"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Грез Регина (книги без регистрации полные версии .txt, .fb2) 📗
Гауптман побарабанил пальцами по столу, раздумывая.
— Клаус, — обратился он к конвоиру, — доставишь этого русского в штаб батальона. В целости и сохранности, понял?
— Разрешите выполнять? — щёлкнул каблуками Клаус.
— Подожди.
Гауптман снял телефонную трубку и доложил кому-то о перебежчике (судя по тому, что услышал Максим, звонил он как раз в штаб батальона), выслушал ответ, сказал: «Яволь!», положил трубку. Заглянул в опустевшую кофейную чашку, вытащил пачку сигарет, закурил, ещё раз окинул Максима заинтересованным взглядом.
— Кстати, где его лошадь? — спросил.
— Мы её ранили, а он пристрелил, — доложил Клаус. — Чтобы не мучилась.
— Надо же, — удивился гауптман. — Гуманист. Ты у нас гуманист, русский? — обратился он к Максиму.
— Животных люблю, — уклончиво ответил Максим. — Особенно лошадей.
— В штаб батальона его, — повторил гауптман. — Вернёшься — доложишь.
— Слушаюсь! — сказал Клаус и махнул рукой Максиму. — Пошли.
Это был длинный день. Из штаба батальона, где его опять допрашивали и удивлялись его знанию немецкого, Максима отправили в штаб полка.
Там всё повторилось.
— Герр оберст-лейтенант [261], — позволил себе пожаловаться командиру полка Максим. — Я готов рассказывать одно и то же хоть сто раз, но позвольте хотя бы закурить, я уже почти три часа не курил.
На самом деле курить ему не хотелось, но по легенде Николай Колядин был курящим, а значит, нужно соответствовать.
— Кури, — милостиво разрешил оберст-лейтенант.
Максим достал кисет, припрятанный кусок газеты, ловко свернул самокрутку, прикурил от спички.
Командир полка молча наблюдал за ним.
— И всё-таки, — спросил он. — Откуда ты так хорошо знаешь немецкий язык?
— Моя мама была немка, — охотно пояснил Максим. — Из колонистов, которым императрица Екатерина Великая разрешила селиться на русской земле. Случилось это почти двести лет назад, но мама хорошо по-немецки и говорила, и читала, и писала. Меня тоже научила. А потом я уже самостоятельно учился, язык не забывал, знал, что он мне пригодится.
— Весьма похвально, — кивнул оберст-лейтенант. — Это, конечно, совсем не моё дело, но чувствуется в тебе германская кровь. Черты лица и вообще.
— Герр оберст-лейтенант, — просительно сказал Максим. — Не надо меня в лагерь. Хочу служить вашему делу и немецкому народу. Всегда мечтал об этом. А большевиков я ненавижу!
— Так-так, — сказал командир полка задумчиво. — Это, повторю, не моё дело, но твоё пожелание, кому надо, я передам.
Уже стемнело, когда Максим попал в штаб дивизии, который находился в тылу, километрах в двенадцати от передовой.
Вместе с конвоиром Клаусом они добрались туда на санитарном грузовике, полным раненых немецких солдат.
Штаб дивизии был похож на все штабы дивизий, устроенные в чистом поле, в которых успел побывать Максим. Это был целый городок со всем необходимым: складами, пекарней, санитарными, штабными и командирскими палатками и землянками (устройство последних немцы явно подсмотрели у русских) и многим другим.
Видимо, звонок командира полка возымел действие, и Максима сразу привели в нужную землянку, где его встретил худощавый носатый военный лет тридцати с небольшим в полевой майорской форме.
Максим разглядел на его погонах три буквы GFP [262] и догадался, что перед ним начальник тайной полевой полиции дивизии в звании фельдполицайдиректора, которое соответствовало майору. Такое же звание было у его личного врага Георга Дитера Йегера, да горит он в аду. Только Йегер был ещё и эсэсовцем, штурмбанфюрером и носил эсэсовскую форму, а этот — нет.
Присесть Максиму не предложили, и он остался на ногах.
Носатый майор отпустил двоих солдат конвоя (Клаус уже отправился в расположение своей роты), вытащил из кобуры пистолет, взвёл курок и положил перед собой на стол.
— Слышал, ты хорошо говоришь по-немецки? — осведомился он.
