Инженер Петра Великого 15 (СИ) - Гросов Виктор (прочитать книгу .TXT, .FB2) 📗
Полковник вытаращил глаза, хватая ртом воздух:
— Ваше Высочество… Но… Мы же в обороне. Ресурс — на неделю боев, не больше. Дальше подвоз растянется до критического…
— Плевать! — рявкнул Алексей. — Мы не останавливаемся.
— Куда мы идем? — осторожно уточнил Вейде. В его голосе сквозила тревога старого штабиста, понимающего риски отрыва от баз. — На Минск? На Вильно?
Алексей обвел офицеров горящим, почти безумным взглядом. Он чувствовал себя титаном. Карта Европы виделась ему не листом бумаги, а игровой доской, где все фигуры принадлежали ему.
— Минск? Вильно? Мелко плаваете, господа.
Властный жест в сторону заката, туда, где догорало солнце.
— Вена!
Офицеры оцепенели. Вена. Сердце Империи Габсбургов. Тысячи верст по чужой земле.
— Ваше Высочество… — пролепетал интендант, бледнея. — Но… Приказ Государя…
— Государь далеко! — отрезал Алексей. — А я здесь. И я вижу спину врага. Остановка сейчас равносильна предательству этой победы. Дать им шанс опомниться? Я этого не допущу.
Вскочив в седло, он осадил заплясавшего коня, передавая животному свою энергию.
— Мы пойдем маршем. Паровым катком. Войдем в Вену и продиктуем им мир прямо в Хофбурге. Мы закончим эту войну там, где она началась.
Чистой воды безумие. Авантюра, под которой с радостью подписался бы Карл XII, но никак не рассудительный русский царевич. Впрочем, красота замысла оправдывала риски.
Солдаты, ловившие обрывки команд, переглядывались с ухмылками. «На Вену!». Клич полетел по траншеям, воспламеняя сердца эффективнее любой пропаганды. Опьяненные триумфом, они готовы были маршировать хоть на край света, хоть в саму преисподнюю.
— Готовить «Бурлаки» к маршу! — скомандовал Алексей. — Выступаем на рассвете. Никакого отдыха. Враг бежит, и мы не дадим ему передышки.
Румянцев, стоявший рядом, бросил на Наместника сложный взгляд: сомнение с восхищением. Он понимал степень риска, но также понимал бесполезность споров. Алексей закусил удила.
— А как же Смирнов? — тихо спросил капитан. — Его план?
— Учитель поймет, — бросил Алексей через плечо. — Победителей не судят. А мы победим.
Удар шпор — и конь понес его к штабу, писать приказы. Директивы, которые перекроят историю или похоронят армию.
Солнце село. Но Алексей уже не смотрел по сторонам. Перед его внутренним взором сияли шпили венских соборов и он сам, въезжающий в город.
Россия шла на Европу. Впервые. И ничто не могло её остановить.
Глава 22
Ледяной ветер Северного моря с остервенением бился в остекление рубки, выискивая малейшую щель, чтобы выкрасть последние крохи тепла. За кормой, растворяясь в серой мгле, осталась Англия, наверняка проклинающая день моего рождения на всех доступных диалектах. Лондон превратился в воспоминание — дымящееся пятно, укрытое желтым химическим саваном.
Эйфория победы выветрилась довольно быстро.
Склонившись над штурманским столом, я изучал сводку, которую сунул мне старший механик Кузьмич — угрюмый, немногословный мужик, который по канату переполз в нашу Катрину. Он явно безумец. Мало того, что там холодно, он еще и споро и уверенно выполнил это действие. Просто безумец.
— Семь бортов, Петр Алексеевич. Семь «подранков».
Палец механика уткнулся в список, оставляя масляный след.
— У четвертого клапан травит, газ уходит со свистом. Двенадцатый жрет батареи так, что никаких запасов не хватит. Восемнадцатый… там каркас повело после шторма, скрип стоит жуткий, душу вынимает.
За бортом открывалась удручающая картина: эскадра шла рваным, нестройным порядком. Поврежденные машины, проседая по высоте и отставая, вынуждали всю группу сбрасывать скорость, превращая нас в караван подбитых верблюдов, ползущий сквозь бурю.
Впереди лежали сотни километров пути над враждебной землей.
