Звездные Рыцари (СИ) - Винокуров Юрий (электронная книга txt, fb2) 📗
И тут же я услышал крик с периметра — кто-то увидел бегущего меня, кто-то узнал меня, и в этом крике было всё сразу: облегчение, злость, надежда и страх, потому что на Скверне любой человек — это либо помощь, либо новая проблема.
— Виктор! Это Виктор!
Я видел, как несколько голов повернулись в нашу сторону, как кто-то махнул рукой, как кто-то, никак не отреагировал, а большинству вообще было не до меня — они просто пытались выжить.
И на секунду, ровно на одну секунду, повернулся Грейн. Мы встретились глазами. Он просто посмотрел — быстро, как сканером, будто одним взглядом проверил: живой, вооружён, в порядке… и в следующую секунду коротко кивнул. Не как другу, не как подчинённому, а как человеку, который появился вовремя. Кивнул — и вернулся к стрельбе, потому что у него не было ни времени, ни права отвлекаться.
И вот тогда во мне что-то окончательно встало на место.
Если до этого момента я ещё мог пытаться притвориться, что это «не моя база», «не моя ответственность», «я просто разведчик, которого отправили на карантин», «я наследник клана Ястребов, который должен просто выжить несмотря ни на что», то теперь это было уже смешно. Потому что, нравится мне или нет, но если эта куча людей выживет сегодня, то выживет она не за счёт чуда, а за счёт того, что кто-то прямо сейчас встанет лицом к лицу со смертью и возьмёт на себя то, что остальные не вытягивают.
Я покрепче сжал рукоять «Gladius» в правой, почувствовал в левой лопатку — свой идиотский талисман и свою точку спокойствия и буквально ворвался на территорию базы, уже не думая о том, как это выглядит со стороны.
Червь снова рванул периметр, металл завизжал так, будто его рвут живьём, и я почувствовал его волю всем телом: тяжёлое, древнее «право» быть здесь, как будто сам мир подписал ему бумагу на владение этой землёй.
Резко затормозив, я еще раз быстро огляделся, оценив обстановку, и глубоко вдохнул, и вместе со вдохом поднял внутри себя то самое «давление», которое я всё ещё понимал слишком примитивно, слишком по‑человечески — как ярость, как силу, как кулак, хотя Маршал вчера ясно сказал: это моя ВОЛЯ.
Но волю тоже можно привычно облечь в форму. Например, в слово.
Я широко расставил ноги. Так, как будто собирался взвалить себе на плечи неподъемную тяжесть и сказал вслух, глухо, низко, так, чтобы это звучало не как простой крик, а как приказ.
— Стоять!!!
И одновременно с этим словом я «вдавил» его смысл в воздух, в землю, в себя самого, как печать, как смысл, как. своё право, надеясь только на одно: что в этом мире ещё остались существа, которые понимают язык силы воли так же, как понимают язык боли.
— Это… МОЁ!!!
Фраза получилась не красивой и не «правильной», я даже сам не понял, что именно в него вложил — угрозу, приказ или отчаянную просьбу к миру не заканчивать всё прямо сейчас, — но я почувствовал, как вместе с голосом наружу вышло и то самое «давление», которое ещё вчера едва не убило человека, а сегодня было единственным, что у меня вообще оставалось, кроме лопаты и упрямства.
Это не было яростью. По крайней мере, я пытался сделать вид, что это не ярость. Я удерживал «давление» так же, как удерживают тяжёлую дверь плечом, когда на её с другой стороны давит толпа: не чтобы победить, а чтобы выиграть секунды.
И червь услышал…
Сначала «услышал» телом. Его движение на мгновение сбилось, будто он наткнулся на стену, которой секунду назад здесь не было. Пластинчатая туша вздрогнула, сегменты на мгновение раскрылись, как будто «прислушиваясь» и металлический визг, которым он рвал ограждение, перешёл в другую тональность, в которой явно читались… недоумение и растерянность. На секунду мне показалось, что он сейчас просто раздавит меня своим многотонным телом, потому что его «право» было древним, тяжёлым, как сама Скверна, а моё человеческое «МОЁ» рядом с ним выглядело дерзостью мальчишки.
Но в этом и был смысл!
