"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Скибинских Екатерина Владимировна (бесплатная библиотека электронных книг .TXT, .FB2) 📗
После событий вчерашнего дня, а если точнее, вечера и ночи, Аспер чувствовал себя изрядно вымотанным. Сначала не понимал, почему, но потом осознал, что усталость ему даёт постоянное использование Дара. Он, даже без доступа к Материи остающийся именно боевым магом, всё же надеялся на случайное развитие Дара, переводящее его из мирной и во многом бесполезной плоскости во что-то более интересное и травмирующее, потому и не прекращал его использовать.
Разве что результата от этого никакого не было. Ну, да, он научился чётче видеть эмоции и легче отличать их проявления от чего-нибудь реального и осязаемого, но в бою-то это никак не используешь! Но Аспер не оставлял надежды, потому что Материя всё ещё ему поддавалась очень слабо, верной рапиры при себе он не имел, а на кулаках драться не умел и не хотел.
Ещё Вект рассказал подробнее про шамана. Не опасаясь внезапного возвращения своего брата или Астарота, он, сидя у Астерота в спальне, гораздо более охотно отвечал на его вопросы и делился тем, что знает.
Известно ему было, честно сказать, не так уж и много, но даже то немногое, что рассказывал Вект, способствовало зарождению интереса к ещё неизвестной Асперу фигуре. Местный шаман Оскион был в деревне белой вороной: пока все поклонялись Госпоже и тому, кто, вроде как, с ней разговаривал, то есть жрецу, проповедник иной магии, иначе и не скажешь, сильно выделялся. Он не был местным: приехал сюда когда-то, по слухам, из Города, — названия его Астерот так и не услышал, потому что все называли столицу просто «Городом», — и так и остался здесь жить. Вект любезно доложил и о том, что некоторые деревенские жители верят, что шаман не просто так приехал, а сбежал, подвергшись гонениям за свою необычную магию.
Его методы работы действительно в корне отличались от колдовства других: Оск отрицал необходимость Материи, утверждая, что магия человека не требует разделения на стихии. Он говорил, что может сотворить любое заклинание, не завися от того, к какой стихии оно приписывается. И, что самое странное и страшное, действительно мог.
Шаман, уверяя, что в этом ему помогают духи, которых сотни и который в той же время один, был способен на настоящие чудеса. Ему поддавались простейшие чары Материи Жизни, Света и даже Времени, а порой он и вовсе творил чудеса, не приписываемые ни к какому виду Материй. Свои способности он использовал в основном для того, чтобы помогать тем, кто приходил к нему с просьбой о помощи, но даже это не спасало его в глазах всей деревни: он всё ещё был возмутительным безбожником, отрицающим общепринятые истины, и не выгоняли его только из-за того, что он лечил людей.
Критики ради можно сказать, что его способности распространялись только на поверхностные заклинания, которые даже при незначительно развитом умении управляться с Материей можно было творить без вреда для мага по пять-десять раз в день, а откат шаман ловил сильный, позволяющий колдовать только пару раз в день. Магическую конкуренцию он выдерживал только благодаря тому, что магов-целителей в деревне не было.
Ученика, который обычно прилагается к каждому деревенскому магодеятелю, у Оскиона не было. Ему не доверяли, кто-то и вовсе побаивался — такой подозрительной личности никто своих детей отдавать не хотел.
Так что, наслушавшись рассказов про шамана, Аспер всё-таки решил рискнуть. Уверенности, что шаман сможет помочь с Матерчатыми каналами, не было, но у Астерота родилась идея, как можно использовать универсальные способности шамана в немного другой плоскости. Взяв с собой Векта в качестве провожатого и Убийцу в качестве охраны, он покинул участок. Из подвала не было слышно ни звука, но присутствие Астарота там он чувствовал.
Дорога до шаманского дома не заняла много времени, по пути позволив лишний раз полюбоваться на такую красивую в своей простоте деревенскую жизнь. В кронах деревьев, растущих у домов, щебетали птицы, бегали то тут, то там, собаки и кошки, из-за многих заборов можно было услышать кудахтанье или мычание.
