Фантазии - Суржиков Роман Евгеньевич (читать книги полностью без сокращений бесплатно txt, fb2) 📗
– Глядите! – вскричал Шрам.
На окнах появилась изморозь. Узор инея покрыл стекла. Занавеси больше не дрожали – подернулись льдом и задубели в неправильной форме.
Дзинь – раздался звон. Замерзшая капля крема упала с потолка на стол и разбилась от удара.
– Герцог Одар?.. – изо рта кайра вылетело белое облако.
Внезапно окна захлопнулись разом. Одна из занавесок разлетелась ледяной крошкой. Шрам ринулся к двери, но створки накрепко примерзли друг к другу. Все щели запечатались полосами льда.
– Свеча! – крикнул Фитцджеральд.
Над огоньком возник крохотный смерч. Маленькая воронка вьюги неспешно опускалась на свечу. Ее медлительность оставляла кайрам вдох или два…
Они бросились к свечке. Оледеневшие мышцы противились движению. Неуклюже подбежали, упали локтями на стол, накрыли огонек ладонями. Сперва Обри и Фитцдеральд, потом подоспел шрам. Пламя укусило пальцы, но это ерунда. Вот что страшно: воронка смерча окружала их руки, хлестала по коже, морозила суставы, рвалась между пальцев, силясь добраться до свечки.
– Если погаснет, нам конец, – прошептал Обри.
Иней покрыл уже весь зал. Стояла такая стужа, какой не видывали даже январские ночи. Одежда на кайрах ломалась и хрустела, волосы поседели от снега. Единственное тепло излучала свеча. Маленький огонек давал кайрам силы сопротивляться морозу.
– Г-герцог Одар, – выдавил Шрам, – п-простите, что я сидел в к-кресле. Но у нас в-ваш череп, вы д-должны подчиняться…
– Эт-то не его ч-череп, – простучал зубами Обри.
И тогда – впервые – они услышали голос призрака.
Со звоном лопнули бутылки вина, оставленные слугами. Красная жидкость стала быстро замерзать, и в треске возникающего льда проступили слова:
– Вы не должны были знать. Никто не должен.
Воронка вьюги плотнее обхватила ладони. Кожа побелела, кайры уже не ощущали рук. Еще пара вдохов – и мороз доберется до свечки.
– Милорд, мы к-к-клянемся беречь т-т-тайну. Ник-кто не узнает…
Бах – разлетелась еще одна бутылка. Вино замерзло за миг, только два слова успели прозвучать за треском:
– Вы знаете.
– М-милорд, слово к-кайров! Мы иксы отб-борной роты, служим в-в-вашему роду!
Стало еще холоднее. Судорога свела руку Обри, пальцы растопырились, вьюга рванулась к огоньку.
– Книга! – крикнул Фитцджеральд.
Они увидели: во всем зале лишь один предмет не покрылся инеем – фолиант в черной обложке.
– Она м-может г-гореть! Жгите!
Обри не сумел дотянуться, руки не слушались его. Шрам прикрыл свечу левой рукой, а правой потянулся к тому, схватил, сунул страницу в огонь. В тот же миг вьюга ударила по свече и затушила, лишь кончик фитилька еще теплился алым. Рука дрожала слишком сильно, книга ходила ходуном. Шрам схватил переплет зубами, а рукою приложил угол страницы к фитилю.
Обри и Фитцджеральд уронили ладони. Воздух замерзал в легких. Едва держась на ногах, иксы смотрели на свечу. Фитилек продолжал тлеть, источая последние крупицы тепла. А страница не занималась.
Дух Одара Спесивого принимал решение.
И вдруг бумага шевельнулась – и вспыхнула. Огонь побежал по странице, весело треща, и трое кайров услышали разом:
– Читайте.
Как же прочесть, если книга сгорает?! Но они присмотрелись и увидели чудо: горела не бумага, горел воздух в дюйме над страницей! А книга оставалась нетронутой, и воля призрака была теперь кристально ясна: он хочет, чтобы кайры узнали все.
Перевернув страницу, Обри стал читать, и голос сразу окреп, избавился от дрожи.
Однажды, уже в не столь давние годы, в замок принесли девочку. По глупости своей она провалилась под лед. Ее вытащили, но не смогли спасти. Когда лихорадка остановила сердце, душа девочки выползла из тела и сказала жалобно:
– Я только хотела, чтобы он меня увидел…
– Тебя вижу я, – проскрипел старый лорд.
