Провалы (СИ) - Птицева Ольга (читать книги онлайн бесплатно без сокращение бесплатно .TXT, .FB2) 📗
Виктор зашел в квартиру и первым делом положил портфель на пол, достал из него фонарик и проверил стены коридора, водя лучом по стыку потолочных панелей.
Егор открыл рот. Спросил шепотом:
— Это он что делает?
— Тихо, — попросила Соня.
Виктор пересек коридор, кухню, заглянул в ванную. В комнате присел, провел пальцем по плинтусу, посветил фонарем в угол за батареей. Постучал костяшками по стене у окна — раз, другой, третий. Прислушался. Перешел к противоположной стене. Снова постучал. Ника наблюдала за ним из дверного проема со скрещенными на груди руками.
— У нас клопы, что ли, завелись? — спросила она.
Виктор не обернулся.
— Проверяю состояние конструкций.
— А. Ну конечно.
Наконец он закончил: выключил фонарик, убрал в портфель, выпрямился.
— Дом в порядке, — сказал он. — Панели целые, швы в норме, усадочные трещины стандартные для возраста здания. Плиты перекрытий без прогиба.
— Спасибо, — сказала Соня. — Чай будете?
— Буду.
Они расселись на кухне. Соня поставила чайник, достала четыре чашки. Три из запасов Ольги, разномастные и со следами чая на стенках. Четвертую — ту, что она сама Ольге дарила, белую с геометрическим узором на боку. Себе Соня взяла с отбитой ручкой. Белую отдала Виктору. Егор сидел на табуретке, подтянув колени к груди. Ника — на подоконнике, свесив одну ногу. Виктор занял стул у стены, положив папку с чертежами на колени.
— Ладно, — сказал Егор. — Значит, так.
Он достал телефон, открыл заметки. Соня увидела длинный список: пункты, даты, ссылки.
— Я после того, как папа пропал, подписался на все поисковые каналы района. «Лиза Алерт», местные группы, все. Сначала просто его искал, а потом начал подмечать странное.
Егор повернул телефон экраном к Виктору:
— Вот. Артем Чернов, пятнадцать лет. Пропал три месяца назад. Катался в скейт-парке на Яузе, друзья отвлеклись на десять минут, обернулись — скейт на месте, рюкзак на месте, Артема нет. Камеры в парке не зафиксировали, как он ушел.
Виктор слушал с тем же отстраненным лицом, с каким рассматривал чертежи на пустыре. Но Егора это не смутило.
— Дальше. — Егор листнул. — Марина Хохлова, двадцать семь лет. Вышла погулять с собакой вечером. Лабрадор вернулся один, ошейник на месте, поводок волочится. Марину не нашли.
Ника сползла с подоконника, подошла поближе и тоже склонилась над телефоном.
— Дмитрий Носов, тридцать четыре года, — продолжил Егор. — Работал удаленно, не присоединился к созвону в понедельник. Коллеги сначала подождали, потом написали, потом вызвали участкового. Квартира была закрыта изнутри, в кружке — недопитый кофе. Сергея нет.
Тишина. Чайник щелкнул, выключившись. Соня встала, разлила кипяток по чашкам. Руки больше не дрожали.
— И Лариса Рябова. — Егор опустил телефон. — Сорок один год, трое детей. Вышла в «Пятерочку» за молоком в два часа дня. В магазине ее не видели. Камера на подъезде зафиксировала, как она открыла дверь, повернула за угол — и все.
Виктор взял чашку, посмотрел на чай. Поставил обратно.
— Вместе с моим отцом и Ольгой — шестеро, — сказал Егор. — За четыре месяца. Все в радиусе двух километров от дома, которого больше нет.
— Люди пропадают, — ответил Виктор. — Это факт. Но в Москве за год подают тысячи заявлений о пропаже, и причины у этих пропаж самые банальные: ссоры, кризисы, ну и криминал, конечно. Но большинство находятся в первые трое суток.
— Эти не нашлись, — сказал Егор.
— Бывает. К сожалению, бывает и так.
— А трещины? — спросила Соня. — Которые шли не так, как должны?
Виктор поднял на нее глаза. Серые, внимательные. Помолчал.
— Я не знаю, почему трещины шли не так, как на других объектах, — сказал он. — Но я точно знаю, что у этого есть физическое объяснение. Грунт, подземные воды, вибрации от метро, неучтенные нагрузки. Что-то, чего я пока не нашел.
— А то, что мы чувствуем? — спросила Соня. — Гул, голоса, чужие эмоции?
