"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Глурджидзе Вахтанг "Вахо Глу" (бесплатные серии книг txt, fb2) 📗
А Гильденстерн — тот присмотрелся к форме, надетой на мародёров. И вскричал:
— Ну, я что говорил! Эти — с Плюмбума! Завезённые каннибалы. На нашивках у них пара флагов: розово-жёлтый и чёрно-коричневый. Это самые плюмбумические сочетания…
— Что они значат? — поинтересовался Брандт.
— Да ничего! Никаких перекличек с символикой сидских энергий. Просто на Плюмбуме эти вот сочетания договорились считать своими.
Хэмфри внимательнее присмотрелся:
— А ещё здесь написано: «Личная гвардия генерала Онара в добрую помощь Галактическому Альянсу». Что за Онар?
— Да богач один плюмбумический. С Плюмбума шлёт добровольцев на Эр-Мангали. Чтобы война продолжалась — между Альянсом и Сидом.
— Отчего же они в результате не на войне?
— На войне они, — молвил Макконнелл, — просто другими средствами! — Да и на кости сидянские показал.
Ну, по виду сидянские, хоть на деле-то перерожденческие. Хоть с каких-то сторон перерождение хуже.
С разных сторон. Что-то не нравится мне, что-то Макконнеллу.
3
Второй голос в истолковательной полифонии
(пренебрежительный тенор от Коннелла Р. Макконнелла)
Гадов спасли. В смысле, предателей человечества. Четверых санитаров его непонятно за что истребили.
Что вам сказать… Трудно мне было участвовать в экспедиции, где процветала моральная неразборчивость.
Что непонятно? Между Альянсом и Сидом идёт война. Это война между людьми и сидянами. В этот момент — неужели же не предательство перерождаться в нечеловеческие организмы? Да ещё превращать себя в сущие овощи, неспособные даже к самозащите, а не то что к войне? Что это, если не проба себя в дезертирстве?
И вот таких-то бывших людей Гильденстерн отчего-то велел спасать. Да от них бы спасти человечество, вовсе не наоборот!
Нет, не скажу, что каннибализм безвреден. Он развращает, наверное, гастрономический вкус. Я, таким образом, против того, чтобы ели перерожденцев. Но, как мне кажется, всё-таки лучше так, чем совсем их не трогать. Дело не в том, что в Содомском посёлке полно разврата. Дело-то в том, что бывает разврат политически вреден. Формы разврата, которые могут работать на противную (сидскую) сторону не должны быть терпимыми в эр-мангалийском обществе — я уж молчу о цивилизованном юрбургском и о богатом сообществе на Санта-Монике и Парадизе.
Только представить, что это куда-нибудь распространится!.. Тут поневоле захочешь, чтобы работали разные парни самоотвержено. Если же нечего есть им, так как в округе сбежали животные (так бывает) или же попросту некогда поохотиться (перерожденцы не ждут!), пусть поедали бы уничтоженых, ибо кому их жалко? Только тому, кто не любит Альянс и сторонник Сида.
Вот такие по этому поводу соображения. И такие ещё: вот, казалось бы, мы не при чём. Экспедиции нашей надо было попасть в Содом, а каннибалы мешали нам это сделать. Вроде, в таких уж условиях было оправдано истребить полезных ребят — в смысле, оправдано целями экспедиции.
Но не будем спешить. Экспедиции надо было пройти — это правда. Мародёры бы нас не пустили — наверное, так. Но куда мы спешили? Туда же, к Содому. То есть, туда, куда очень стремился Хойл.
Нам, как и Хойлу, близки недостойные цели?
Так не должно быть. Совсем не должно быть так.
Двигаться надо согласно разумному плану. Выявлять демонические аномалии — это надо. Конечно, никто не спорит. Выполнять указания бабилонского коменданта — тоже надо, поскольку же договорились.
Но к Содому-то?.. Ну зачем нам переться к Содому? Гильденстерн не ответит. Очень уж скрытен он, Гильденстерн.
