"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Алмазов Игорь (лучшие книги .TXT, .FB2) 📗
Он замялся, потом продолжил:
— Голова кружится тоже частенько. И болит, особенно после работы. Такое ощущение, будто в тиски зажали. Да и сплю плохо, часто просыпаюсь, не могу нормально выспаться. Не знаю, в чём дело.
Я сразу же проверил его праной и легко определил, в чём именно тут проблема. Поражение периферической нервной системы, изменения в сосудах кистей рук, напряжение и микроповреждения мышц спины, нарушение кровообращения в головном мозге. Всё это следствие длительного воздействия вибрации.
— Максим Николаевич, — сказал я. — Расскажите подробнее о вашей работе. Вы машинист путеукладчика, как написано в направлении. Сколько часов в день вы работаете?
— По двенадцать, — признался он. — Иногда и больше, смены длинные. А путеукладчик — это машина мощная, тяжёлая. Там постоянная вибрация, всё трясёт так, что зубы стучат. Весь день за рулём сижу, держу руки на рычагах.
— Понятно, — кивнул я. — А средства защиты используете? Виброзащитные перчатки, специальную обувь?
Максим Николаевич только усмехнулся.
— Какие перчатки? — хмыкнул он. — Нам их не выдают. Говорят, в бюджете нет денег. Да и сиденья в технике старые, изношенные. Амортизация практически не работает. Всё долбит прямо в позвоночник.
Я задал ещё несколько вопросов, затем провёл осмотр.
— У вас вибрационная болезнь, — заявил я. — Профессиональное заболевание, которое развивается от длительного воздействия вибрации. Я направлю вас с этого профосмотра на дополнительное обследование, чтобы подтвердить заболевание. Скорее всего, выдам справку, что вам нужно смягчение условий труда.
— Вибрационная болезнь? — переспросил тот. — А это серьёзно?
— Да, — не стал скрывать я. — Но мы вовремя диагностировали. Нужно сделать рентген позвоночника, исследование нервной проводимости рук. Ещё нужно сделать реовазографию — это исследование сосудов рук. Я направлю к неврологу, а он уже выдаст все направления.
Максим Николаевич задумчиво кивнул.
— А это лечится? — спросил он.
— Да, — кивнул я. — Лечение комплексное. Во-первых, медикаментозное. Это сосудистые препараты, витамины группы B и препараты, которые снимут боль и воспаление. Во-вторых, физиотерапия. И в-третьих, лечебная физкультура.
Я сделал небольшую паузу.
— Но самое главное — улучшить условия труда, — заявил я. — Снизить вибрацию, использовать виброзащитные перчатки и обувь. Сократить продолжительность работы с вибрирующим оборудованием до шести часов в смену. Делать регулярные перерывы каждые два часа по десять-пятнадцать минут.
Максим Николаевич вздохнул.
— Не знаю, согласится ли руководство, — сказал он. — У нас и так кадров не хватает. Если ещё и рабочий день сокращать…
— Никуда не денутся, — отрезал я. — Я составлю вам заключение, опыт уже имеется. Так, пока что посидите в коридоре, я приму остальных по профосмотру и вернусь к вам.
— Хорошо, — тот кивнул и вышел в коридор. Я решил для начала отпустить остальных работников, чтобы не тратить их время.
Но симптомы вибрационной болезни нашлись и у второго, и у третьего.
Из десяти человек они нашлись у семи. Так, это уже очень плохо.
Боли в спине, головные боли, онемение рук, тошнота, головокружение, нарушение сна, дрожание пальцев. Всё это было симптомами вибрационной болезни от общей вибрации.
С таким я ещё не сталкивался.
Перечислил Лене, какие им всем надо сделать направления, а сам пошёл к Жидкову.
— О, Александр Александрович в гости решил прийти, — обрадовался инфекционист. — К нашему шалашу, как вы, молодежь, говорите.
Да никто так не говорит.
— Владимир Фёдорович, я к вам по поводу сегодняшней комиссии, — ответил я. — У семи работников я выявил вибрационную болезнь. Раньше с таким не сталкивался, максимум у одного-двух были проблему.
— У железнодорожников? — спросил Жидков. — Это плохо.
— Подозреваю, их условия труда оставляют желать лучшего, — сказал я. — И с этим надо что-то делать.
