"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей (прочитать книгу TXT, FB2) 📗
*Трата-та-та!* — «Вектор» в руках Пьера запел свою безумную песню.
Он работал короткими очередями по три патрона, целясь исключительно в сочленения доспехов и головы. Один из ветеранов, в рваном разгрузочном жилете, перемахнул через заграждение и в прыжке попытался распороть Пьеру горло. Шрам встретил его прикладом в челюсть, а затем в упор разрядил остаток магазина в живот. Серебряная экспансия превратила внутренности ликана в кашу, выплеснув фиолетовый дым из выходных отверстий.
— Одиннадцать в остатке! — крикнул Пьер, меняя магазин за доли секунды.
Жанна работала как метроном. Она не пряталась за укрытиями. Она двигалась между колоннами, стреляя из «Ремингтона» от бедра. Каждый её выстрел — это выбитый глаз или раздробленный хребет. Когда ликан подобрался к ней слишком близко, она выхватила пистолет и всадила три пули в упор, даже не сбив дыхание.
— Ахмед, гранату! — скомандовала она.
Ахмед швырнул «S-Mist» в центр зала, где Траоре собирал кулак для прорыва. Хлопок — и плотное фиолетовое облако накрыло Пастыря и его свиту. Ликаны зашлись в судорожном кашле, их регенерация начала давать сбои, а глаза — слезиться от едкой серебряной взвеси.
— Мой черёд, — прорычал Траоре.
Малиец рванул сквозь облако дыма. Он не бежал — он летел, игнорируя пули, которые рикошетили от его чудовищных грудных мышц. Он врезался в Коула, буквально вырывая баки огнемёта с мясом и металлом. Коул отлетел к стене, облитый собственным топливом, но успел щелкнуть зажигалкой, превращая всё вокруг себя в огненный заслон.
Пьер увидел, как Пастырь заносит огромную лапу над упавшим Коулом.
— Адама! Сюда, ублюдок! — Пьер выскочил из-за укрытия, отбросив пустой «Вектор».
В его руках была «Ультима». Дисплей ружья горел багровым. Три патрона. Всего три шанса.
*Бам!*
Первый дротик вошел Траоре в плечо, замедляя его. Малиец даже не вздрогнул, лишь повернул голову, и его татуировка на лице вспыхнула ядовитым светом.
*Бам!*
Второй дротик пробил ему бедро, заставляя гиганта припасть на колено. Зал наполнился криками и грохотом — Жанна и Ахмед добивали последних бойцов «Гаммы», превращая элитный отряд в гору дымящегося мяса.
Траоре поднялся. Из его ран валил густой пар, кожа вокруг серебряных снарядов чернела и лопалась, но он продолжал идти на Пьера. В его глазах не было ярости — только холодная, бесконечная пустота человека, который давно перестал быть человеком.
— Ты… просто… инструмент, — прохрипел Пастырь, замахиваясь для последнего удара.
Пьер нажал на спуск в третий раз, когда когти Траоре были в сантиметрах от его лица.
*Бам!*
Дротик вошел точно в раскрытую пасть малийца, прошил нёбо и застрял в основании мозга. Траоре замер. Его тело содрогнулось, из ушей и носа повалил фиолетовый дым. Он медленно, словно столетнее дерево, рухнул на колени прямо перед Пьером.
Пьер не стал ждать. Он выхватил артефактный нож и одним мощным движением полоснул по горлу Пастыря, завершая то, что не смогло сделать серебро.
Когда Адама Траоре понял, что это конец, его желтые глаза вспыхнули не страхом, а окончательным, самоубийственным безумием. Он осознал, что чистая сила «Гаммы» не спасет его от этого клинка, и решился на последний шаг.
Малиец резко отпрянул назад и сорвал с пояса инжекторный блок. Три капсулы с маркировкой «Z-Extreme» — мутагенным концентратом. Это была та самая «дрянь», концентрированный биологический хаос. С утробным рыком Траоре вогнал иглы прямо в солнечное сплетение и до упора вдавил поршень.
Его тело отозвалось мгновенно. Кости Траоре начали удлиняться с сухим, пулеметным треском, прорывая кожу и превращаясь в острые костяные гребни вдоль позвоночника и предплечий. Мышцы вздулись, становясь похожими на переплетенные стальные тросы, а из пор вместо пота повалил едкий фиолетовый пар. Это был уже не человек и даже не ликан — это было биомеханическое чудовище, накачанное смертью.
— Теперь… — прохрипел Траоре, и его голос превратился в рокот тектонического сдвига. — Мы… одного… хотя нет… лучше… немного… поиграем…
Он рванулся вперед. Удар его лапы снес бы голову любому, но Пьер, чьи чувства были обострены до предела, ушел в перекат. Артефактный нож в его руке пульсировал холодным синим светом, словно требуя крови этого монстра.
