Ноша хрономанта 10 (СИ) - Мясоедов Владимир Михайлович (книга бесплатный формат .TXT, .FB2) 📗
— О, я человек просто редкостно законопослушный! — Улыбнулся я и, в принципе, не солгал. Мало кто во всей Вселенной мог с такой же частотой и уверенностью как я нарушать законы! Правда, законы физики и классической магии в основном, но ведь это законы же! Да и убивать высшую аристократию Бесконечной Вечной Империи по тем законам, которые сама эта высшая аристократия для себя устанавливает, наверняка неправильно… Следовательно, такие как я — ужасная редкость по определению! — И мои спутники так же не заинтересованы в том, чтобы не повидать красоты дворца твоего господина…
Смотреть на него они, правда, будут через прицелы мобильных рейлаганов, но это уже детали. Вообще Искусника стоило бы прибить, ведь в списке его многочисленных грехов отсутствие санитарии в собственной столице стоит, вероятно, где-то на последнем месте. Даже по меркам династии Халаз он та ещё мразь, а среди светлых стен Белокамня, что имеют плюс-минус одинаковое качество даже в местных трущобах, крови льется как бы не больше чем в каком-нибудь мегаполисе орков, куда зеленокожие ежедневно пригоняют все новые и новые караваны невольников, дабы хорошенько развлечься и вкусно пожрать. Вот только в то же время по меркам враждебных нам прямо сейчас Королей Мира он один из самых слабых, ленивых, тупых и довольно шатко сидящих на своем троне…А потому ограничимся тем, что подломим у этого стульчика ножку. И пусть потом упавшего другие пинают. Хоть свои, всегда готовые закосплеить помоечных крыс, корон с башки своей не снимаючи, хоть чужие, благо тут до границы владений династии уже рукой подать, да и соседи подобрались довольно буйные, прямо сейчас за один из ближайших миров с каким-то там принцем вяловато в позиционной войне бодающиеся.
— Наш город невероятно красив, ведь весь он построен из жемчуженного ракушечника! Очень особого и редкого магического минерала, который в таких количествах вряд ли встречается где-то ещё во всей Бесконечной Вечной Империи! — Принялся тем временем расхваливать гид свою родину, явно гордясь тем, что его окружают здания, построенные из чистого мела. Если бы обладатели достаточно высокого восприятия взглянули бы прямо себе под ноги, то смогли бы увидеть, что порода по которой мы шагаем состоит из множества панцирей очень-очень мелких и просто мелких рачков, окаменевших в центре не сильно-то мощного, но зато очень обширного магического источника пару геологических эпох назад. — Именно благодаря захвату этого месторождения Наимудрейшему Королю Мира Пахалазу Искуснику удалось вначале создать плацдарм, расположенный настолько близко к Мглистым Болотам, а потом взяв под свою руку потоки ресурсов, которыми так богаты эти проклятые земли, в конечном итоге подчинить себе нашу планету! Источаемые топями миазмы отравляли все вокруг на многие дни пути, но теперь они стягиваются к стенам Белокамня, поглощаются ими и усиливают мощь той стационарной магии, которую разнообразные чародеи наложили на камни своих домов и дворцов!
— Это он что, чего-то вроде магической солнечной электростанции соорудил? — Задумался Патрик, с интересом осматриваясь по сторонам и даже периодически щелкая фотоаппаратом. К вылазке на природу в иной мир наша группа отнеслась как настоящие туристы, а потому взяли с собой достаточно инструментов для фиксации попавшихся на пути пейзажей. Даже я довольно дорогую видеокамеру тащил! Ну а заодно прихватили с собой мы и рюкзаки с продуктами, которые планировали отнести от родного места в дальние дали, чтобы потом там их героически все сожрать…Пробовать местную пищу или выпивку я своим подчиненным строго-настрого запретил, ибо в памяти меня-будущего слишком уж часто начинались проблемы после подобных деликатесов. Когда банальный понос из-за несоблюдения санитарных норм поваром или официантами, когда острое отравление вредоносной алхимией, ибо наше снаряжение землян кому-то сильно приглянулось, когда такая порция разжижающих критичность мышления зелий, что можно было дать клятву пожизненного рабского служения даже полному упырю, прилюдно чавкающему свежей детской кровью.
