Доктор Оскоров. Трилогия (СИ) - Амосов Виктор Иванович (читать бесплатно полные книги txt, fb2) 📗
Так и строители не узнают о медикаментах – они заняты работой, не исследуют подвалы и катакомбы учреждения, и лекарства сразу окажутся в стационаре.
Я показал Толику, где припарковаться – въезд для скорых всё ещё оставался функциональным – и проводил друзей к нужной шахте. Мы оставили газель с включёнными фарами, разложили телефоны вдоль лестничного марша и приступили к работе. Самым сложным было не убиться, поэтому мы не бегали по лестнице, а образовывали «змейку», передавая каждую коробку из рук в руки. Всего четыре «змейки» – и коробки оказались на месте.
– Поехали за следующей партией! – проявил я жадность.
Никто не возражал – ребята понимали всю важность нашей работы. Они прониклись всей важностью нашего дела. Каждый понимал, что всё это делается для людей.
Всего за ночь мы перевезли три газели! Казалось бы, огромные объёмы! Но склад «Врачебной амбулатории» всё ещё ломился от коробок с лекарствами. Сколько же всего успел украсть Балаболов!
С чувством горького сожаления в пять часов утра мы остановили наше предприятие. Закрыли ворота склада новым замком и отогнали газель.
Отдохнуть и этой ночью у меня не вышло…
Глава 20
Трудовой день выдался скучным и однообразным. Оказавшись на рабочем месте, я неожиданно для себя обнаружил, что мой приём закрыт – Ирина Леонидовна выделила нам с Мушкетёровым целый день для работы с посыльными на инвалидность.
Меня учили, что за каждой бумагой должен стоять человек, поэтому я заставил Машу прозвонить всех пациентов и пригласить их на осмотр. И тут стали проявляться очень интересные истории:
Больше половины не взяли трубку. Один человек отдыхал в отпуске, а ещё один вообще не знал, что он оформляет инвалидность…
– И что делать? – удивлённо спросила Дарья.
– Остальные придут? – уточнил я.
Ответом мне был короткий кивок. Девушка внимательно следила за моей реакцией, напряжённо сжимая губы. Она знала моё отношение к беззаконию и ожидала резкой реакции.
– По этим товарищам я напишу докладные начмеду. А ты пока включай компьютер – будешь помогать.
Маша запустила системный блок и с рвением принялась за работу.
– Ну ты и эксплуататор! – возмутился Игорь.
Я встал с места, потянулся и щёлкнул чайник, чтобы обеспечить нашу «рабочую группу» кофеем. После чего вежливо возразил юноше:
– Я учитель! Я трачу своё время и силы для того, чтобы Мария стала профессиональнее! Я не получаю за это никакой платы, никакой выгоды…
– Спасибо тебе за это, – Мария показала своё симпатичное личико из‑за монитора.
Мушкетёрову нечего было возразить, поэтому он просто погрузился в работу. В очередной раз я восхитился его подкованностью во всём, что касалось стандартов оказания помощи, приказов, списков необходимых лекарств и технических средств реабилитации. Каждый раз, когда нам требовалось составить план обследования или когда мы составляли запрос на средства реабилитации, требовалась его помощь. Он сэкономил нам часы реального времени! Мы по несколько раз на час отрывали юношу от работы, консультируясь по каждому мелкому вопросу. Игорь ни разу нам не отказал и даже ни разу не проявил недовольства. Он был не только профессионалом, но и человеком.
Кофе лилось, как из рога изобилия – Мария обновляла наши кружки каждые полчаса. Клавиатуры трещали под нашим напором. Один за одним «посыльные заполнялись». Пациенты сбрасывали на нас море нужной и ненужной информации. Однако, несмотря на все доставленные им хлопоты, были подчёркнуто вежливыми и доброжелательными. Ни с кем не возникло проблем. Мне начинала нравиться эта работа.
Игорь тоже оттаял и постепенно перестал относиться ко мне, как к врагу народа. Периодически он рассказывал несмешные анекдоты и почему‑то щедро делился с нами фактами из своей биографии. Я решил, что причиной непреодолимого стремления к общению была Маша. Она вызывала у юноши поистине благоговейный трепет. Игорь пытался скрыть этот факт, но каждый раз, когда девушка к нему подходила, юноша расплывался в блаженной улыбке и краснел как бутон розы.