Начался бой на грани человеческих возможностей. Траоре двигался как размытая тень, его когти оставляли глубокие борозды в каменных колоннах, кроша гранит в пыль. Пьер кружил рядом, работая на чистых инстинктах; он наносил короткие, жалящие удары клинком, но раны на теле малийца затягивались быстрее, чем кровь успевала коснуться пола. Мутаген Лебедева превратил регенерацию Траоре в неконтролируемый лесной пожар.
Пьер чувствовал, что выдыхается. Каждое движение стоило ему титанических усилий, легкие горели от магниевой пыли. В какой-то момент Траоре поймал его в клинче, прижав к стене. Хватка гиганта дробила ребра, Пьер слышал их отчетливый хруст.
— Конец… — выдохнул малиец прямо ему в лицо.
И в этот миг, каким-то непостижимым чудом, Пьер нашел единственную брешь. Когда Траоре раскрыл пасть для торжествующего рыка, Шрам, перехватив нож обратным хватом, коротким и резким движением вогнал черное лезвие снизу вверх — прямо через нёбо, в самую глубину черепной коробки.
Артефактный металл с мерзким хлюпаньем вошел в мозг.
Траоре замер. Его тело выгнулось дугой. Но в последнем предсмертном спазме, прежде чем сознание окончательно погасло, он резко дернул головой. Его зубы, длинные и острые, как бритвы, сомкнулись на плече Пьера. Клыки прошили кевлар и глубоко ушли в мягкие ткани у основания шеи.
Это был короткий, почти случайный укус, но последствия были катастрофическими.
Черная, густая кровь Траоре, перемешанная с концентрированной «дрянью» и насыщенная аномальным серебром, хлынула из его ран прямо в открытые порезы на теле Пьера, заливая его плечо и грудь. Ударная доза мутагена и крови «Альфы» мгновенно смешалась с кровью Шрама.
Траоре обмяк и грудой искореженного мяса рухнул на пол, потащив Пьера за собой.
Шрам лежал в липкой луже, не в силах пошевелить даже пальцем. В ту же секунду всё его естество отозвалось диким, нечеловеческим жаром. Казалось, что каждая клетка его тела превратилась в раскаленный уголь. Внутренности скрутило судорогой, а в голове взорвалась сверхновая. Жар поднимался всё выше, заполняя грудь и легкие, пока не достиг горла. Пьер широко открыл рот, пытаясь вдохнуть, и в этот момент он отчетливо почувствовал это.
Его язык онемел. Во рту появился резкий, отчетливый и невыносимо едкий привкус.
Привкус холодного, мертвого серебра. Внутри Шрама что-то окончательно сломалось…
Тишина обрушилась на зал мгновенно. Только треск догорающего напалма и тяжелое дыхание выживших нарушали покой этой братской могилы.
Пьер стоял над телом Траоре, весь в черной крови, с ножом, с которого капала смерть. Он посмотрел на Жанну — она была ранена, прижимала руку к боку, но стояла. Ахмед помогал Коулу подняться из кучи обломков.
— Всё? — тихо спросил Ахмед, вытирая лицо от копоти.
Пьер посмотрел на обезглавленное тело того, кто когда-то был легендой Отдела, а затем — его ночным кошмаром.
— Всё, — Пьер вложил нож в ножны. — Вызывай «вертушки» Маркуса. Скажи, пусть забирают свой «антиквариат». Охота закончена.
Рассвет над горами был ледяным и пронзительно чистым, словно сама природа пыталась отмыть этот край от ночной бойни, но тяжелый запах паленого мяса, химикатов и запекшейся крови продолжал висеть над долиной липким саваном. Пока «Сигма», понурив головы и пряча глаза за разбитыми масками, спешно грузила своих раненых в «Сайлент Хоки», группа Пьера приступила к окончательной зачистке реальности. В глубине шахты Коул и Ахмед заканчивали установку зарядов прямо над телом Траоре и горой трупов его гвардейцев; это не была обычная взрывчатка — в центре зала они разместили термитные контейнеры, способные развить температуру до **2500°C**, чтобы выжечь саму возможность идентификации. Пьер стоял в дверях, наблюдая, как Жанна методично собирает с пола последние осколки серебряных дротиков и стреляные гильзы, не оставляя ни единой улики для будущих следователей или любопытных лаборантов. Когда Ахмед нажал кнопку на пульте, глухой, утробный рокот сотряс гору до самого основания, зев пещеры на мгновение изрыгнул ослепительно-белый столб пламени, а затем порода с грохотом сложилась внутрь, навсегда запечатывая Пастыря и его амбиции в раскаленной каменной могиле.
