Клинок Сибура: Охотник (СИ) - Гор Алекс (книга регистрации txt, fb2) 📗
Перед глазами всё плыло, но на губах парня, несмотря на то что он прекрасно понимал, что с ним будет дальше, появилась довольная улыбка, ведь в конечном итоге он смог выполнить задуманное. Правда вот недолго она удержалась на лице, потому что внезапно на него накатил приступ дурноты, и Лакин, согнувшись пополам, исторгнул из себя содержимое желудка, смешанное, судя по цвету, не только с его кровью из повреждённых токсинами сосудов, но и с той жижей, которую он случайно проглотил во время нахождения во внутренностях заглота.
Дурнота накатывала волнами, и единственное, что ещё успел сделать находящийся в шаге от смерти сибурианец, — это влить в себя несколько глотков воды из фляги, после чего медленно осел, скрючился и потерял сознание.
Сколько Лакин находился в таком состоянии, он так никогда и не узнал, хотя впоследствии, расспросив небесных торговцев, примерно смог подсчитать, но это было уже не важно. Очнувшись, Стакс почувствовал себя так, как будто этот самый заглот несколько раз прополз по нему и вдобавок попытался пережевать. Болело всё тело, ногу нестерпимо дёргало, а глаза ужасно чесались, но тем не менее он пришел в себя, а это значит — судьба оставила его в живых.
— Сибур, отец мой, благодарю тебя за то, что позволил добыть этот трофей, — прохрипел парень, и, найдя глазами фляжку, жадно выпил остатки воды — всё до капли.
Стало чуть-чуть полегче, и он смог сесть. В первую очередь нужно было осмотреть повреждённую ногу. И, к сожалению, то, что Лакин увидел, его совсем не обрадовало. Там, где кость пропорола бедро, всё распухло, кожа посинела, а часть тканей вокруг разрыва уже начала отмирать. Поэтому пришлось думать, как бы помочь себе самому. Нож, которым можно было бы срезать гнилое мясо, остался где-то в заглоте, и лишь клинок небесных торговцев всё ещё находился в чехле на бедре — благо что парень догадался туда его засунуть. Вытащив оружие, он осторожно приблизил его к ране, сжал зубы, активировал кнопку на рукояти и принялся безжалостно уничтожать омертвевшие ткани, буквально прижигая их. Боль стегнула по нервам, но уже достаточно опытному охотнику не в первый раз в жизни приходилось оказывать себе помощь, поэтому он остановился только когда убедился в том, что большего сделать уже не может. Затем Стакс нашёл на дне сумки куски ткани, разорвал их и туго перебинтовал рану. Если повезёт, и Сибур ему поможет, то он сможет дойти до селения. Но после всего, что он пережил, это уже не казалось ему чем-то сложным.
Закончив с перевязкой, сибурианец собрал свои вещи, после чего вернулся обратно в пещеру и тщательно осмотрел экипировку мёртвых соплеменников. Вооружился неплохим ножом, а затем подумал и разделал обоих мертвецов. Его собственная одежда, пропитавшаяся желудочным соком заглота, похоже, пришла в негодность. Уж на что крепкая она была, но, увы, не смогла выдержать агрессивную среду. Когда Лакин пришёл в себя, кожа потеряла эластичность и наверняка бы ему только мешала в дороге. Тело парня и без того зудело, поэтому он собрал себе новый комплект и переоделся. Последний раз взглянул на тушу заглота, после чего всё-таки решил, что надо бы взять какое-нибудь доказательство для соплеменников, и, используя всё тот же нож небесных торговцев, вырезал несколько зубов из полураскрытой пасти монстра. Всё-таки он сдох, и сейчас к нему можно было беспрепятственно приближаться.
Закончив со всеми насущными делами, молодой охотник накинул на плечи рюкзак, подкрепился на дорогу одним из оставшихся пайков и пустился в обратный путь, ежесекундно корчась от боли в ноге. Полученное повреждение сильно беспокоило его, но делать было нечего, и оставалось надеяться, что его крепкий организм сможет справиться. Идти предстояло ещё неделю, если не больше, учитывая то, что его скорость сильно снизилась. Правда, по дороге ему повезло найти несколько растений, которые местные жители использовали в качестве лекарственных средств. Стакс тщательно пережевал их и наполнял этим составом рану.
