Бесконечное пламя - Росс Ребекка (версия книг txt, fb2) 📗
Адайра без труда выполняла все эти обязанности, и Торин пожалел, что был недостаточно внимателен к тому, как у нее и ее отца это получалось. Даже сейчас, за много километров отсюда, Адайра служила щитом для Востока, а он сидел на полу, пытаясь осмыслить все, что пошло не так.
Раздался громкий стук в забранную железной решеткой дверь.
Торин поморщился. Он слишком устал, чтобы разговаривать, слишком устал, чтобы подняться на ноги. Он смотрел, как дверь со скрипом открылась и на пороге появилась Эдна.
– Мой лэрд? Я услышала шум, – сказала она. Эта сухонькая женщина многое повидала, долгие годы присматривая за крепостью, но при виде Торина, сидевшего на полу, глаза у нее широко распахнулись, став похожими на диски луны. – Что-то стряслось?
– Нет, – ответил Торин, жестом остановив ее. – Я просто готовил комнату для Сидры. Мы собираемся переехать.
– Да что вы?
Надо отдать Эдне должное – в ее голосе звучала скорее радость, чем неприятное удивление.
– Отличные новости, мой лэрд. Мы очень надеялись, что вы с женой и дочуркой поселитесь здесь. Есть какой-то срок, когда я должна все подготовить?
Торин представил, как Сидра входит в эти покои. Тут ему суждено лежать с ней в одной постели. Тут ночь за ночью он будет исторгать из нее стоны и прижиматься к ее телу. Эти стены будут наблюдать за ними и защищать их до конца дней.
– К следующей неделе, – сказал Торин, откашливаясь. – И не обращайте внимание на этот… беспорядок. Я все уберу.
– Как угодно, мой лэрд. – Эдна поклонилась и выскользнула из комнаты, закрыв за собой дверь.
Торин со стоном откинул голову назад. Он остановил взгляд на деревянных потолочных балках. Одиночество одновременно и успокаивало, и терзало его, но он наконец вспомнил, что у него есть бутылка виски.
В стекле отражался угасающий солнечный свет, окрашивавший руку Торина янтарным цветом.
Он откупорил пробку, вдохнул аромат жженого дерева и меда с дымком и отпил глоток. Потом еще один.
Торин пил, пока жар не заглушил боль от его ран.
Сидра, повесив корзину на руку, постучала в дверь Роудины Грайм. Она знала, что сад расположен за домом, отсюда его не видно, но до нее доносился легкий запах гнили. Перебродившей сладости с кисловатым душком.
Сидра подавила дрожь, когда Роудина открыла ей.
– Входи, Сидра, – сказала Роудина. – Я приготовила чай, пока тебя ждала.
Сидра улыбнулась и прошла вслед за крофтершей в безупречно чистую кухню. Она принесла с собой пирог, зная, что хотя Роудина зачастую казалась отчужденной и равнодушной, смерть Хэмиша ее потрясла. Старушка жила одна с котами, овцами и своим садом с тех пор, как много лет назад умер ее супруг. Скорее всего, ей нужно с кем-то поговорить о случившемся.
Сидра отрезала им по куску ягодного пирога и шуганула со стола одну из кошек, а Роудина уселась на стул с плетеной спинкой. Она была угрюмой замкнутой женщиной, не любившей болтать. Но что-то в этой внезапной смерти потрясло ее до самой глубины души. Тем более что смерть унесла такую юную душу.
– Славный, честный паренек, – сказала Роудина, поправляя клетчатую шаль и натягивая ее на грудь, словно замерзла. Она взяла у Сидры пирог, но забыла про чай, поэтому Сидра разлила его сама. – Никогда не жаловался. Всегда приходил вовремя, как раз на рассвете. Я подумывала оставить ему свой крофт, детей-то у меня нет. Хэмиш бы хорошенько за ним смотрел, это уж как пить дать.
Сидра поставила чайник на стол. Она положила ложку меда и налила сливки в чашку себе и Роудине, когда та кивнула. На стол вспрыгнула еще одна кошка, и Сидра, взяв ее к себе на колени, уселась напротив старушки-крофтерши.
Она еще некоторое время слушала, как Роудина нахваливает Хэмиша, а сама ела пирог, запивая чаем, пока кошка мурлыкала на коленях. Тем временем у нее в голове бушевал вихрь мыслей. Сидра не знала, как сказать Роудине, что Хэмиш утонул из-за порчи, которой заразился в ее саду. Не знала, следует ли сообщать такие новости, но ей нужно было столько ответов, сколько удастся добыть.