— Так точно, герр майор.
— Хм. Разбираешься в наших званиях?
— Так точно, герр майор.
— Меня зовут Райнер Хассе, я начальник тайной полевой полиции дивизии, в которую ты попал. Знаешь, что это значит?
Максим знал, что это двести девяносто девятая усиленная пехотная дивизия в составе второй полевой армии, но, разумеется, держал своё знание при себе.
— Никак нет, герр майор, не знаю!
— Это значит, что я могу тебя пристрелить в любую минуту, если мне только покажется, что ты мне врёшь. Хорошо понял мои слова?
— Так точно, герр майор! Понял! Клянусь говорить только правду!
— Вот и отлично. Приступим.
Максим без запинки ответил на все вопросы майора. На большинство из них он уже отвечал. Но были и новые. К примеру, майор интересовался образованием Максима и его довоенной профессией, а также биографией. Максим изложил разработанную совместно с Михеевым и Судоплатовым легенду, которая была наиболее близкой к биографии Николая Свята.
Николай Иванович Колядин. Сын белоказака Ивана Степановича Колядина и поволжской немки Изольды Флёриан. Тысяча девятьсот восемнадцатого года рождения. Отец погиб в гражданскую. Мать, сестра и другие родственники умерли от голода в тридцать втором. Беспризорничал, попал в трудовую колонию имени Дзержинского. Там закончил школу и получил профессию слесаря. Отслужил срочную, работал на Харьковском тракторном заводе, после начала войны был мобилизован. Попал в кавалерийские части. Воевал. Но с первого дня хотел перебежать к немцам. Ждал удобного момента и дождался.
— Хорошо, — сказал Хассе. — На сегодня допрос закончен. Ты отвечал честно, я доволен. Ночь проведёшь взаперти, но там тепло и тебя покормят. Завтра решу, что с тобой делать.
— Только не отправляйте в лагерь, герр майор, — снова попросил Максим. — Я хочу и могу быть полезен рейху.
— Я подумаю, — сказал Хассе и вызвал конвойных.
Когда Максима увели, Райнер Хассе закурил, подумал и направился в палатку узла связи штаба дивизии. Там он приказал связисту соединить его с Берлином.
— Берлин на проводе, — протянул ему трубку связист через какое-то время.
— Выйди покури, — приказал Хассе.
Связист вышел.
— Докладывает фельдполицайдиректор двести девяносто девятой пехотной дивизии Райнер Хассе, — сказал Хассе в трубку после положенного приветствия. — Я могу ошибаться, но есть подозрение, что человек, которого вы ищете, сегодня вышел на позиции нашей дивизии, и сейчас находится у меня…
Глава пятая
Максим просидел под замком всю ночь, день и ещё ночь.
Его поместили в какой-то на скорую руку сколоченный сарай с сеном для лошадей. Сарай, разумеется, не отапливался. Зато сена было навалом. Оно и спасало от холода, — Максим зарылся в него поглубже, и относительно нормально проспал обе ночи.
Хуже было днём. Но и здесь он нашёл выход. Главное — движение. Места в сарае хватало, и Максим за день дважды устроил организму хорошую нагрузку.
Сначала, как следует, разогрел мышцы и связки.
Почти сразу ощутил, что за ним наблюдают.
Значит, надо показать, что он умеет. Не всё, конечно же, малую часть. Но и этого, будем надеяться, хватит, чтобы им заинтересовались.
Используя в качестве турника деревянную балку, сорок раз подтянулся.
Зацепился за балку ногами, закинул руки за голову и сделал пару десятков подъёмов туловища, прокачивая пресс.
Пятьдесят раз отжался от дощатого пола, хлопая в ладоши в высшей точке подъёма. Присел двадцать раз на левой ноге, потом столько же на правой.
Сделал сальто назад и вперёд.
Походил на руках.
Сел, глубоко расслабился, давая живому теплу разбежаться по всему телу. Успокоил мысли, сидя в позе лотоса.
Потренировался в переходе в сверхрежим и обратно, но без движения, статично, чтобы сторонний наблюдатель ни о чём не догадался.
Находясь в сверхрежиме, определил точное местонахождение соглядатая — у южной стены, там, где у одной из досок обшивки выпал сучок, и сквозь образовавшуюся дырку можно было видеть, что делается внутри сарая.