Жидков задумчиво покачал головой.
— И что вы предлагаете? — спросил он.
— Составить официальное заключение от профкомитета, направить его руководству, — ответил я. — Указать на выявленные случаи профессионального заболевания. Потребовать улучшения условий труда, снижения вибрации, установки виброзащитных сидений в технику, выдачи специальных перчаток и обуви, сокращения рабочего времени, обязательных перерывов. Это их обязанность.
— Как бы проблем из-за этого не было… — ответил инфекционист. — Всё-таки РЖД — это серьёзная организация. А мы фактически обвиняем их в некачественном оборудовании и нарушении норм безопасности.
— То, что они серьёзная организация, не значит, что они могут плевать на здоровье своих сотрудников, — отрезал я. — Владимир Фёдорович, бумагу нужно составить именно вам и отнести Савчук. Такого уровня вопросы решает председатель по комиссиям. Я только приложу все свои осмотры и заключения.
Он снова немного помолчал, побарабанил пальцами по столу.
— Хорошо, я сделаю это, — наконец кивнул он. — Вы правы, если у семи из десяти работников — это серьёзно.
Мы составили с ним документ, я дополнительно принёс ему свои осмотры, и он отправился к Савчук.
Я же вернулся к себе, объяснил работникам ситуацию. Многие из них и сами были рады наконец разобраться с подобным состоянием.
Лена раздала всем направления к неврологу. Вот Савинов-то развлечётся, к нему сразу семь железнодорожников придёт. Но это его работа.
После этого мы продолжили наш обычный приём.
Остаток прошёл спокойно, даже удивительно. К вечеру я окончательно выбился из сил. Лена сегодня тоже устала, так что мы решили не задерживаться и сразу идти домой.
И на улице нас встретил Чердак собственной персоной. С перебинтованной головой, но довольно бодрый.
— Саня, брат! — радостно выкрикнул он. — А вот и я!
Лена аж вздрогнула от неожиданности, а я только усмехнулся. Да, Чердак умеет эффектно появиться.
— Выписали уже? — поинтересовался я.
— Да, только на перевязки сказали ходить! — отозвался он. — А так уже дома, матушка вовсю откармливает меня. Саня, я спасибо хотел снова сказать. Ты спас меня.
— Ерунда, это моя работа, — отмахнулся я. — Только больше в драках не участвуй.
Хотя кому я это говорю? Мои слова всё равно до адресата не дойдут, Чердак без драк — не Чердак.
— Тот матч переиграли, кстати, — заявил он. — Два-ноль в нашу пользу. Вот так-то с Аткарском шутки шутить! Слушай, а ты уже домой? Давай подвезу?
— А тебе можно за руль? — уточнил я. — Сотрясение же.
— Да у меня крепкий кочан, чего мне будет? — хмыкнул тот. — Даже эта тётя-невролог сказала, что можно ездить уже, всё равно мозгов меньше не станет!
Я на всякий случай проверил его праной. Да, и правда он в порядке. Что ж, тогда отказываться не буду, я и в самом деле ужасно устал сегодня.
— Только сначала медсестру мою завезём, — сказал я. — Лена, садись, не бойся.
Мы сели к Чердаку, он включил музыку, и мы поехали. «Бэнг чучука бэнг еду по Москве качу» орало из динамиков. Что это за песня вообще, что за чучука⁈
Лучше и не спрашивать.
Завезли Лену, потом Чердак отвёз меня. Я напоследок ещё немного влил ему праны, чтобы он скорее поправился, попрощался и пошёл домой.
Поднимался по лестнице и уже мечтал об ужине и сне. Сегодня как раз моя очередь спать на диване. Добрался до двери и удивлённо уставился на ручку.
Какого чёрта на неё надет Гришин носок⁈
Глава 17
Я удивлённо уставился на дверь, на которой был надет Гришин носок. Это что вообще за приколы, зачем так делать?
Позвонил в звонок. За дверью послышался какой-то шум, но открывать никто не спешил. Только минуты через две дверь приоткрылась, и высунулась лохматая голова Гриши.
— Саша, ну ты чего⁈ — возмущённо воскликнул он. — Носок не увидел?
— Эм… Увидел, — отозвался я. — А зачем ты его повесил?
Теперь Гриша уставился на меня так же удивлённо, как я до этого смотрел на носок.