— Подождите. — Виктор поднял руку. — Давайте по порядку. Что конкретно за гул?
Егор посмотрел на Соню. Соня кивнула — давай ты первый.
— Ну, я слышу гул, — начал Егор. — Низкий такой, как трансформаторная будка, только он идет как из глубины. А еще на фотках иногда появляются люди, которых я не снимал. Ну, то есть я их не видел, когда фоткал, а потом они на снимке появляются. Размытые, полупрозрачные. Я сначала думал, что это засветы, дефект матрицы. Проверил камеру, отнес в сервис, там сказали — все в порядке.
Виктор слушал, не перебивая. Лицо ничего не выражало, но Соня заметила, как он чуть сдвинул папку с чертежами — подальше от Егора, ближе к себе.
— А я чувствую чужие эмоции, — поддержала Соня. — Физически. Не угадываю настроение по лицу, а именно чувствую. Ваше раздражение находится вот тут, — она положила ладонь на плечо, — и давит. Когда вы рассказывали про трещины, у меня начало сжимать ребра. Потолок, который упал на кухне Нины Андреевны, он упал на меня тоже. Только вы этого не видели, а мое тело решило, что все по-настоящему.
Виктор не пошевелился. Но папка на коленях сдвинулась еще на сантиметр.
— А Ника слышит голоса, — добавил Егор. — Она в квартире услышала адрес, который Ольга повторяла. Ваш адрес. Нижняя Сыромятническая, один.
Ника дернула подбородком — подтвердила, но сама рассказывать явно не собиралась. Виктор некоторое время молчал. Потом обхватил чашку обеими руками, хотя чай был горячий.
— Есть исследования о повышенной чувствительности к инфразвуку, — начал он. — Частоты ниже двадцати герц — человеческое ухо их не воспринимает, но тело реагирует. Тревога, тошнота, ощущение присутствия. Здания перед разрушением генерируют инфразвуковые колебания. Возможно, вы просто чувствуете то, что обычные приборы не фиксируют.
Егор переглянулся с Никой. Ника пожала плечами.
— А люди? — спросила она. — Люди тоже от инфразвука пропадают?
Виктор не ответил. Отпил чай. Поставил чашку.
— Повторюсь: люди пропадают по своим причинам, — сказал он. — Долги, отношения, психические расстройства. Я не следователь.
— Вы инженер, — повторила за ним Ника. — Да, мы поняли.
Они замолчали. За окном проехал трамвай, звякнул, прошуршал по рельсам и затих. Соня сидела с чашкой в руках, смотрела на Виктора. Он не верил. Конечно, не верил, с чего бы. Но все-таки он приехал и все еще сидит тут, рядом с ней.
— Виктор, — с нажимом произнесла Соня, — вы сами сказали: количество пропавших растет. Вы сами это заметили.
Виктор посмотрел на нее. Потом на Егора. Потом на Нику, которая сидела на подоконнике и накручивала провод наушников вокруг пальца. Потом снова на Соню.
— Я же сказал, что параноик, — ответил он.
— Это ваша бывшая жена так думает. А вы сами как считаете?
Виктор допил чай. Поставил белую чашку на стол, отодвинул от себя.
— Я считаю, — сказал он медленно, — что мне нужно посмотреть ваш список поближе. Наложить адреса пропавших на карту подземных коммуникаций. Это не значит, что я во что-то верю, но можно попробовать исключить переменные.
Егор расплылся в улыбке:
— Добро пожаловать в клуб экстрасенсов выходного дня!
— Воздержусь от членского взноса, — уточнил Виктор. — Просто хочу провести экспертизу.
Соня поставила чашку на стол:
— Почему вам так трудно допустить, что мы правда что-то чувствуем? Вы же сами видели, что со мной случилось на пустыре.
Виктор ответил не сразу. Провел большим пальцем по краю чашки.
— Я уже несколько лет наблюдаю, как мой отец замечает то, чего нет, — сказал он. — Сначала — голоса из стен. Потом — люди в коридоре, которых никто, кроме него, не встречал. Потом он перестал узнавать квартиру, в которой прожил сорок лет. Говорил, что стены сдвигаются, что пол дышит, что дом разговаривает с ним.
Виктор замолчал. На кухне было тихо, только холодильник гудел.
— Человек, который теряет связь с реальностью, — это не романтично. Это не дар и не сверхспособность. Отец звонил мне в три часа ночи и кричал, что стена в спальне треснула и сейчас упадет. Разумеется, я тут же приезжал и находил стену целой.