Поврежденные корабли погубят экспедицию. Мы просто сожжем топливо, пытаясь держать строй, и упадем где-нибудь под Берлином, на радость пруссакам. Бросить их в море, обрекая экипажи на смерть? Исключено.
Требовалось иное решение.
Подойдя к карте Европы, я скользнул взглядом на юг. Франция. Там, в Париже, сидит де Торси, ныне величаемый королем Жаном. Наш «сукин сын», получивший корону из наших рук.
Разумеется, Франция едва дышит после гражданской войны, погрязнув в интригах и бардаке. Тем не менее, это суша. Надежная крыша над головой. Единственный шанс.
— Федька! — окликнул я пилота. — Разверни-ка карту Франции.
Полотнище с шелестом легло на стол.
— До Парижа дотянут? — я перевел взгляд на Кузьмича.
Механик задумчиво пожевал губу, оценивая риски.
— При попутном ветре… Если скинут весь оставшийся… Должны дотянуть. На одном честном слове.
— Значит, утверждено.
Устроившись за столом, я макнул перо в чернильницу. Нужно составить такое послание, которое заставит короля Жана принять наших парней, накормить, спрятать и при этом рассыпаться в благодарностях.
Перо заскрипело по бумаге, выводя резкие, размашистые буквы.
'Его Величеству Королю Франции…
Сир.
К вам обращается граф Смирнов, подданный Петра Великого, чьи усилия однажды помогли вам обрести корону. Сегодня пришло время вернуть долг.
Мои корабли, потрепанные в славной битве с нашим общим врагом — Англией, нуждаются в гавани. Я направляю к вам семь вымпелов. Примите их. Укройте. Обеспечьте моих людей хлебом и кровом.
Эти корабли являются символом нашей с вами силы и нерушимости нашего союза.
Сохраните их. И помните: троны стоят прочно лишь при поддержке верных друзей с тяжелыми кулаками.
С величайшим уважением к Вам, Петр Смирнов'.
Запечатав письмо, я протянул пакет пилоту.
— Передать на борт командира четвертого. Приказ: идти на Версаль. Садиться прямо перед дворцом. Нагло, напоказ. Чтобы у де Торси исчезла сама возможность отвертеться.
— Понял, — кивнул Федька. — Исполним.
Спустя десять минут весь флот знал о приказе на разделение. Семь огромных сигар, тяжело переваливаясь, начали отворот на юг. Провожая их взглядом, я гадал о судьбе экипажей. Примут ли их? Или сдадут англичанам, покупая себе передышку? Ответа не было, зато у парней появился шанс выжить.
— Прощайте, братцы, — прошептал я. — Свидимся.
Оставшиеся двадцать три машины — стальное ядро эскадры — сомкнули строй. Линия стала плотнее, злее. Сбросив балласт в виде «хромых уток», мы могли выжать из моторов полную мощность.
Куда? В Петербург? Слишком далеко, да и бессмысленно. По плану маршрут был иным. Война гремела на Юге. Петр увел армию к Азову, где сейчас решалась судьба всей кампании. Нам нужно туда. На соединение.
— Курс — Восток-Юго-Восток! — разнеслась моя команда. — На Азов. Высота — тысяча. Режим максимальной экономии.
Эскадра послушно легла на новый курс.
Под нами проплывала Европа. Земли, бывшие глубоким тылом врага, сегодня превратились в проходной двор. Облака редели, открывая панораму внизу.
Обычный перелет превратился в стратегическую разведку. Мы шли буквально «по головам» врага, отмечая детали, скрытые от генералов на земле. Увиденное внизу начинало всерьез тревожить.
— Игнат, — обернулся я к нашему «неуклюжему» члену экипажа. — Готовь журналы. Фиксируй всё: каждый обоз, полк, любой подозрительный дымок. С этой минуты мы — глаза Государя.
— Слушаюсь, барин.
Гул моторов и привычная вибрация стали нашим пульсом. Мы уходили на восток, в погоню за солнцем.
Эскадра описывала огромную дугу, петлей стягиваясь над телом Европы, подобно волчьей стае, обходящей загон. Маршрут пролегал через ключевые узлы тыла Коалиции сознательно игнорируя кратчайшие прямые пути ради разведки. По крайней мере в тех пределах, что позволяли Катрины в своем состоянии.
