Провалы (СИ) - Птицева Ольга (читать книги онлайн бесплатно без сокращение бесплатно .TXT, .FB2) 📗
— Там, короче, есть бухта с каменистым дном, — тараторил Максим, допивая первую чашку. — Узкая, вода прозрачная, а если нырнуть, то можно осьминогов увидеть и даже морских черепах!..
Соня растерянно кивала, крутила на пальце обручальное кольцо. Кажется, она правда похудела: раньше тонкий ободок из белого золота крепко обхватывал палец, а теперь держался только на косточке.
— Посмотрим на розовые пески, крепости всякие, можно еще до пресного озера доехать… Блин, как же оно называется? — Максим нахмурился и полез гуглить.
Пока он отвлекся, Соня сползла с дивана, обошла чемодан по широкой дуге и спряталась в туалете. Села на крышку унитаза, не снимая домашние шорты; на шнурке сбоку болтался телефон, в который Соня уже четвертый день старалась не заглядывать. От сообщений Егора растекалось болото обиды, удивления и досады. Соня молчала, а он недоумевал, требовал, тревожился и злился на это ее молчание. Последние непрочитанные сообщения Соня загрузила долгим нажатием на экран, чтобы не выдать своего появления.
«Ты меня загóстила, да?»
«Это вообще не ок»
«Ты же обещала помочь, так не делают вообще-то!»
«Блин»
«А может, ты пропала, как папа??»
«Соня, ты пропала?»
Лицу стало жарко от стыда. Соня прислонилась лбом к холодной плитке на стене. Потянулась написать Егору извинительное — мол, прости, я больше не хочу иметь ничего общего с этим твоим гулом, с этими своими ощущениями и с этой моей сестрой; я решила пить таблетки, много спать, трахаться с мужем и поехать с ним в оверпрайс-отпуск, а ты слушайся маму и готовься к учебному году; твой папа, скорее всего, тусуется где-нибудь с новой женщиной, нагуляется и вернется — так бывает в жизни, вырастешь и поймешь.
Соня высморкалась в кусочек туалетной бумаги, вытерла щеки. Пока она возилась, телефон завибрировал. Соня даже обрадовалась — не придется набирать простыню злого текста, сейчас она скажет это все Егору лично и попросит больше ей никогда не звонить. Но звонила мама: с ней бы такая просьба не сработала.
— Сонечка, ты дома? — Голос мамы звучал вкрадчиво, как всегда, если она готовилась о чем-то попросить. — Я еду от следователя, он просит документы Ольги посмотреть. Заграничных паспортов у нее, оказывается, две штуки было, я и не знала. Надо найти тот, который дома остался, а я не понимаю, что там у нее в квартире вообще лежит. И выписку еще получить бы из системы бронирования билетов этих ее, прости господи, чтобы в пограничную службу запрос сделать…
Соня закрыла глаза. В трубке шуршал ветер — мама явно шла по улице, и от этого шороха у Сони заныло в висках. Ночью, после странного секса, от которого им обоим было неловко, Максим попросил ее больше не лезть в дела сестры, а Соня зачем-то кивнула в ответ.
— Мам, сейчас не могу, мы с Максом собираемся к морю…
— Конечно, самое время улетать в отпуск, Соня. — Голос сменился с просящего на цельно-стальной. — Спасибо, что хоть предупредила. А то одна из дочерей уже натворила дел. Это же надо — улететь из страны и никому не сказать! Чтобы я тут с ума сходила, пока всем плевать… Например, тебе и мужу твоему.
— Это нечестно, — проговорила Соня. — Максим со следователем этим неделю не расставался, пока про билеты не всплыло.
— Вот теперь и ты сделай что-нибудь полезное, — отрезала мама. — Хоть документы помоги собрать. А то у меня мигрень уже начинается… — И положила трубку.
Соня посидела еще немного, расчесывая бедра под шортами, чтобы хоть чуть успокоиться. Потом зашла в ванную, брызнула водой в лицо, помазала свежие царапины заживляющей мазью. Максим за это время успел закрыть чемодан и начал застегивать молнию.
— Слушай, давай я докину вещи потом, — сказала Соня. — Мне нужно к маме съездить.
Максим замер с молнией на полпути. Спросил напряженно:
— А она где сейчас?
Можно было и соврать, конечно, но бедра горели, щеки пекло, было душно и тесно, настолько, что хоть кричи — кричи, а не ври, дура эдакая, тебя же жрут со всех сторон, пошли их всех на хрен хоть раз, господи, в кого ты выросла, Сонька, такая
дура дурацкая
?Ольга часто говорила так —
дура дурацкая
. И царапала себя, когда нервничала: Соня замечала воспаленные красные полосы на запястьях сестры, но не решалась спросить, откуда они и зачем. Раньше Соня таких самоповреждений не понимала, а теперь руки без спроса тянулись к мягкой коже на внутренней стороне бедер, хоть ногти стриги до мяса, чтобы не оставлять следов.— Мама сейчас в квартире Ольги, — отчеканила Соня, зная, что будет дальше. — Мне нужно поехать туда и помочь.
— Ты же обещала! — вскинулся Максим. — Обещала больше туда не ездить! Укатила ваша Ольга в Стамбул по второму паспорту — и все дела. Может, и хорошо, пусть наконец начнет жить свою собственную жизнь. А мы — свою.
Максим даже покраснел от напряжения, он всегда начинал говорить много и громко, когда нервничал. Нужно было обняться с ним покрепче, чтобы напряжение отпустило его тело, но Соня разглядела белый налет в уголках его губ, и ее затошнило.
— Они моя семья, как ты не понимаешь?
— Это я твоя семья! — Голос Максима дрогнул, он весь поник и неловко вытер рот. — Делай как знаешь, короче.
Он поднялся с пола, пнул чемодан и ушел в кабинет. Соня натянула хлопковое серое платье, отбракованное для поездки к морю, застегнула ремешки на сандалиях.
— Я быстро, — пробормотала она и выскользнула в подъезд.
Оттуда — на трамвай, две остановки и быстрым шагом к дому Ольги, стараясь дышать ровно. Район был тихий, панельный, с редкими вкраплениями свежеокрашенных детских площадок. Подъезд пах хлоркой и чем-то кислым — то ли мусоропровод забился, то ли соседи на втором этаже опять оставили пакет с помоями у двери. Соня поднялась на четвертый, позвонила. Дверь открыла мама.
Она стояла на пороге в слишком теплом для нынешней погоды кардигане, волосы убраны в тугой пучок, лицо осунувшееся, будто за неделю мама прибавила пять лет и сбросила десять килограммов. Глаза покраснели, припухли.
— Ну наконец-то, — только и сказала она, пропуская Соню внутрь.
Мама не теряла времени — в квартире Ольги определенно прибрались: аккуратно расставили книги на полках, фикусы на подоконнике блестели протертыми листочками, в ванной выстроился ряд отмытых от мыльного налета бутылочек. Соня прошла на кухню. Мама уже сидела за столом, уставившись в пустую чашку, и выглядела так, будто ее пару часов назад вынули из морозилки и оставили таять в раковине. Соня села напротив, потянулась погладить ее по руке.
— Мам, ты как? Что следователь-то говорит?
Мама моргнула и словно очнулась.
— Да что он скажет? Билеты Ольга покупала, так что «подавайте теперь прошение на предоставление сведений о пересечении государственной границы и ждите результатов». — Она вытащила из сумки папку, из нее достала файлик, а из файлика — бумажку и протянула Соне. — Нужна копия заявления о начале розыскных работ, чтобы приложить к ходатайству этому и в пограничную службу запрос направить. А еще выписка из системы бронирования, она к делу приобщена, тоже пусть копию сделают. Ты сходишь, да? А я пока поищу этот второй загранпаспорт, следователь сказал, что обязательно нужен. Я вообще не понимаю, зачем ей было два паспорта делать, но ты же знаешь Ольгу — она всегда все усложняла…
Мама говорила быстро, почти тараторила, и Соня кивала, пряча в карман список. Ей казалось, что, если она сейчас возразит или попытается остановить поток слов, мама снова сдуется и замрет над пустой чашкой. И вся кухня наполнится затхлым душком перемороженного мяса от маминой сдавленной тревоги.
— Я все сделаю, не переживай, — пробормотала Соня.
Дежурная часть пряталась в пристройке, которая когда-то была магазином. Соня помнила, что в детстве сюда можно было прибежать за копчеными сухариками на развес, а добрая продавщица с толстыми пальцами на сдачу выдавала маленькие кислые мармеладки. Внутри теперь пахло не пролитым пивом, а старой мебелью. За окошком дежурного сидела кудрявая девушка с наращёнными ресницами и что-то упорно печатала в телефоне. Соня подошла, кашлянула.