Пристанищем шаманизма стала одинокая хижина, огороженная неровным забором, больше напоминающим частокол, с вальяжно разлёгшейся на нём лозой. Небольшой домик расположился в конце соседней улицы, так что весь путь медленным шагом занял минут семь, вряд ли больше.
Ни ворот, ни калитки в частоколе не было: их функцию выполнял узкий проход напротив крыльца. Проход был достаточной ширины, чтобы пропустить кого-нибудь худощавого, которыми, к счастью, и были Аспер и Вект, но кому-то шире них уже пришлось бы проходить боком.
Домик не отличался богатыми украшениями или вообще хоть чем-нибудь. Напротив, это была совершенно обычная маленькая избушка. Стены были из плотно подогнанных друг к другу стволов каких-то ошкуренных деревьев, а крышу, немного отойдя от образа традиционной хижины, сделали из досок с налепленной на них черепицей. Со стен на них смотрели небольшие занавешенные окошки, к входной двери вела узковатая, но аккуратная лесенка из трёх ступенек.
Вокруг избы Оск высадил какие-то растения, выглядящие на фоне хижины очень даже ухоженными и приличными. Каждый листочек и стебелёк были окружены заботой со стороны своего хозяина, рядом с ними не было ни одного сорняка, что Аспер видел по всей деревне, ни одного случайно проросшего цветка или травинки, а рядом со входом в дом стояло прикрытое дощатой крышкой ведро с небольшой лопаткой — то ли удобрение, то ли что-то на него похожее.
За осмотром дома и прилегающей к нему небольшой территории Аспер не заметил, что к ним вышел тот, к кому они пришли. При взгляде на него сразу становилось понятно, почему все проходы, — даже входная дверь, — были довольно узкими, а самым аккуратным местом была клумба.
Оскион оказался щуплым молодым человеком лет на пять-шесть старше братьев. Глядя на его сухую фигуру, легко было поверить в слова Векта про то, что шаман в детстве часто болел. Его лицо было исчерчено мелкими шрамами., а острые скулы и впалые глаза были явным свидетельством того, что ел, мягко скажем, плохо.
На голове острым шпилем смотрели в небо собранные в хвост чёрные волосы. Из-за необычной для деревенских людей причёски его лицо казалось ещё худее, подбородок — острее, и лоб — выше. Узковатые, немного раскосые глаза смотрели на гостей с огоньками радости. Вопрос «почему?», прозвучавший в голове Астерота, так и не обзавёлся ответом.
Одежда у представителя тёмного шаманизма была непривычной. Он вышел в жилете на голое тело и просторных штанах, дрожащих на слабом ветру. И если штаны были самыми обыкновенными, то жилет был словно разделён на две части. Левая половина была покрыта какими-то неясными письменами, аккуратно вшитыми в ткань блестящими от света нитками, а правая больше напоминала халат, чем жилет, потому что даже внешне ткань там казалась мягче. С левой стороны жилет аккуратно накрывал худое плечо, плотно к нему прилегая, а правая часть выделялась торчащим в сторону углом ткани.
Руки шамана, худые и покрытые шрамами, мелкими и не очень, были увешаны разнообразными браслетами, а на длинных тонких пальцах было хотя бы одному кольцу. При каждом движении рукой они тихо звенели, придавая образу шамана мелодичности. Указательные пальцы Оскиона украшали витиеватые металлические когти, словно сливающиеся с костяшками пальцев.
Шаман, несмотря на бледный оттенок кожи, худобу и довольно недружелюбный внешний вид, будто светился. Тяжело было это понять, ещё тяжелее — поверить, поэтому Астерот глянул на него через призму Дара и удивлённо раскрыл глаза. Внутри этот странный человек был ещё ярче и светлее, чем снаружи.
— Мне говорили, что Вы придёте. — Обратился он к Асперу, подойдя ближе. — Правда, не сказали, когда, но визит состоялся, значит, это уже не важно.
— Кто сказал, позвольте поинтересоваться? — Спросил недоверчиво Астерот, всё ещё пытающийся найти хоть какую-нибудь несостыковку между улыбающимся шаманом и его эмоциями. Тщетно. Пока он пытался то так, то этак применить Дар для разоблачения Оскиона, тот ответил:
