Ноша хрономанта 10 (СИ) - Мясоедов Владимир Михайлович (книга бесплатный формат .TXT, .FB2) 📗
— Раскисать рано. Да и бессмысленно, — сказал сам себе я, давя душевные переживания и протягивая руку за пультом от телевизора. — Хватит жалеть себя, Тимофей! Ты ещё не стар, в общем-то здоров, проживаешь в собственном доме, да каком доме, настоящей махине в два с половиной этажа, которую зимой черта лысого протопишь… Мир идет прямым курсом в жопу? Ну, и пусть себе идет, а мы будем делать то же самое, что делали в любых сложных ситуациях наши доблестные предки! Выживать, жрать и размножаться! Только надо найти с кем, и чтобы не оказалось как в прошлый раз, когда внезапно обнаруживаешь на сиськах своей невесты синяки и следы засосов явно не твоего авторства…
От мрачных размышлений меня отвлек истошный женский крик, который почти сразу же оказался перебит громким злобным рыком. И источники этих звуков находились ко мне очень близко, что было нехорошо…Особенно нехорошо, когда ты точно знаешь, что твои соседи люди приличные и не склонны к пьяным дракам или громким истерикам, а в мире уже не первый год творится какая-то крайне подозрительная фигня, от которой веет даже не банальным переделом власти и очередным обострением повального идиотизма, а натуральной мистикой, которую не слишком успешно пытаются скрывать разного рода правительственные заговоры…
— Не грабители, — мысленно констатировал я, осторожно приближаясь к окну. Через стекло было видно, что на стене соседского дома висит какая-то большая темная дрянь, смахивающая не то на крупную обезьяну, не то на маленького медведя с очень длинными конечностями. Висит и шарит своей лапой внутри человеческого жилища, откуда и несутся истошные визги на целых два голоса, ведь к голосящей со всей силы женщины присоединился её супруг. Поскольку дома у нас построены по одной и той же схеме, с уверенностью могу предположить, что данное помещение является большой удобной спальней, ибо сам в такой же нахожусь. — Жаль…
У меня уже давно рядом с кроватью стоял оружейный сейф, который последнюю пару лет никогда не запирался, если я дома. Выхватить оттуда ружье и зарядить его было делом пяти секунд. Гораздо больше времени, ну может секунд пятнадцать, потребовалось на то, чтобы аккуратно распахнуть свое собственное окно, стараясь не издавать лишних звуков, просунуть ствол между прутьями решетки и решиться нажать на курок. Я не сомневался, что попаду, ведь расстояние было плевое. Однако имелись некоторые опасения в том, что на это существо подействует самый обычный свинец, ибо обычным животным оно точно не являлось. Не водятся в Подмосковье гориллы или орангутанги, а для сбежавшего из цирка медведя пропорции у этой твари были все же сильно не те, ибо не бывает у нормальных косолапых таких тонких и длинных конечностей, что как бы не длиннее туловища.
Гладкоствольный двуствольный дробовик, предназначенный якобы для охоты на зайцев, уток и прочую мелкую дичь, рявкнул сразу обоими стволами, чувствительно лягаясь в плечо, но посылая в спину неведомого существа сноп крупной рубленой картечи, имеющей шансы пробить даже толстую кабанью шкуру. Попади такой дуплет в человека, напялившего на себя бронежилет, и тому бы переломало кости. У висящего на стене дома существа бронежилета не было, а потому из появившейся точно в центре его туловища раны в разные стороны брызнули какие-то темные обрывки: то ли мех, то ли кровь…Но падать вниз будто мешок с картошкой, чтобы сдохнуть всем на радость оно не захотело. Более того, невероятным образом развернулось на одном месте, словно какой-то цирковой гимнаст, продемонстрировав чуть более светлый живот и отвратительную морду, в которой не было ничего общего ни с обезьянами, ни с медведями. Скорее с пиявками, ибо большую часть его «лица» занимала большая круглая пасть, сейчас распахнутая в злобном рычании и демонстрирующая какое-то просто неприличное количество зубов, непонятно как внутри помещающихся. А еще оттуда непрерывным сочилась какая-то жидкость, кажущаяся очень темной. Кровь? Надеюсь, что кровь, а не слюна или какие-нибудь там пищеварительные ферменты, которыми можно плеваться в добычу, а заодно разъедать сталь, кирпич, стекло и нежную человеческую плоть.
— Ну и урод же ты, — только и смог пробормотать я враз пересохшим горлом, не глядя пытаясь перезарядить свою двустволку, купленную в те счастливые времена, когда оружие гражданам еще продавали, пусть и по предъявлению охотничьего билета. — Но — живучий…
Оттолкнувшись от стены соседского дома, монстр прыгнул прямо к моему окну, будто громадный кузнечик, явно позабыв о предыдущей своей добыче и пожелав расквитаться с обидчиком. Я отшатнулся назад, роняя один из патронов и едва успел убрать из зоны досягаемости твари свою двустволку, когда его передние лапы вытянулись вперед, хватаясь неожиданно длинными и тонкими пальцами за прикрывающую стекло решетку…И тварь, повисшая на ней, с диким болезненным шипением затряслась словно в эпилептическом припадке, шумно колотясь всем телом об разделяющие нас металлические прутья и кирпичи. Ну, еще бы! У меня тут все под напряжением! Решетки на окнах, мотки колючей проволочки с внутренней стороны забора, металлические дверные ручки на внутренней двери в прихожей и парочка ступенек на лестнице, которые деревянными только притворяются…Все для гостей дорогих, но незваных, желающих либо ограбить хозяина данной недвижимости, в недалеком прошлом довольно элитной, либо сделать с ним нечто гораздо более худшее!
Один патрон я все-таки успел зарядить в свое ружье, а потому без тени сомнений и с расстояния какого-то полуметра выстрелил им точно в распахнутый рот ужасной твари. В верхнюю его часть, так чтобы расходящиеся веером картечины имели максимальные шансы зацепить мозг, если он в этой башке где-то все-таки есть. И, видимо, был! Во всяком случае, когда значительный кусок его жуткой морды перемололо в фарш, брызнувший во все стороны потоками темной крови, до того непрестанно дергающееся и злобно шипящее чудовище как-то резко обмякло и заткнулось. Тело его все еще продолжало колотиться в судорогах, но уже как-то не так, слабо и без огонька…
— Ну, с почином, — только и смог сказать сам себе я, изучая тело невозможной, казалось бы, твари. И, конечно же, заряжая в ружье новые боеприпасы. Ну, чисто так…На всякий случай. Вдруг это нарушающее одним своим существованием законы биологии страховидло вдруг возьмет и регенерирует?
Монстр, однако же, решил преподнести мне совсем другой сюрприз. Он начал…Таять. Ну, или очень-очень быстро гнить, не издавая при этом какого-либо неприятного запаха. Темная шерсть твари расползалась какой-то пузырящейся бурой пеной, что в свою очередь за считанные мгновения обращалась в ничто. За ней принялась исчезать плоть, а потом и обнажившиеся кости. Впрочем, последние все-таки оставляли кое-что после себя. Когда порядком усохшая туша буквально через пару минут плюхнулась вниз, поскольку разрушающиеся лапы не сумели выдержать веса всего остального организма, пусть и уменьшившегося, то кисти её остались на моей решетке, в которую вцепились намертво. А когда не стало их, то на подоконник ночной ветерок задул крупицы какого-то странного порошка, вроде бы и темного, но в то же время переливающегося всеми цветами радуги…
— Надо будет проверить их на радиацию дозиметром, — решил я, наконец-то отлипая взглядом от отвратительного, но вместе тем и чем-то завораживающего зрелища. Ну, теперь хотя бы понятно, почему так мало наглядных свидетельств всей той дряни, которая происходит с каждым годом все чаще и чаще…Если страшно изувеченных человеческих трупов не считать. А также пропавших без вести людей. И городов, уничтоженных подчистую якобы из-за вспышек неизвестных смертельных заболеваний, но требующих почему-то не карантина и врачей, а ковровых бомбардировок, минных полей и автоматчиков, которым приказали стрелять на поражение. — Эй, соседи! Вы там живые⁈ Соседи-и-и!!! Христофор Николаевич! Света! Вика! Кто-нибудь⁈
— Тимофей! У тебя есть бинт или жгут⁈ — Громкий и малость истеричный мужской голос хозяина дома меня успокоил. Раз кричит и спрашивает именно нашатырь, а не жгут или бинт — значит они там живые. Наверное… — Света кровью истекает, и я её остановить не могу!