– Не могу скрывать это от тебя ни минутой дольше, – вдруг пробормотала Роудина, скорчившись и обнажив кривые зубы. – Я солгала твоему мужу вчера, когда он приходил посмотреть на сад.
– И о чем же ты солгала? – спокойно спросила Сидра.
Кошка у нее на коленях перестала мурлыкать и приоткрыла глаза, почувствовав напряжение.
– Торин спрашивал меня, не трогала ли я больные деревья или фрукты, – начала Роудина.
Она помедлила, снова поправляя шаль. На этот раз Сидра поняла почему. Крофтерша прятала свою правую руку. Поэтому-то она и не стала разливать чай, поэтому-то так медленно ела пирог.
Сидра встала. Кошка перекувырнулась, но приземлилась на лапы. Ее возмущенный вопль Сидра не услышала.
– Можно осмотреть твою руку, Роудина?
– Наверное, у меня нет выбора, – печально сказала та. – Только, пожалуйста, будь осторожна, Сидра. Если ты заразишься, мне не сносить головы – твой супруг уж позаботится.
– Ничего подобного он не сделает, – сказала Сидра, обходя стол. – Кроме того, у меня есть все основания полагать, что друг от друга мы не заразимся. Заразиться можно только от пораженных деревьев и плодов.
Роудина нахмурилась.
– Откуда ты знаешь?
Сидра легонько коснулась плеча крофтерши.
– Потому что у Хэмиша было то же самое, на ноге. У них с братом были одни сапоги на двоих, и они порой делили одну постель. И брат не заболел, хотя я уверена, что Хэмиш подхватил эту хворь довольно давно.
У Роудины слезы навернулись на глаза. Она отвела взгляд, пока Сидра не заметила.
– Я боялась, вдруг он тоже захворал. Надо было сразу сказать.
– Некогда горевать, Роудина. Ты не знала, не знал и Хэмиш. Раз уж мы поняли, в чем дело, мне нужно как можно скорее найти ответ. И ты мне можешь помочь.
Сидра ждала. Наконец Роудина кивнула и вытянула руку.
Четыре дня назад она подняла яблоко. Сидра заметила, что порча начала распространяться от основания ладони, где виднелся маленький безобидный синяк. С каждым днем он разрастался. Теперь вся ладонь покрылась фиолетовыми и синими пятнами. В то же время линии руки сияли золотистой филигранью. Возможно, еще одна ночь – и порча распространится на сгибы пальцев.
Сидра на всякий случай старалась не трогать ладонь Роудины, но внимательно ее рассмотрела и записала все симптомы, которые та могла припомнить. Рука часто болела, пальцы немели. Подвижность была нарушена, но это могло быть из-за того, что кисти отекали. В последнее время у старушки участились головные боли, а несколько дней назад расстроился живот.
– Думаешь, ты сумеешь меня исцелить, Сидра? – спросила крофтерша. Она спрашивала сурово, но Сидру было не провести. Роудина не хотела тешить себя ложной надеждой.
Сидра отложила перо.
– Начистоту? Не знаю, Роудина. Но я сделаю все, чтобы тебе помочь, чтобы остановить болезнь и облегчить твое состояние. – Она порылась в корзине, доставая пузырьки с домашними целебными и укрепляющими снадобьями. На них были бирки с именем другого пациента, но Сидре хотелось, чтобы Роудина поскорее начала что-то принимать.
Она написала, что нужно делать, и вырвала листок из своей тетради.
Роудина вздохнула, снова спрятав пораженную руку под шаль.
– Спасибо тебе.
– Я зайду навестить тебя завтра утром, – сказала Сидра. – Но если я понадоблюсь тебе раньше, позови меня с ветром.
Крофтерша кивнула, а потом изогнула бровь.
– Наверное, ты хочешь сама посмотреть на сад?
– Хочу.
– Я так и думала. – Роудина указала на заднюю дверь. – Он сразу за огородом. Только, пожалуйста… осторожнее, Сидра.
Сидра стояла перед пораженным порчей садом в полном одиночестве, не считая мяукающей кошки и северного ветра. Она разглядывала деревья, и ей казалось, будто они тоже смотрят на нее, пока она примечала вздувшиеся наплывы на яблонях, дрожь веток на ветру, покрытые пятнами плоды, сочившуюся смолу, тронутую гнилью.