Я не пытался доказать, что сильнее. Я просто обозначил границу. Как собака обозначает свой двор, как солдат обозначает свой сектор ответственности, как клан обозначает своё право на величие. Смело… Нагло… Так… по‑человечески…
Червь повернул ко мне переднюю часть тела, так называемую «морду», и я почувствовал, как на меня начала давить в ответ чужая, безличная воля владеть землёй под нами. На мгновение внутри меня что-то хрустнуло от напряжения.
«Держи. Не дави сильнее. Просто держи» — прозвучал голос Маршала в голове, и в этих словах было не сочувствие дилетанта, а та самая холодная мощь профессионала-наставника, которой делятся, когда тебя учат стоять под тяжеленной штангой.
Я стиснул зубы до скрипа и сделал ещё один шаг вперёд, обозначая, что это моя территория и здесь я имею своё «право».
— Назад, — прошептал я уже тише, почти беззвучно, но вложил в это слово всё то же самое.
И червь… отступил.
Нет, я его не победил. Нет, он не испугался. Но он сейчас громко и ясно получил сигнал: теперь это не его территория и ему здесь не рады. Он дёрнул головой, будто проверяя, не врёт ли ему мир, затем резко, с отвратительным скрежетом, рванулся не вперёд, а вниз, туда, где была его «настоящая территория». Земля вокруг пошла ходуном, как будто от небольшого землетрясения, а дыра, из которой он вылез, стала осыпаться внутрь, будто сама Скверна хотела побыстрее «залечить» свою «рану».
И в тот же момент, поведение отставшей его свиты потеряло стройность и логичность. Твари, которые секунду назад шли не хаотичной толпой, а волнами, будто их кто-то направлял, вдруг начали метаться. Большинство рванули к дыре, будто их тянул поводок за хозяином, и скрылись под землей. Другие, наоборот, бросились на людей без смысла и тактики, третьи вообще стали искать, куда зарыться самостоятельно, и эта дезорганизация была нашим шансом на победу.
— Огонь! Огонь!!! — заорали где-то справа, и я услышал, как «Утёсы» внезапно оживились, как гранаты полетели в скопление тварей, как люди, почувствовав, что давление на них ослабло, наконец начинают драться не с паникой, а со злостью.
Несмотря на весь хаос вокруг меня я продолжал контролировать работу Олега. Он продолжал работать всё тем же «метрономом». Семь секунд. Ещё семь. Один жук дёргается — и падает, второй пытается уйти в грунт — и остаётся лежать, третий разворачивается к дыре — и замирает мертвой плотью.
Я же понял, что всё еще продолжаю держать «давление»… Мир вокруг был громким, кровь была горячей, а вот внутри меня стало пусто и холодно, будто кто-то вытащил из груди моё горячее сердце. В ушах зазвенело, и на мгновение я перестал слышать половину звуков, кроме собственного пульса, который бился так, будто хотел вырваться наружу.
Я моргнул — и понял, что у меня течёт кровь из носа. Немного, но достаточно, чтобы почувствовать, как тёплая струйка поползла к губам, и от этого стало особенно смешно: великий «хозяин» с лопатой, который остановил стража внутренней зоны, теперь стоит и истекает кровью, как после обычного удара кулаком в лицо.
Я смахнул кровь рукавом, и заставил себя сделать то единственное, что сейчас имело смысл: переключиться обратно на обычный бой.
— Сектор справа держать! Не пускать к «Утёсу»! — рявкнул я ближайшим людям, хотя понятия не имел, послушает ли меня вообще кто-то.
Но они послушали. Не потому, что я особенный, а потому что им сейчас нужен был любой голос, который звучит уверенно. Я же напитал тело «Выбросом» и бросился в атаку.
Меня всегда поражал и радовал эффект «Выброса». Он делал меня сильнее, он давал лишние секунды, и мир сразу становился чуть плотнее, чуть медленнее, будто кто-то подкручивал ручку «чёткости», оставив мне возможность успевать там, где обычный человек уже бы не успевал.
Первое, кого я встретил, был парень лет двадцать, не больше. Он стоял, прижавшись к контейнеру, и держал винтовку так, будто она могла заменить ему щит, но это так не работает. Жук свиты, низкий, быстрый, с острыми отростками на морде, на моих глазах вцепился в его ногу и потянул на себя, не торопясь, деловито, как тащат мешок или заслуженную добычу. Парень орал, пытался бить прикладом, но руки у него дрожали, и он, кажется, просто забыл, что теперь он не простой человек, а одаренный.
