"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Глурджидзе Вахтанг "Вахо Глу" (бесплатные серии книг txt, fb2) 📗
И — внезапно — оно! Долгожданная наглая ложь! От кого: от «роуз-айлендырши» Беатрисо! Псевдодама, определённо, хитрила, заявляя о своём дружелюбии в отношении генералов-покойников.
Гельм повторил вызвавший бурю вопрос — и реакции повторились. Всё, начиная от кожно-гальванического рефлекса и завершая тончайшими модуляциями голоса Беотрисо, подтверждало: она (оно) тех генералов и на дух не переваривает. Даже сейчас, когда те основательно умерли.
Тут бы сказать:
— Беатрисо О. Вудвортс, вы обвиняетесь в шпионаже! — и заключить под стражу.
Но драматического эффекта всё равно бы не вышло. Ведь Беатрисо давно загорает на гауптвахте, заключена незадолго до отправки курсантов на большие учения. В общем, шпионку не удивишь внезапным её раскрытием. Остаётся порадоваться самому, потихоньку.
И прояснить основания, повлекшие прозвучавшую ложь. Не предъявляя пока подозрения в наихудшем.
Веско заметил ей (или ему):
— Беатрисо О. Вудвортс, вы перед нынешним испытанием обязались говорить только правду: именем Альянса клялись! — Беатрисо кивнуло, подтверждая справедливость напоминание. — Тем не менее, при ответе на последний вопрос вы настойчиво лжёте. Чем объясните это своё поведение?
— Это чувства, — сказал роуз-айлендер женского облика. — Мне они недостаточно подконтрольны. Мне бы хотелось о всех генералах помнить только хорошее. Искренне бы хотелось. Но не могу: нанесена была травма моей восприимчивости.
И детектор всю эту тираду пропустил, как правдивую.
— Генералы вам сделали что-то плохое? — полюбопытствовал Гельм.
— Не все трое. Но Шварцкопф… — повисла пауза. Но, несмотря на затруднение в речи, тонкий прибор не детектировал ложь. — Шварцкопф ко мне… подкатывал. Ну, как к женщине…
— Вы же не женщина, — строго напомнил Гельм.
— В том-то и дело! — с жаром воскликнуло Беатрисо. Жар, если верить прибору, был тоже искренний. — В том-то и дело, но Шварцкопфу… Ему было всё равно!
— Он изнасиловал вас?
— Верней, попытался, — проговорило с каким-то нелепым, но искренним всхлипом. — Сопротивление …грубо преодолел. И, полагаю, наверняка бы достиг своей сексуальной цели, если бы понял, как это осуществить.
— Вид обнажённого тела поставил его в тупик?
— Именно так. Он не верил, что роуз-айлендерс бесполы по-настоящему.
Ладно, всё разъяснилось. Нелепо бы было подозревать жертву насилия в шпионаже.
— Что ж, — произнёс инститорис больше для протокола, чем в диалоге с роуз-айлендером Беатрисо. — Мы зафиксируем, что агрессивные чувства имеют место не в отношении всех троих генералов космофлота Альянса, а лишь одного, допустившего по случайности несколько грубый способ коммуникации.
— Не по случайности! — последовал неожиданно твёрдый ответ. — Если бы! — с горечью молвило Беатрисо, подтверждаемое детектором. — Этот мерзавец Шварцкопф приставал не только ко мне. Не пропускал в Академии ни одной юбки! А уж Рамсфельд — тот полный урод: клеился к роуз-айлендерам даже мужского образа, только по трусости предпочитал курсантов — те, как-никак, посильней от него зависели.
Экие тайны вскрывает детектор лжи! Кстати, Альянс инститориса не похвалит за их раскрытие. Можно, конечно, кивать на детектор, но не поможет. Кто-то решит, что с его стороны была подтасовка. С целью нарочно порочить имена генералов неудобными фактами.
Ладно, пораньше бы стоило думать, а что теперь…
51. Фенбонг
Гельм очень сильно хотел, но не нашёл Клапациуса. Фенбонг нашёл, хоть особенно не хотел. Он поступил так единственно из соревновательности. Но, надо это признать, соревновался он с монсеньоришкой не на благо Альянса, а просто так.
Чтоб монсеньоришке стало обидно.
