"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Грез Регина (книги без регистрации полные версии .txt, .fb2) 📗
Ровно в десять с алюминиевой кастрюлей и авоськой в руках, при полном параде, Максим спустился на второй этаж и постучал в дверь комнаты Терентия, за которой уже слышались весёлые голоса.
Дверь открыл Терентий и замер. Глаза его расширились, рот приоткрылся. Взгляд был прикован к парадному кителю Максима, на котором тесно поблёскивали ордена и медали.
— Гостей принимаете? — спросил Максим весело. — Или на пороге держите? Предупреждаю, я не один.
— А… кто ещё? — Терентий выглянул в коридор.
— Вот, — Максим продемонстрировал кастрюлю, в которой томилось вкуснейшее, только что приготовленное картофельное пюре, и авоську с бутылкой коньяка и банкой тушёнки.
— Заходи, все уже в сборе, — Терентий пришёл в себя и пропустил гостя.
Максим вошёл.
Подружка невесты Григория по имени Наташа (невесту звали Галина и была она под стать своему жениху — невысокая, худощавая, чернявая и молчаливая) поначалу не произвела нанего особого впечатления. Девушка и девушка. Чуть выше среднего роста, кудрявая, голубоглазая, большеротая и длинноносая. Чуть нескладная, но фигура хорошая. Очки в роговой оправе. Голос негромкий и мягкий, но уверенный.
— Наташа преподаёт у нас в академии, — сообщил Терентий, представляя их друг другу. — Математику.
— Ого, — уважительно сказал Максим. — Царица наук!
— Увы, мало кто это понимает, — сказала Наташа, и в голосе её Максим уловил одобрение.
Впрочем, дальнейшего развития их интерес друг к другу не получил. Наташа была, несомненно, симпатичной девушкой. Но и только. Для того чтобы хотя бы на время забыть о Людмиле и отдаться внезапно нахлынувшей страсти, нужен внутренний огонь. И гореть он должен, в первую очередь, в женщине. Гореть так ярко и жарко, что он ощущается сразу, с первых мгновений знакомства. Как это было у Максима с Мариной.
Здесь — нет. Этого огня Максим не ощущал. А приложить старания, дабы оный огонь разжечь? Можно, конечно. Но зачем? Праздник закончится, он уйдёт на очередное задание за линию фронта и неизвестно, вернётся ли живым.
А женщина, обласканная и обнадёженная, останется одна.
Да, во время этой страшной войны, когда и мужчины, и женщины гибнут сотнями тысяч, даже минутная ласка — облегчение и радость. Потому что, возможно, это последняя ласка.
Но так всё равно нельзя.
Плохо это.
Перетерпим, взрослые люди. Зато душа болеть не будет.
Тем временем Зоя, жена Терентия, заглянула в кастрюлю, обрадовалась и заявила, что лучшего гарнира для праздничного стола и придумать нельзя, и он, Николай, просто большой молодец.
Стол был уже практически накрыт.
Проводили старый год, поднимая традиционные тосты за скорейшую победу и за товарища Сталина. Не чокаясь, помянули погибших.
Когда разлили по четвёртой, Максим поднялся.
— Я предлагаю выпить за живых, — сказал он. — Случилось так, что мне пришлось воевать с врагом и в небе, и на земле. И всегда рядом со мной были мои боевые товарищи. Полные жизни, беззаветной преданности Родине, храбрости и умения владеть оружием и воевать. Только это помогало нам побеждать и, уверен, поможет разгромить фашистов окончательно и поднять знамя Победы над поверженным Рейхстагом. Выпьем за жизнь! Будем жить!
— Будем жить! — с энтузиазмом подхватили Терентий и Григорий.
Чокнулись, выпили.
— Ой, — сказала Зоя. — Мне очень неловко, но… А что такое Рейхстаг?
Никто не засмеялся.
— Райхстагсбойде. Здание имперского собрания в Берлине, — пояснил Максим. — Главное здание Третьего рейха.
— Как наш Кремль?
— Что-то вроде этого. Только наш Кремль гораздо красивее, больше и на полтыщи лет древнее. Придёт время, и мы, бойцы и командиры Красной Армии, оставим на Рейхстаге свои имена.
— А они свои поганые имена на кремлёвской стене никогда не оставят, — сказал Терентий.
Выпили за это.
Поговорили о том, что Терентию и Григорию скоро на фронт.
— Фактически сразу после Нового года, — сообщил Терентий. — Всё, отучились, скорее бы в часть.
Жена Зоя только вздохнула, но ничего не сказала.
— А вы, Николай? — спросила Наташа.
— Что я?
— Вам когда?
— Извините, Наташа, но это военная тайна, — улыбнулся Максим. — По большому счёту дажеТерентий не должен был ничего говорить по этому поводу.
Он посмотрел на танкиста, тот отвёл глаза.
— Да ладно, тут же все свои, — пробормотал.
— Я не об этом, — сказал Максим. — Военная тайна потому и называется тайной, что сообщать её не следует никому. Даже близким. Знают только те, кому положено знать. Всё. Близким доведут в части их касающихся.
За столом разлилось напряжённое молчание. Все как-то сразу чётко осознали, что рядом с ними сидит лейтенант государственной безопасности. К тому же Герой Советского Союза и четырежды орденоносец. Это не считая медали «За отвагу», которая сама по себе стоит многих орденов, потому что сидя в тылу её не получить.
Максим всё понял. Оглядел всех, широко улыбнулся.
— Эй, отставить постные лица, — сказал. — Я кто, по-вашему? Напомнить должен был, да, это мой долг. Ваш, кстати, тоже, если приведётся. Всё, забыли. Давайте лучше выпьем. У меня ещё один тост есть.
Разлили.
Максим поднялся.
— Предлагаю выпить за наших замечательных, женщин, сидящих за этим столом. За их красоту, ум и верность. И умение ждать. Разрешите прочесть стихотворение Константина Симонова, как раз к этому случаю.
— Просим! — воскликнула Наташа и несколько раз хлопнула в ладоши. — Мы любим Симонова. Правда, девочки?
— КИР, — мысленно позвал Максим, сделав вид, что готовится, вспоминает.
— Здесь я.
— Дай-ка мне текст «Жди меня» Симонова, боюсь, сам всё не вспомню.
— Нет проблем, держи.
— Спасибо, — поблагодарил Максим. Перед его внутренним взором возникли бессмертные строки.
Сидящие за столом притихли. Но это была уже совсем другая тишина. Благоговейная.
Максим умолк.
— Какое стихотворение… — завороженно прошептала Наташа. — Какое стихотворение….
Зоя и Галя украдкой вытирали слёзы. Да и у Терентия с Григорием глаза подозрительно блестели.
