По обе стороны времени - Федотов Станислав Петрович (книги хорошем качестве бесплатно без регистрации .TXT, .FB2) 📗
Тётя Таня хотела что-то сказать, но в подсобке раздался грохот, словно там упало нечто жестяное и тяжёлое, все головы повернулись в ту сторону, и навстречу тревожным взглядам явился Сева, с ног до головы обсыпанный белым порошком, похожим на муку.
– Вандлер… – сказал он и упал прямо за прилавком.
Только сейчас Кент взглянул на то место, куда положил своё волшебное устройство, и обнаружил, что оно бесследно исчезло. Вместе с дерюжкой.
Глава 7,
в которой приоткрывается личность профессора Хайдарова
– Севка! – Даша бросилась к другу и начала трясти его за плечи. Голова Севы моталась из стороны в сторону, но глаза были закрыты. – Да помогите же кто-нибудь! – обернулась Даша к маме и друзьям, столпившимся у прохода за прилавок. – Хоть чем-нибудь!
– Воды надо, – сказала Варя, и тётя Таня метнулась в подсобку.
– Кент, ты бы помог, – прохрипел Рамон. – Видишь, пацан загибается.
Кент заглянул за прилавок.
– Ничего он не загибается, лежит спокойно. Наверно, что-то на голову упало. Водой сбрызнут – поднимется. А вот тебя надо поправить. Хватит перхать!
Рамон отмахнулся: само пройдёт. Тётя Таня принесла в ковшике воды, набрала в рот и брызнула Севке в лицо. Тот попытался открыть глаза, но из-за муки на веках (а белая обсыпка, и верно, оказалась мукой) ничего не увидел и принялся размазывать её по лицу. Мука с водой превращалась в тесто, вид у паренька получился такой забавный, что Даша не удержалась и прыснула, за что получила от матери подзатыльник.
– Севка, ты что-то знаешь про вандлер? – спросил Кент. – Куда он подевался? А-а, впрочем, ладно, я и сам понял…
– Ты понял, а мы – нет, – заявила Даша. – Севка, давай информацию.
Сева произнёс медленно, разделяя слова:
– Вандлер… украл… профессор… Хайдаров… Я не смог… помешать…
– Хорош профессор! – ахнула Варя. – Теперь сбежит с вандлером…
– Не сбежит, – сказал Рамон. – А сбежит – поймаем.
Он продолжал хрипеть, и Кент потянул его в сторону:
– Давай помогу.
– Это я должен тебе помочь – надо вора поймать, – воспротивился Рамон. – Я же полицейский…
– Знаю: ты – полицейский… городовой… А профессор этот никуда не денется. Включить вандлер на золото он не сумеет, там комбинация сложная, значит, и золота не получит…
Кент говорил с Рамоном, как взрослые разговаривают с капризными детьми, – негромко, успокаивающе, а сам водил пальцами по его горлу, проглаживал вверх-вниз. Ему так оказалось удобно, потому что Рамон был выше на целую голову.
– Ну вот и всё. – Кент отступил и осмотрел Рамона. – Остальное – в порядке. Ну-ка, скажи что-нибудь. Или, – он усмехнулся, – спой.
Рамон кашлянул и пропел:
– А-а-а… – Прислушался к себе и мотнул головой. – Нет, петь не буду. Пока не буду. А так – всё прошло. Надо же! Как это у тебя получается?
– Как-как-перекак! Откуда я знаю? Само собой получается. Это батя, куда ни придём, книжки разные читает, объяснения ищет – почему то, почему сё. Слов понахватался! Кванты-шкванты, фейки-швейки… Где-то частицу Бога нашли – выдумали тоже: частицу Бога! – так у него праздник был с песнями. Даром что невидимый, а живее всех живых. А вот дедушка наш говорил: надо жить и радоваться, что живёшь. Ему сочинитель один подсказал… Эразм или Рабле, не помню: я ещё мальчишка был.
Рамон вытаращил глаза:
– Но Эразм и Рабле, если не ошибаюсь, жили где-то лет пятьсот назад. Я в какой-то книжке читал, ещё в школе.
– Я и говорю: маленький был, не помню.
– Не валяй матрёшку! – сердито сказала Даша. – Столько не живут!
– А сколько же тебе лет? – спросил Сева, уже приведённый тётей Таней в относительный порядок
– Точно не знаю, – скромно ответил Кент. – Давно со счёту сбился.
– Ну хотя бы приблизительно, – попросила Варя. – У тебя же есть метрика.
– Что это за штука такая – метрика? – удивился Кент.