— Скорее приливную, — поправил его гном, который отлично знал о чем идет речь. Все-таки мы отправились в поход не с бухты-барахты, а тщательно выбрав цель и собрав по неё всю более-менее доступную информацию. И под миазмами местные жители понимали поднимающийся над Мглистыми Болотами туман, пропитанный кислотной магией их обитателей. Очень едкий туман, в котором обычный человек без средств защиты за пару часов бы выхаркал свои легкие и сдох то ли от кровотеченья в них, то ли банально от удушья. — Когда эта дрянь окутывает город, энергия в накопителях у местных стационарных структур накапливается, когда нет — нет…
— Умный ход, наверное, — решил ирландец, следуя за нашим проводником, который как раз вывел нас на новую площадь, отделенную от места прибытия в город всего-то одной улицей. По размерам она была несколько больше, но обелиска или хотя бы его подобия не имела. Тут стояла несколько иная достопримечательность, одна из тех, благодаря которым я очень хотел бы сравнять с землей все эти стены из белого камня, а после основательно попрыгать по подвалам, дабы они обрушились, похоронив под обломками всех уродов, которые попытаются там спрятаться.– Но только я не понимаю…Боже!!! Что это⁈
— Сие одно из истинных чудес нашего города — Фонтан Дюжины Последних Наставлений! — С явным оттенком гордости произнес наш провожатый, взирая на высящийся посреди площади комплекс артефактов, больше всего похожий на огромный самогонный аппарат. Только кипела и пузырилась в нем не какая-нибудь брага, а люди. Ну а заодно парочка хоббитов, полуорк и, если не ошибаюсь, один гном. Осталось от него слишком мало, чтобы можно было уверенно провести опознание, но структура сохранившейся части костей вроде совпадала. — С его помощью простолюдины, чей жизненный век подходит к концу из-за старости или болезней, могут передать часть характеристик или даже навыков, которую они скопили за свою жалкую жизнь, в счет уплаты податей своим господам! А некоторые, кто получит специальное разрешение, даже завещают свои лучшие дары Бесконечной Вечной Империи выбранным наследникам, что возможно станут от этого несколько менее жалкими…
Длинная очередь стариков, изредка разбавляемая инвалидами и носилками, на которых лежали умирающие, тянулась к громадной конструкции, напоминающей двенадцать больших перевернутых хрустальных рюмок, каждая высотой метров в пять. Жертва заходила или заносилась в чашу через специальную дверцу, после чего та закрывалась, а быстро начинающая концентрироваться внутри герметичного сосуда газообразная едкая дрянь стремительно разъедала живую плоть, убивая несчастного быстро, но мучительно. Ну, судя по тому, как корчились те пенсионеры и потенциальные обитатели реанимации, у которого ещё осталось достаточно сил и мускул, чтобы корчиться. Зато по тонкой стеклянной ножке вверх поднимались тоненькие нити энергии, конденсирующиеся наверху плоской стеклянной площадки в один или несколько шариков разного цвета. Шарики эти оперативно собирали и сортировали какие-то порхающие между верхней частью этого своеобразного жертвенника фигуры в белых балахонах, что напоминали бы карикатурное изображение мрачного жнеца, если бы тот перепутал свой привычный наряд с больничным халатом. Надзор за тем, чтоб эссенцию жизненной силы и душ никто не пытался стырить или припрятать в карман осуществляли безмолвно парящие ещё выше статуи, напоминающие громадных крылатых псов с пылающими глазами, отлитых из черного обсидиана. Причем сделаны они были так искусно, что я мог бы даже перепутать их с живыми существами, если бы не прочитал об их истинной природе в путеводителе, который Белокамень вполне цивилизованно выпускал для туристов с иных континентов и миров, и который удалось без труда приобрести через обелиск за жалкую сотню империалов.
— Снимайте, друзья мои, снимайте! — Произнес я, направляя камеру на этот чудовищный в своей гротескности и эффективности памятник максимальному использованию человеческого ресурса при виде которого эффективные менеджеры, выстраивающие стратегию пенсионных выплат так, чтобы до них доживало как можно меньше людей, а кто все-таки доживал, тот никогда бы не смог получить всё, что когда-то другим отдал, рыдали бы от зависти и умиления. Дюжина сосудов перерабатывала своих жертв быстро, очень быстро, каждый из них растворялся в ничто от силы за пару минут. Триста шестьдесят человек в час. Восемь тысяч шестьсот сорок запланированных циничных убийств в сутки…Если, конечно, сутки тут с земными равны, но вот этот конкретный нюанс, признаюсь честно, не уточнял. Ну а за промежуток времени, равный нашему году…За столь ничтожный казалось бы период этот конвейер смерти переработает примерно три миллиона сто пятьдесят тысяч единиц сырья, что когда-то было чьим-то отцом или матерью, братом или сестрой, дедушкой или бабушкой…Людьми и нелюдями, что прожили свою жизнь, а теперь стали экономически неэффективны и потому образцово-показательно утилизировались, в последний раз принося кому-то выгоду! И больше чем уверен, даже если они и завешщют свое наследие любимым родственникам, хозяин города и этого комплекса артефактов все равно возьмет за использование его игрушки свою долю, львиную долю! — Мы просто обязаны зафиксировать эту достопримечательность Белокамня во всей её славе! Для тех, кто в это место никогда не попадает, но посмотреть на неё непременно должен!