4
Третий голос в истолковательной полифонии
(лирическое контральто от Кеннета Барбера)
Жаль, что перерождение к вырождению нас приводит. Перерожденцы слабее, чем были когда-то мы. Видя, что сделалось с доктором Хойлом, понимаешь невольно всю глубину его слабости. (Странно, конечно, видеть его таким)…
Правда, он так мне сказал:
— Мы развиваемся. Мы скоро станем опять сильнее. Как разовьёмся настолько — то будем сильнейшими в расовом пуле на Эр-Мангали!
Он-то доктор, конечно. И даже большой учёный. Но не нашёл же в подкрепление этой веры ни одного рационального аргумента.
Только единственно то, что что спустя где-то год после перерождения восстановилась и речь, и память, и способность хоть относительно связно мыслить.
Только вдобавок и то, что Мэри Бастинда Сью ухитрилась подняться из подвала опять в правительницы. Что заставляло бы предполагать в ней сильную волю, если не помнить, как она добивалась своей реставрации.
Соблазнением. Только. Больше-таки ничем.
А не срослось бы, так где бы она была?
Свергли Рамиреса люди — не перерожденцы. Люди, что помнили, как было раньше при ней. Люди узнали, что перерождение не однозначно приводит к идиотизму. Люди услышали снова сохранную речь своих бывших гламурно блестящих лидеров. Люди узнали Бастинду — и доктора Хойла тоже. Люди глазели на бурный задор, что приводил их тела в совокупительное движение. Люди судачили: ой, как задорно, как долго! Людям хотелось того же и для себя. И безопасно, что главное, думали люди. Годик пробудешь совсем идиотом — так то не беда! Там ведь на выходе все удовольствия сразу — без перерыва, без всяких забот, без стеснения. Тело другое — но можно и в нём отыскать пусть извращённую, но красоту! И ведь как оно заразительно наслаждается!
Так полагали те люди, что свергли Рамиреса — дали ему от ворот поворот и по шее нафиг.
Я же сам наблюдал, как всё это происходило. Я был зевакой тогда — томным содомским зевакой. И не верил словам любимого мной Джона Грэди: «Помяни моё слово, придётся рвать когти отсюда!». Грэди-то был — скажем честно, агентом Альянсом. Старым агентом, одним из первейших на Эр-Мангали. Потому-то и принял обоих тех старцев — Нулбрайта с Саллименом. И работу нашёл им — как раз по способностям, в смысле, в элитном борделе геронтофилов. Он им помог, на обратную помощь надеялся. Думал, что примут его в Бабилоне, как своего…
А оказалось, что им не нужны конкуренты. А ещё не нужны им свидетели их позора. А уж такие свидетели, что способны интриговать в коридорах Альянса им будто нож по холодным сердцам их каменным.
А результат… Да всё сказано про результат!
Мир ужасен, ужасен во всём. Во всём.
Грэди умер, Содом обнаружил слабость.
Кто остался в Содоме Свободном: одни лишь перерожденцы. Неспособные сами защитить своё право на жизнь и секс. Люди, которые принесли реставрацию — те уж давно переродились и сами. Но не настолько давно, чтобы выйти из стадии идиотов. Люди другие ушли, как и я, в Бабилон. В место, где ханжество духа сильнее всего. Где либертинов Содома ханжи-интриганы убивают чужими руками, норовя приспособить для этого даже зеонских одержимых сектантов.
Вот и где мог сыскаться на жуткой планетушке Эр-Мангали уголок настоящей свободы и красоты, чтобы мог там приткнуться несчастный бедняжка Кен Барбер?
Не в Содоме, увы. Он Посёлок-которого-нет.
Приближаясь к нему, ярче чувствуешь всю безвозвратность.
5
Вновь первый голос в истолковательной полифонии
(бас упокойный от Фредерика Мак-Кру)
На оставшемся нам до Содома отрезке дороге Гильденстерн с Кеном Барбером чуть ли не наперебой то опрашивали, допрашивали доктора Хойла по вопросу о нынешней жизни в посёлке. Помогал им тот факт, что помянутый доктор хорошо говорил уже по-человечески (кстати, спутник его — тот, что менее разговорчивый, этот скилл до сих пор не восстановил).
Барбер, в частности, спрашивал:
— А вставляет вам сверху по-прежнему Мэри Бастинда?
— Да, она, — подтверждал доктор Хойл. — Как и в лучшие времена, если ты понимаешь, о чём я сейчас вспоминаю.