Так мы проработали весь день. Солнце за окном клонилось к закату. А во мне не было ни капли усталости. Хорошая компания и видимые глазом результаты труда держали меня в тонусе. За этот день мы полностью выполнили поставленную нам заведующей задачу. Игорь и Маша добавляли последние косметические штрихи. Я же стоял у окна и любовался закатом.
Эту идиллию прервал телефонный звонок.
– Заведующая, – насупился ЛОР‑врач, – слушаю?
Во время телефонного разговора юноша выпрямил спину и поднял голову, словно стоял по стойке смирно, при этом лоб его хмурился, а голос понизился до баса. Игорь будто лично стоял перед Ириной Леонидовной и пытался произвести наиболее благоприятное впечатление.
– Да, сейчас буду!
Звонок явно встревожил юного доктора. Он положил трубку и извинился:
– Мне надо идти. Приехал какой‑то «важный пациент» – заведующая требует его осмотреть.
– Удачи, – подбодрил я нового друга. – Если что, звони – помогу.
Юноша кивнул, попробовал собрать свои вещи – ключи, печать и документы. Но не смог – от волнения у него дрожали руки. Наконец Мушкетёров справился и поспешил на осмотр. У самого выхода он поделился с нами своими страхами:
– Не люблю я работать руками… Уж лучше посыльные писать…
– Забавный мальчик, – заинтересованно произнесла Мария, как только за Игорем закрылась дверь.
– Захотела стать Мушкетёровой? – подколол я девушку, – Придётся имя менять…
– Дурак, – огрызнулась медсестра.
Я попросил прощения и настоял на том, чтобы девушка закруглялась с работой и собиралась домой:
– Ты и так отлично поработала! – похвалил я её, – Иди отдыхай! Сегодня же пятница!
Медсестра не стала спорить и оперативно свернула работу. Я тоже неспешно стал собираться домой – там меня ждало одно дело. Однако судьба распорядилась иначе. Вместо долгожданного «заводского гудка», который должен был оповещать о конце рабочего дня, я услышал тревожный звонок от заведующей:
– Пётр Иванович, Вы не могли бы подойти в кабинет ЛОР‑врача?
Пришлось оставлять Марию в одиночестве и отправляться на выручку коллегам. Стоило сразу прислушаться к Мушкетёрову и оставить его в кабинете писать посыльные, самому же пойти на осмотр.
Дверь для меня осмотрительно оставили открытой, а в самом кабинете встречал целый консилиум из врачей: заведующая, Мушкетёров и Наташа. Все были в возбуждённом состоянии. Игорёк с лобным рефлектором на голове и с гортанными щипцами в руках суетился около пациента. Наташа с Ириной Леонидовной тревожно рассматривали рентгенологический снимок, то и дело тыкая в него пальчиками. Сам пациент был усажен в кресло для осмотра по всем правилам: запрокинутая голова, роторасширитель, стерильная простынь сверху – видимо, Мушкетёров безуспешно пытался достать инородное тело из глотки пациента.
– Коллеги? – обратил я на себя внимание.
Ирина Леонидовна тут же забыла про Наташу и кинулась ко мне.
– Пётр Иванович, как хорошо, что Вы пришли без замедления, – она нежно обхватила моё плечо, – Игорь Иванович не может справиться с эвакуацией инородного тела из ротоглотки!
– В глотке я достал бы! – раздражённо отреагировал Мушкетёров, – Кость на границе с пищеводом! На уровне грушевидных ямок!
Заведующая, расположенная спиной к Игорю, театрально закатила глаза. Она считала, что только я смогу справиться с этим клиническим случаем, и не скрывала этого. К нам подошла бледная Наташа. Я улыбнулся девушке, но она в этот раз проигнорировала моё внимание. Так же не заметила она и вольность в поведении заведующей.
– Вот рентген, – протянула она мне результат исследования, – Кость очень глубоко!
Я забрал из её рук снимок и поднял к свету. Мушкетёров не врал – крупная рыбья кость основательно вошла в ткани в нижних отделах гортани. По‑хорошему, тут нужна эндоскопия…