– Это бумага, где записаны день, месяц и год твоего рождения, – пояснила тётя Таня. – Свидетельство. По нему паспорт выдают, когда четырнадцать лет исполнится. Вот Дашка недавно получила. У тебя уже должен быть паспорт.
– Нет у меня паспорта, – вздохнул Кент. – Да и ни к чему он: ещё потеряю. При переходе иногда так тряханёт – еле-еле отдышишься.
– При каком переходе? – насторожилась Даша.
– Да при обычном, – пожал плечами Кент. – Батя говорит: хронофазовом. Тоже словечко! А проще – из одного мира в другой. По времени. Или по месту.
– И часто вы так переходите? – полюбопытствовала Варя.
– Когда как… – Кент вдруг прислушался к чему-то внутри себя и заспешил: – Домой мне надо. Фрау тётя Таня, я железок набрал – как раз на новый вандлер хватит. Сколько это стоит?
– Что ты, что ты! – замахала она руками. – Ты же нам так помог! Спасибо тебе огромное!
Она вдруг низко поклонилась. Кент покраснел, распихал железки по карманам, которых у него оказалось необычно много, и спросил:
– Ну, я пойду?
– Подожди, Кент, – сказал Рамон. – У меня вопрос. Если всё, о чём ты говоришь, правда, то почему ты так неосторожен? Рассказываешь, делаешь! Ведь из-за одного лишь золота люди разум теряют и могут на куски порвать.
– Ну, про золото ни бандюки, ни профессор трепаться не станут, – заметила Даша. – Им это невыгодно. А нам Кент просто доверяет.
– Доверяю, – кивнул Кент и улыбнулся. – Вы все – хорошие люди.
– А про другие миры и времена я бы ещё послушала, – вставила Варя.
– Кент, твои папа с мамой не будут против, если мы как-нибудь к тебе рухнем? – спросила Даша. – Варя, Севка и мы с Рамоном? Рамон, тебе же хочется?
Рамон только кивнул, а Кент, уже на ходу, бросил:
– Рухните. Ежели не боитесь.
И исчез. В стене.
Глава 8,
в которой глава угорьевской полиции хочет убить приятеля
Начальник Угорьевского отделения полиции Кузьма Петрович Владыкин, по прозвищу Шериф, очень любил петь под гитару, и пел, надо сказать, неплохо. В узком кругу, для собственного удовольствия. Вот и этим июльским вечером, изнывая от жары и радуясь, что за день в Угорье не случилось ничего криминального, Шериф расположился в своём кабинете на потёртом диване с гитарой в руках. На деревянном подлокотнике дивана стояла запотевшая банка безалкогольной «Балтики» (Шериф, в отличие от многих коллег, не любил пиво «с градусами»). В маленьком холодильнике выстроились в очередь не меньше десятка таких же, дома Кузьму Петровича никто не ждал – чего ещё желать для полного счастья уставшему от беспокойной жизни человеку средних лет?
Владыкин и не желал. Отхлёбывая время от времени прохладной жидкости из мягкой жестянки, он лениво перебирал струны и мурлыкал песенку, сочинённую однажды по его просьбе Рамоном:
Ах, деньги, деньги! Где их раздобыть —
с утра меня одно желанье гложет.
Пятёрку за день заработаю, быть может,
решив шекспировское «бить или не бить».
Следует заметить, что текст песенки, несмотря на шутливый тон, был настоящим «криком души» Кузьмы Петровича. Пару лет назад любимая супруга Шерифа заявила, что она бесконечно устала от постоянной нехватки денег (а денежное довольствие главы отделения полиции действительно не приносило ни сил, ни бодрости), и уехала в Благолепинск. Тогда-то Шериф и попросил Рамона сочинить что-нибудь о деньгах.
Ах, деньги, деньги! Даже буквари
«Мы не рабы» твердят, а денег рабство,
скрывая от людей своё коварство,
влечёт, влечёт к себе, что там ни говори, —
глотнув в очередной раз из банки, спел Кузьма Петрович и перешёл к самой любимой части песни – припеву:
«Не в деньгах счастье, – говорят, – а в их количестве».
И это верно, чёрт меня возьми!
Ведь сколько нужно их отдельно взятой личности?
Да чтоб хватало на пивко наличности
без унизительной с домашними грызни.
Как ни был Кузьма Петрович увлечён пением, его чуткое ухо уловило лёгкий скрип, и в следующую секунду гитара отлетела в угол дивана, а в сторону двери уже глядел ствол табельного пистолета главы угорьевской полиции.