Гельм-то привычно считал себя самым умным. Думал: раз умный решил, что Клапациус человек, то вариантов других вообще не предвидится. Либо живой человек, либо же текст человека в библиотеке. Вот путь в тупик.
Ибо все списки курсантов, преподавателей, администрваторов и технического персонала не содержали какого-либо Клапациуса, но могли содержать — под каким-то иначе звучащим именем. Ибо и в библиотеке файлов Клапациуса не попадалось, но могли бы попасться — в каком-то неявном смысле.
Этак будешь искать, но ничего не найдёшь, только всю жизнь проведёшь в процессе. Только процесс окажется состоянием и называться будет не поиском, а застоем. Вам туда надо? Пожалуйте, монсеньор!
Фенбонг не Гельм, он имеет в запасе вечность, но и ему в тупиках некомфорно, а в ментальных — в особенности.
Он пошёл от иного предположения, чтобы в тупик не попасть. Да, от такого, которое перед Альянсом не оправдаешь. От того, что Клапациус — будь человеком он, или же нет, засекречен Альянсом и тщательно спрятан. Именно здесь, в Академии.
Спрятан от Гельма — ему ведь запрещено о Клапациусе допытываться. Спрятан от Эдсона как его партнёра (ну и от Фенбонга — это, понятно, уже последствие). И — в идеале-то — много ещё от кого. Хоть с идеалом реальность и не совпала. В смысле, что кто-то Клапациуса нашёл.
Три генерала? Наверное. Впрочем, не факт. Ведь генералы, возможно, и допуск имели к Клапациусу. Смерть их не стала простым и понятным результатом нарушения режима секретности. Вряд ли Альянс посылал бы следственную комиссию, если бы в гибели их совсем не видел проблемы. Нет же: в Альянсе не поняли: почему?
Или всё поняли, но задурили монсеньоришке голову? Чтобы использовать в целях локализации настоящей проблемы.
Тот, кто нашёл Клапациуса без спросу, ну или те, кто нашли — ныне сидят на гауптвахте и общаются с Гельмом, который старается их не слушать. Русский шпион? Есть ли где-нибудь среди них в самом деле какой-нибудь русский шпион, это ещё вопрос. Но кто есть без вопросов — те, кто нашёл Клапациуса. Обозвать их шпионами — очень удобный способ не произносить настоящего имени для их прегрешения.
Значится, так, понял Фенбонг, именно некто, а может быть, нечто, именуемое Клапациусом, и составляет наиглавнейший проблемный фокус. Ибо Клапациус был ненадёжно спрятан.
Спрятан он был не только от внешней комиссии, но и от внутренней: та и распущена лишь потому, что не вняла запрету. От Адальберта — тоже, должно быть, прятали. Хоть он и ректор, обязан был всё здесь знать.
Где же он спрятан? Должно быть, в каком-то месте. Видимо, где-нибудь в здании Академии, благо, здесь тот ещё лабиринт с кучей проходов и помещений — явных и засекреченных. Но бесполезно то место искать на голографическом плане — даже с учётом раздобытого Эдсоном допуска.
Ибо Клапациус — он составляет секрет не такого рода, чтобы к нему мог предоставить допуск непосвящённый ректоришка Адальберто. Только не он. И никто в Академии — вряд ли Альянс что-то доверил бы роуз-айлендерам. Вот генералы, с особенной миссией посланные — те, вероятно, знали особый путь. Лишь по причине их смерти это знание стало достоянием посторонних.
Все посторонние по велению Гельма заперты на гауптвахте. Там инститорис их проверяют на знание лишнего ценным прибором — детектором лжи. Да уж, прибор применить — это хитрый ход. С ним монсеньоришка, может быть, сможет удачно вывернуться: и не узнать ничего суперопасного о Клапациусе, и безошибочно определить носителей знания. Их устранить — и задание выполнено. Гельма — к награде, а Фенбонг… А Фенбонг что?
Фенбонг, похоже, будет оставлен с носом.
Если, конечно, позволит такому быть.
52. Фенбонг
Фенбонг позволит? Ну нет! За позволением — это к кому-то другому. К ректоришке Адальберто — этот трусливый болван только и делает, что позволяет. Чем подрывает и силу, и власть Альянса.
Фенбонг иной. Он позволять не станет. Он показал уже, как он умеет мыслить: ровно за два часа с ходу решил проблему, над которой так долго бился трусоватый тугодум инститорис.