Сибурианцы — народ крепкий, и даже серьёзные повреждения редко способны сломить их дух, однако на этот раз Лакин должен был признать, что никогда прежде с таким вызовом он не сталкивался. Но тем не менее юноша упрямо шёл вперёд, останавливаясь только на ночлег, традиционно забираясь на какое-нибудь дерево.
К исходу вторых суток он вынужден был констатировать непреложный факт, что эта охота, похоже, дастся ему слишком дорого, потому что, проведя рукой по голове, он вдруг обнаружил в своей ладони несколько пучков волос. Затем потянул ещё за несколько прядей, и они практически без сопротивления отделились, да и кожа парня покрылась кое-где небольшими нарывами. И это несмотря на то, что как только он добрался до первой же заводи, он постарался, несмотря на возможную опасность, помыться, хотя предпочитал этого никогда не делать.
На третьи сутки нога начала опухать, вдобавок начало знобить, а это являлось плохим знаком. Но Лакин шёл и шёл вперёд, находил относительно чистые затончики, фильтровал воду и жадно пил её, потому что жажда стала мучить его практически непрерывно. С каждым днём переставлять ноги становилось всё тяжелее и тяжелее, но юноша знал, что нужно дойти во что бы то ни стало. И он шёл. Несколько раз на него нападали болотные твари, и если поначалу он достаточно легко с этим справлялся, то на исходе седьмых суток он, пожалуй, впервые за последние несколько лет получил болезненный укус, заставивший его потерять ещё день, проведя его безвольно лежащей тушкой на дереве. После чего снова двинулся дальше, на этот раз едва двигаясь вперёд.
Иногда мысли сбивались, путались, и тогда парень почти бессвязно бормотал, обращаясь к душе планеты, к Сибуру, умолял о помощи, объяснял причины своих поступков, просил прощения и в этом находил силы для того, чтобы не сдаться, не остановиться в этих бесконечных гнилых пространствах и не стать добычей его обитателей.
И вот, наконец, к исходу одиннадцатых суток, когда вокруг давно уже были хорошо знакомые места (правда, парень их совсем не узнавал, потому что и зрение давно уже стало подводить), он всё-таки добрался. Едва шевеля опухшей ногой, подволакивая её, он всё-таки наконец-то вступил на землю селения.
К этому моменту его собрались встречать практически все жители, с каким-то затаённым страхом наблюдая за этим страшным существом. Потому что Лакин изменился: его голова полностью облысела, кожа покрылась мелкими нарывами, а сам весь словно высох, потеряв, наверное, около четверти своего прежнего веса. Словно зомби, не обращая никакого внимания на встречающую его толпу, молодой охотник прошёл сквозь неё, и никто не осмелился его остановить, никто не спросил о результатах его дерзкой вылазки. Он просто прошёл мимо, мечтая только об одном — побыстрее оказаться на своей территории, там, где когда-то жил его отец и мать, которую он практически не помнил.
Стакс не дошёл до кожаного полога хижины — оставалось каких-то пятнадцать метров, когда он не смог сделать очередной шаг и, потеряв сознание, упал лицом вперёд. Почва родной планеты Сибура достаточно мягко встретила его, погасив удар, и разум юноши улетел куда-то далеко-далеко, к звёздам.
Толпа, мимо которой он прошёл, двигалась следом, поэтому к нему сразу же подскочили несколько соплеменников, а следом подошёл и старейшина. Мужчины деловито осмотрели его тело, и сразу же обнаружили ужасающую раздутую рану на его бедре, после чего подняли Стакса на руки и понесли туда, куда он так хотел добраться. Спустя всего несколько минут в хижину вошло несколько женщин, знакомых с врачеванием, и они принялись пытаться спасти вернувшемуся жизнь.
Лакин метался в бреду трое суток, прежде чем наконец-то смог открыть глаза. И первым же делом, дико озираясь, начал искать своё имущество. Его рюкзак стоял нетронутым у изголовья лежанки. Юноша немного успокоился и, увидев сидящую неподалёку соседскую девочку, хрипло спросил:
— Корабль прилетал?
Маленькая пигалица отрицательно покачала головой, заверив его, что никого давно не было, после чего выбежала, и спустя полчаса в жилище парня заявилась целая делегация из старых и уважаемых охотников во главе со старейшиной. Мужчины молчали, оставляя право говорить старшему, и Боргис наконец-то соизволил открыть рот:
