Кротовые норы (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич (читать книги онлайн бесплатно без сокращение бесплатно .txt, .fb2) 📗
Первой армией сектора, разумеется, располагает Содружество, у них больше всего кораблей, людей и денег, только вот в реальных столкновениях, если не считать регулярных рейдов Кочевников, эта армия не бывала уже очень давно. Второе же место зависит исключительно от точки зрения, обычно спикеры отдают его своей армии. Имперцы считают, что вторые они, Кэмпбеллы заявляют, что имперцы лишь третьи, «Ватанабэ» предпочитает хранить многозначительное молчание, а мнение «Си-Макса» по понятным причинам уже никого не интересует.
Диспетчер не стал отвечать на провокационный вопрос и снова пропел песню о должностной инструкции и прямом распоряжении.
«Адмирал Лазарев» развернулся.
Капитан Куприн заявил о внезапных неполадках в прыжковом двигателе и скинул диспетчеру весьма правдоподобные коды ошибок.
Диспетчер сказал, что сожалеет, но ничего не может сделать и снова потребовал, чтобы крейсер убрался отсюда, иначе он будет вынужден открыть огонь.
Во внутреннем чате корабля высокопоставленный имперский дипломат граф Бояринов предложил прекратить препираться с бородатым мудозвоном и жахнуть из всех орудий во славу императора, чтобы вспышку с планеты невооружённым взглядом можно было рассмотреть, и все остальные бородатые мудозвоны навсегда запомнили, на кого в этом секторе пространства можно залупаться, а на кого — точно не стоит.
Капитан Куприн попросил разведку не лезть во флотские дела, не говорить под руку и не мешать выбирать позицию и наводить орудия.
Диспетчеру же Куприн сообщил, что ему нужно не менее получаса, чтобы перезагрузить программную оболочку прыжкового двигателя.
Диспетчер дал ему две минуты.
Капитан Куприн сказал, что этого мало и приказал поднять защитные поля.
Диспетчер заявил, что склонен расценивать поднятие защитных полей, как акт агрессии.
Капитан Куприн сообщил, что он ни черта не агрессор, а командир мирного имперского крейсера, но будет делать все для защиты вверенных ему людей и корабля, и лучше бы местным не нарываться.
Судя по паузе, которую взял диспетчер, он срочно совещался с оказавшимся поблизости тигром революции, но его аргументы тигра ни черта не убедили, потому что он повторил требование очистить локальное пространство от имперского корабля.
Ладно, сказал капитан, вроде бы, мы уже подчистили все ошибки и готовы попробовать уйти, но если что, все это будет на вашей совести.
Диспетчер выдохнул и сообщил, что на все воля Аллаха, и в этот момент, когда всё уже вроде бы решилось и все расслабились, «Адмирал Лазарев» жахнул из всех своих бортовых орудий, а потом добавил главным калибром.
Малые боевые станции были вынесены первым же залпом.
Две средние получили повреждения, что не помешало им дать ответный залп, но его интенсивности оказалось недостаточно, чтобы пробить защиту крейсера.
Третья станция вообще ничего сделать не успела, поскольку по ней отработал главный калибр, ювелирно угодивший прямо в основной реактор, взрыв которого вызвал вторичную детонацию, после чего боевая станция исчезла в краткой, но довольно впечатляющей вспышке.
Повторным залпом «Адмирал Лазарев» добил две оставшиеся станции и лег в дрейф рядом с кротовой норой, повернувшись в планете носом, чтобы уменьшить проекцию мишени. Впрочем, если по крейсеру начнут палить с планеты или из орбитальной сети, сенсоры заблаговременно предупредят об атаке и «Адмирал Лазарев» успеет поднять защитные экраны и отстрелить ловушки.
Поскольку диспетчер вещал через ретранслятор на почившей боевой станции, теперь ему потребовалось почти полминуты, чтобы снова выйти на связь. Впрочем, ничего вразумительного он не сказал, разразившись тирадой отборной арабской брани, из которой даже я понимал только каждое третье слово.