Он состоял из костей, обглоданных собаками и свиньями. Девочка в ужасе завизжала, кинулась бежать… Но воля лорда, закаленная веками мучений, поймала ее дух, словно мелкого жучка, и поставила перед собой.
– Ульяна тебя не взяла на Звезду. Что-то держит тебя здесь. Кое-что держит и меня. Ты поможешь мне, я помогу тебе.
– К-к-как?.. – проблеяла пигалица.
– Где-то в Степях есть чаша, сделанная из моего черепа. Ты ее найдешь. Затем найдешь человека, который сокрушит степняков и вернет мою голову в родовой склеп. А потом я помогу тебе, и вместе уйдем на Звезду.
– Я… я… я не смогу, я всего лишь…
– Мелкая дура. Но я сделаю из тебя свою руку. Как зовут?
– Даллия Рейвен…
Двенадцать лет она служила мертвому лорду. Он был великим человеком: властным, жестоким, умным, упрямым. Даллия была куском мягкой глины. Ей было некуда деться из-под пресса, и стальной характер лорда зеркально отпечатался в ней. Его свирепость стала ее тонкою иронией, его упрямство стало ее гибкостью, его холодный воинский ум стал ее ловким умом любовницы и шпионки. Она познала все виды мастерства, известные ему, овладела тактикой и стратегией, дипломатией и политикой… Даллия сделалась лучшим инструментом, который может изготовить мастер.
Спустя двенадцать лет представился случай. Среди живых сменился правящий герцог, и новый лорд оказался достаточно чутким, чтобы свободно видеть и слышать ее. Он был хитер и, вероятно, смог бы разыскать чашу-череп… А еще, он был тем самым дворянином, который когда-то не удостоил Даллию одного взгляда.
Первым ее желанием стала месть. Она пошла за ним на войну и без конца нашептывала гадости. Пускай усомнится в себе и совершит ошибку, пускай дрогнет меч в его руке. Пусть он окажется тут, в мире призраков, и уж тогда Даллия скажет все!.. Но шло время, и молодой лорд не желал погибать. Он оказался отважным и упорным, но не железным, как остальные, а гибким, как сама Даллия. Нельзя сказать, что она любила его: влюбленность развеялась очень давно – тем днем, когда он не пришел на ее могилу. Но Даллия с ним сроднилась, привыкла ценить его самоиронию, потешаться над смешными метаниями, восхищаться нелепым героизмом… Он был очень неплох, как для живого.
За время войны молодой лорд видел Даллию сотни раз. Оковы проклятья распались, лишь одно теперь держало ее в подлунном мире: обещание найти чашу-череп. Даллия не сказала молодому лорду о чаше: ведь если он вдруг найдет ее, пора будет уйти на Звезду.
Обычные призраки неспособны лгать. Однако Даллия получила воспитание уже после смерти и умела то, что даже не снилось другим духам. Она соврала сюзерену: «Наш мелкий волчонок пока не смог разыскать чашу. Скоро он предпримет новый поход, нужно только подождать». Старый лорд поверил. И Даллия осталась спутницей молодого смертного, который умел ее смешить.
Обри окончил чтение, и стало до жути тихо. Вьюга пропала, огонь вернулся на фитилек свечи. Окна избавлялись от изморози, вино на столе оттаивало и начинало капать на пол.
– Милорд Одар, мы прощены? – уточнил Фитцджеральд.
Ответ на этот вопрос не вызывал сомнений. Другое оставалось неясно.
– Что нам теперь делать? Разыскать череп-чашу?
Одно из окон распахнулось, теплый летний ветер ворвался в зал.
– Можем ли мы рассказать лорду Эрвину?
Новый теплый порыв ветра, отзвук веселой музыки издалека.
– Как быть с Даллией, милорд? Она обманула вас, а также пугает всех. Мы хотели ее поймать.
Было тихо, лишь со двора донеслись голоса. Стэтхем и Блэкберри, наплевав на спектакль, остались в замке, чтобы славно сразиться в стратемы. Один из них сказал:
– Серпушка ваша, милорд.
– Это и есть ответ? – уточнил первый мистик Обри.
– Хорошо сыграно, – ответил кто-то. Либо призрак – первому мистику, либо Стэтхем – полковнику Блэкберри.
Иксы попрыгали на месте, охлопали себя, чтобы согреться. Подкрепились орджем из уцелевшей бутылки. Закрыли окна, чтобы не мешать игре полководцев.
