляну в правление.
Мы с побратимом вынесли из комнаты два свертка с винтовками, прикрывая их досками. Пока Семен забалтывал дежурного, успели пронести и ящик с патронами. Семен с Илькой остались укладывать все в розвальни между снятыми досками и закрывать груз рогожей.
Я вернулся в дом и задержался у дядькиной двери. Бумажная полоса, которой опечатали дверь, лежала ровно, нижний край приходился над сучком на косяке; печать была цела. В верхнем углу притвора оставался мой сторожок, тонкая сухая щепочка. Я поставил ее, когда опечатывали дверь. Выходило, с тех пор дверь не вскрывали.
До моего куреня подводу повел Семен. Доски мы сложили во дворе под навесом, а свертки и ящик занесли в спальню, прибрав поглубже под кровать. Со стороны не увидишь, да вот только при уборке Саша обязательно все обнаружит.
Надо как-то ей объяснить, когда вернется.
Рыжий и Илька уехали возвращать подводу. Как раз в этот момент Саша шла от Нюрки с крынкой козьего молока для Амура.
Она посмотрела им вслед и зашла во двор.
— Чего приезжали? Хотя вижу, доски для будки привезли? А то Олег сегодня уже заходил, интересовался, когда к строительству приступать.
— В правление пойду, по пути заскочу к Олегу, сообщу.
Мы с Сашей сели обедать. Я рассказал о мерине, потом о двух винтовках и ящике патронов под нашей кроватью. Никому о них знать не нужно, покуда дядя Аркадий не выздоровеет. Саша вроде бы кивнула, но вдруг побледнела, отложила ложку, закрыла рот рукой и выскочила в сени.
Я выбежал следом, подал ей воды. Она сделала пару глотков, отдышалась.
— Прошло, кажется, — сказала она, усаживаясь на лавку. — Посижу немного.
Я остался рядом, пока она не оживилась и сама не попросила продолжить рассказ.
— Что ты там говорил? Патроны, винтовки, никому не рассказывать?
— Да, покуда дядька не поправится. Его это, сам потом решит, что делать.
— Добре, Андрей. У нас твоего оружия скоро будет больше, чем у меня иголок.
— Ничего, Саша, это оружие нас и прокормит, и защитит.
Уходя к дядьке, спросил, не позвать ли Юдинцева. Саша ответила, что пока не нужно, а если дурнота повторится, сама к нему обратится.
У Романа Васильевича я встретился с Балохиным.
— Сознание не возвращается. За дыханием и жаром следим, кормление и уход налажены. Перевозить по-прежнему опасно. Я оставляю Роману Васильевичу помощника, записи и все необходимое, а сам возвращаюсь в Козловскую. При перемене за мной немедленно пошлют.
Юдинцев вошел сверить с доктором назначения. Я подошел к кровати дядьки, постоял, глядя, как приподнимается одеяло от дыхания, затем вышел из дома вслед за Балохиным. Его помощник остался у Юдинцева, а доктор сел в ждавшие у ворот сани и отправился в Козловскую. Проводив его, отправился в правление.
