Фантазии - Суржиков Роман Евгеньевич (читать книги полностью без сокращений бесплатно txt, fb2) 📗
– Господа студенты, примите мое искреннее сочувствие. Николас Олли занят гениальными открытиями, которые изменят судьбу человечества. А я развлеку вас тем, что знаю, и расскажу чуточку о звуковых волнах.
– Это обман! – вскричал Сомерсет. – Профессор должен прийти и…
– Обратите внимание: мы все хорошо услышали реплику «это обман!» Но дальше стало менее разборчиво, и вот почему: расстроенный господин заговорил тоном выше. Сначала: «ОООО», потом: «ииии». Похоже, звуковые волны низкой частоты лучше расходятся в пространстве, а высокой частоты – хуже. Давайте изобразим это на графике…
К концу лекции Сомерсет ненавидел себя за выкрик «Это обман!», а еще пуще – за отказ от идеалов. Всего три месяца назад он плюнул на истинную любовь и отдался греху. А теперь истинная любовь стояла перед ним и отряхивала пальцы от мела. Э. оказалась девушкой, которую Сомерсет ждал всю жизнь.
– Вот идиот, – прокомментировал ненаглядный.
Я пристыдила его, но Сомерсет согласился:
– Да, я был идиотом, что не дождался любви. Но после лекции понял ошибку!
И бедный мой племянник бросился ухаживать за Э. Правда, он боялся действовать открыто: Э. была чертовски популярна среди студентов, а кроме того, чужда всякой пошлости. Было ясно, что душа ее заперта на замок и отдана только науке. Стоит допустить одну вульгарную ноту – и потеряешь любимую навсегда! Так что Сомерсет подкрадывался к Э. осторожно, как невидимый змей. Клал букеты под дверь ее комнаты и убегал. Писал анонимные признания во всем на свете. На лекциях громче всех хлопал – но сразу прекращал, если Э. смотрела в его сторону. Часами караулил ее в кафе или булочной, чтобы потом как бы случайно столкнуться у прилавка и с деланным равнодушием обронить: «Не желаете ли кофию, сударыня? Я по ошибке заказал две чашки, а хочу только одну». Э. игнорировала его потуги и продолжала служить единственной госпоже: священной физике.
Не ожидаемый и уже забытый Сомерсетом, пришел ответ отца: «Сын, я понимаю твои чувства к Роуз, и прошу потерпеть. Нет никакой уверенности, что Нексия достигнет своей цели. Как ни крути, она пыталась убить Ориджина, вряд ли он забудет про это. Хартли говорит, что Нексия не имеет шансов. Обожди месяц или два, а потом снова напиши Фарвею».
Сомерсет не желал ничего ждать. Он хотел целовать снег, по которому прошли сапожки Э. Каждый вечер он бродил у входа в здание факультета, надеясь, что Э. выйдет затемно и будет нуждаться в сопровождении до дому. Она таки выходила затемно, но в обществе профессора Олли. Он и отвозил ее домой в своих санях. Привратник у дверей факультета улыбался в бороду и однажды сказал Сомерсету:
– Понимаю твои чувства, парень, но лучше придержи их. Не про тебя птица.
– Она – моя истинная любовь! – отрезал Сомерсет.
– А, ну-ну.
Однажды вечером у входа в факультет Сомерсет наткнулся на Роуз Эрроубэк.
– Черт… – выронил он вместо приветствия.
– Сударь, – сказала Роуз, – вы покорились воле сюзерена. Вы не посмели преступить клятву ради меня. Это можно понять и даже одобрить. Но я не могу понять вашей жестокости ко мне! Пришли бы и сказали честно: «Не ждите меня, Роуз». В Альмере давно окончилась война. Отец зовет меня домой. Сестры смеются. Я торчу в Фаунтерре день за днем от глупой, слепой надежды… Тьма сожри, сударь, как же вы могли?
Он потупился, ковыряя носком снег:
– Ну… хм…
Ровно в тот миг из здания факультета вышла Э. Без профессора, одна-одинешенька! Поискала глазами извозчика, пошарила по карманам в надежде на монету, вздохнула и побрела пешком. Сомерсет бросил дочке графа:
– Я вам сразу сказал, что я грешник. Я не люблю и никогда не любил вас. Прощайте.
И побежал следом за Э.
Она приняла его помощь и позволила проводить себя до кампуса. Э. была в хорошем настроении, много смеялась, говорила, что стоит на пороге открытия. Сомерсет наслаждался ее смехом и ликовал от ее счастья. Он хотел признаться в любви, но всю решимость высосала расправа с Роуз. Потому он просто проводил Э. и даже не попытался поцеловать.