Капитан Куприн заявил о досадном недоразумении и внезапном сбое боевых систем. Он глубоко сожалел о случившемся, радовался, что никто не пострадал и уверял, что империя готова возместить нанесённый ущерб и даже предоставить Хорезму новые боевые спутники в обсуждаемом вне данных переговоров объеме как только, так сразу.
На самом деле, имперцы прошли по тонкой ниточке, потому что в момент выстрела главного калибра общий энергозапас крейсера упал ниже десяти процентов, и если бы местные решились нанести удар с орбиты, не факт, что защитные экраны смогли бы его выдержать, а уж отвечать без перерыва на подзарядку точно было бы нечем.
Но местные не решились на мгновенную эскалацию, а может быть, у них тупо отсутствовала должная координация, и момент был упущен, а работающие во всю мощь реакторы крейсера быстро восполняли потраченные запасы энергии, и он снова был готов к нападению и обороне.
Диспетчер прекратил засорять эфир руганью (а может быть, тигры революции просто расстреляли его прямо за рабочим пультом), а местные взяли паузу на обдумывание своих дальнейших действий.
Имперцы выиграли эту партию чисто по-ковбойски, сделав упор на наглость и непредсказуемость. В этом была доля риска, или, быть может, благородного безумия, и все могло закончиться совсем не так, но они сделали свою ставку и пошли до конца с теми картами, что у них были.
Генри бы точно понравилось.
Вы спросите меня, откуда я знаю об этом во всех подробностях? Ну, любопытство таки одержало верх над осторожностью, и за пять минут до прыжка в кротовую нору я призвал Волшебника и аккуратно взломал бортовую сеть корабля.
Чисто из академического интереса, разумеется. Просто одним глазком посмотреть.
Глава 11
— Значит, ты считаешь, что это была не эскалация? — уточнил я.
— Нет, ни разу не эскалация, — подтвердил Гриша, наливая себе минеральной воды с ароматом апельсина. — Вот если бы мы притащили сюда супердредноут, и он бы одним бортовым залпом вынес полусферу их орбитальной обороны, а вторым бортовым залпом утопил бы к хренам собачьим какой-нибудь небольшой континент, тогда это была бы эскалация. А все, что находится ниже приведенной мною черты, это просто агрессивные переговоры.
— Ладно, я перефразирую вопрос, — сказал я. — Не считаешь ли ты, что прошедший раунд переговоров мог осложнить положение ваших людей на планете?
— Мог, — согласился Гриша. — Но мог и не осложнить. Смотри, есть две конкурирующие школы дипломатии. Выпускники первой ищут индивидуальный подход к каждому оппоненту, готовы искать общие интересы, делать уступки и идти на компромиссы. Выпускники второй наступают своему оппоненту на ноги до тех пор, пока он не начинает извиняться.
— И?
— Мы не особенно любим компромиссы, — сказал Гриша. — Компромисс, это, по сути, не решение проблемы, а неустойчивая ситуация, которая не устраивает обе стороны, поэтому со временем все подобные договоренности рушатся и компромиссы перестают работать. Кроме того, когда идешь на уступки, ты даешь понять, что тебя можно прогнуть, чем твои оппоненты непременно воспользуются. А прогнув тебя один раз, они войдут во вкус и будут делать это снова и снова.
— Я уже понял, что ты выпускник второй школы дипломатии, — сказал я. — Но как же заложники?
— Если ты действительно хочешь спасти заложников, то должен действовать так, будто их нет, — сказал Гриша.
— Звучит парадоксально, — заметил я. — И вот с этим самым ценным заложником это тоже так работает?
Полковник, граф и высокопоставленный имперский дипломат пожал плечами.
— Великая княгиня представляет ценность для императора, а логистический маршрут — для всей империи, — сказал он. — Император, как ни крути, всего лишь человек. Что значат интересы одного человека по сравнению с интересами целой империи?
— Интересная математика, — сказал я. — А ваш император о ней слышал?
— Готовность жертвовать чем-то ради империи идет с самого верха.
— В теории, наверное, оно и так, — сказал я. — А на практике?
— Я понимаю, что тебе, детищу корпорации, сложно принять тот факт, что люди могут жить по другим принципам, — сказал Гриша. — Но ведь ты прямо сейчас можешь наблюдать, как оно на практике.