– Я ж говорю: идиот, – отметил ненаглядный, привлек меня и поцеловал прямо в декольте.
У племянника глаза на лоб полезли:
– Тетя Ка-арен!
– А ты болтай, не отвлекайся, – буркнул мой супруг.
Больше случая не представилось. После того дня Э. всегда была кромешно, наглухо занята. Приходила с профессором, уходила с профессором, даже лекций почти не вела. А потом к ней начали ходить совсем невероятные люди: то лорды, то священники, то офицеры протекции. Сомерсет ощущал себя ветошью, брошенной на обочине дороги. Однажды он смог угостить ее завтраком. Э. была очень голодна, все проглотила за пять минут, выронила «премноблагодарю» и убежала в лабораторию. В другой день случился чудовищный обыск. Агенты протекции вели себя отвратно, и студенты вышвырнули их через окно. Сомерсет, окрыленный победой, пал на колено перед Э. и признался в любви. Не только она, но и все, кто слышал, приняли это за шутку.
А потом он сидел на лекции, которую вел некий незнакомый тип. Э. пришла, села рядом и вместо того, чтобы конспектировать, принялась беззвучно плакать. Сердце Сомерсета остановилось. На чистой странице своей тетради он написал: «Дорогая леди Э., вы самая прекрасная девушка на свете! Кто бы ни вызвал ваши слезы, он не стоит даже ногтя на вашем мизинце. Я точно знаю это, ибо…» И дальше целая страница в таком духе. Он сунул тетрадь Элис. Она прочла. Похлопала глазами, утерла слезы. Долго, внимательно глядела на Сомерсета. Он подумал, что вот сейчас – идеальный миг для поцелуя…
– Кретин, – выронил мой ненаглядный.
– Бревно ты бесчувственное, – ответила я, шмыгнув носом. – Сомерсет, продолжай.
– А что продолжать? Тут все и кончилось. Она посмотрела вот этак, а потом написала: «Сударь, не стройте иллюзий. Я люблю другого и отдана ему». Встала и пересела на последний ряд. Потом вошел профессор Олли и спросил: «Э. К. здесь?» Она тут же вскочила и побежала к нему. Только тогда я все понял. Вы правы, дядя Менсон, я полный кретин. Можно мне ханти?
– Самокритика вознаграждается, – кивнул алмаз моей души и налил племяннику.
Он выпил залпом, аж задохнулся.
– Ладно, тетя Карен… Чтоб вы все поняли, дам последний аккорд. Наступило лето, отец вызвал меня сюда, в Алеридан, и сказал: «Нексия все испортила. Не только не вышла за Ориджина, но и рассорилась с Минервой. Да, с императрицей, не будь дураком, какую ты еще Минерву знаешь? Я надеюсь, что ты дождался этого дня и не испортил отношений с Роуз. Сын, скажу начистоту: мы разорены. Если выйдешь за графиню Эрроубэк, это может спасти нас». Вот тогда, тетя Карен, я пришел к вашему мужу.
– Зачем?
Сомерсет хлебнул еще. Язык у него заплетался.
– Ну, к-как же. Когда-то он соблазнил самую красивую и б-благородную девушку всего Полариса. Видимо, он что-то знает по женской части. Я надеялся, он посоветует, как прийти обратно к Р-роуз и не стать куском вонючего дерьма.
Мой любимый расхохотался:
– Вот важнейший закон мужчины: никогда себе не ври! Ты и есть кусок навоза. Прими это. Я женился на лучшей девушке в мире потому, что никогда не бросал ее ради студентки. Иди в свою комнату и спи с мыслями о том, какое ты дерьмо.
– Серьезно?..
– Пошел вон, говорю!
Сомерсет поднялся:
– Л-ладно… Сп-покойной ночи, тетя Карен…
С видом каторжника побрел к двери, а любимый сказал ему вслед:
– Завтра обсудим, как вывернуть из этих рифов. В полдень жду тебя. С бутылкой ханти.
Робко улыбнувшись, племянник вышел. Любимый взял меня за грудь и зевнул:
– Дорогая, хочу тебя… Завтра, ладно? Что-то я устал.
Он откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и безмятежно захрапел.
Я убрала в комнате, расстелила постель, допила ханти из бутылки. Сняла перчатки и поглядела на жуткий палец без ногтя.
– По-прежнему хочу пожаловаться. Если честно, я чуточку негодую от того, что всем на меня плевать.
