Правила волшебной кухни 7 (СИ) - Сапфир Олег (читаем полную версию книг бесплатно .txt, .fb2) 📗
— Опять, — вздохнул Прохор.
— А чо опять⁈ Ты видел какая у нас посуда есть⁈ Царги и змеевики докупим, подшаманим чуть с фильтрацией и погоним чистейший продукт. Чтобы градус был, и пилось легко, и поутру чтобы голова не трещала.
И тут:
— Да зачем же напиваться так, чтобы башка трещала⁈ — заорала колонка. — Ты быдло, слышишь⁈ Быдло с полным отсутствием вкуса! Ты пробовал хоть раз виски, выдержанный в бочке из-под хереса⁈
— А ты хреновуху семидесятиградусную пробовала⁈
— Тихо! — крикнул Прохор. — Ещё раз повторяю, деньги доверили мне. Артур Эдуардович прямо сказал, что я за старшего, а вы всего лишь помощники…
А тем временем прораб, — молчаливый мужичок лет пятидесяти в оранжевой каске и с планшетом наизготовку, — тихо стоял в сторонке и переводил взгляд с белобрысого парня на его друга карлика, потом на умную колонку и обратно. Мужчина искренне пытался понять, что здесь происходит, но всё глубже и глубже скатывался в экзистенциальный кризис.
«Кто-то из нас двоих точно сошёл с ума», — думалось прорабу. — «Осталось лишь определить: весь мир или я»…
— Короче! — рявкнул Прохор. — Я уже придумал всю линейку. Сорт номер раз — «Циклоп с перископом»…
— Чево?
— «Циклоп с перископом», — повторил парень. — В крафтовом пиве чем чуднее названия, тем лучше. Слушай дальше! Так вот, «Циклоп» будет крепким элем с добавлением водорослей и ароматизатора «бабл-гам». «Позвоночник Кинохроника» — стаут. Тёмный, как сама бездна, с нотками копчёной рикотты. «Шкодник-Огородник» — крепкий томатный гозе с добавлением болгарского айвара. Ну и наконец! Та-да-а-а-а-ам! — тут Прохор во имя презентации сделал джазовые ручки: — «Пьяный Тунец»! Лагер с добавлением рыбного соуса и васаби!
На какое-то время баржа погрузилась в молчание, а затем:
— Дебил? — спросила умная колонка. — Ты в своём уме вообще, парень? Это не пиво, а преступление против всего прекрасного. Это хуже, чем… да если бы… если бы я сварила эль на собранных зубах!
— У тебя нет зубов, — напомнил феечке домовой. — Ты колонка.
— Ну значит на проводах, — поправилась Дейдра.
— Прохор, — Вася тяжко вздохнул и продолжил усталым голосом учителя начальных классов. — Ты пробовал пиво с рыбным соусом? Как думаешь, это вкусно?
— Ну… Э-э-э… Но звучит-то оригинально, верно? Представь себе, какую можно маркетинговую кампанию запустить, а? На этикетке будет тунец в костюме!
— Тунец в костюме, — Вася снова вздохнул. — Ты очень талантливый парень, Прохор, вот только тупорылый как кусочек керамзита. Задумайся хоть на мгновение. Никто не хочет пиво со вкусом рыбы. То есть вот вообще никто. Даже рыба не захочет пива со вкусом рыбы…
— Но я хочу!
— Ты не в себе, — сказал домовой. — Я серьёзно. Тебе то ли психиатр нужен, а то ли экзорцист… а ты? — тут он повернулся к колонке. — Сколько твой виски выдерживаться должен, а? Годы! А нам Маринари деньги дал не для того, чтобы мы сидели тут посередь моря и ждали, пока твои бочки дозреют…
— Не «нам», — поправил Прохор. — Маринари дал деньги мне…
И ругань понеслась снова, причём с новой силой. Прохор напирал на то, что у его помощников заскорузлое мышление, и они не хотят меняться. Синьорина Дейдра окончательно отпустила тормоза и сугубо на матерном языке топила за традиции, а Вася всё так же продвигал самогон.
Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдёт. И выйдет из него не дело, только мука. Однажды Прохор, карлик и колонка…
— Кхм-кхм, — неловко прокашлялся прораб, привлекая к себе внимание. — Извините, что вмешиваюсь. Вижу, люди вы занятые и… э-э-э… увлекающиеся. Но мне бы понять уже, какое оборудование заказывать.
— Минуту! — в три голоса рявкнули заказчики.
— Ага, — кивнул прораб. — В таком случае, может быть, я пойду пока что? А вы как определитесь, свистнете? Я вон там буду, на носу.
— Отличная идея, — кивнул Прохор. — И извините за то, что вам пришлось это услышать.
— Да ничего страшного. Я всё понимаю, — прораб было дело уже двинулся с места, но тут вдруг резко остановился. — Синьор?
— Да-да?
— Хотел спросить. Дело в том, что у моей доченьки скоро день рождения, и она просила в подарок умную колонку. Не могли бы вы сказать, где покупали свою? Ну… чтобы случайно на такую же не нарваться…
Когда ты накрепко свыкся с тем, что у тебя всегда есть запас позитивной энергии, которую ты тратишь по поводу и без, то… без неё всё не так. Вроде и сердце бьётся, и лёгкие работают, и руки-ноги двигаются, а всё равно что-то не то. Вот и я сейчас чувствовал себя на эдаких ментальных костылях.
После истории с пиратским кораблём, я чувствовал перманентное раздражение. Будто бы у меня телефон на одном проценте заряда, а я в совершенно незнакомом районе города, и впереди куча дел.
То тут, то там, я дёргал энергию по капельке, и буквально сразу же вкладывал её в блюда. И это, блин, плохо. «Марина» постепенно расширяется, гостей становится всё больше, и «Между Булок» тоже требует внимания — у синьоры Паолы вот-вот закончится запас заряженной муки.
А понтоны? Да-да, ещё ведь понтоны. Супер-мега-старший менеджер Рафаэле после оптимизации по позициям меню начал грезить о расширении. А ещё о личном офисе заодно, чтобы не куковать с утра до ночи на улице и… и тут он прав, на самом деле. Раф талантливый организатор. А когда твой офис — это складной стульчик возле канала, это довольно больно бьёт по профессиональному достоинству.
Короче говоря — беда. Со всех сторон прижало.
Прямо сейчас я сидел на летнике, пил уже третий кофе подряд и смотрел на то, как вокруг просыпается Дорсодуро. Фразеологизм «посмотри, как мир прекрасен без людей» в Венеции можно заменить на «посмотри, как мир прекрасен без туристов».
Вот я и смотрел. Венеция была прекрасна в утренних, золотисто-розовых тонах. Такая живая, такая бодрая, и такая…
— Н-да…
…такая полная эмоций, до которых я не мог дотянуться.
— И-и-их! — на улицу, сладко потягиваясь, вышла Джулия. Оглянулась по сторонам, улыбнулась, а затем приметила меня и села рядом. — Артуро? Ты чего такой кислый?
И тут меня осенило.
— Праздник, — сказал я. — Нам срочно нужен праздник.
— Что, прости?
— Большой! Шумный, весёлый, громкий. Чтобы все вокруг радовались и смеялись.
— Ну-у-у, — пожала плечами кареглазка. — Завтра.
— Не понял.
— Завтра в городе будет Ла-Сенса, — тут Джулия нахмурилась и с надрывом, очень артистично сказала: — День, когда Венеция обручается с морем!
— О как!
— Ага, — кареглазка бросила театральщину и улыбнулась. — Туристы, музыка, гондолы, все дела.
— А поконкретней?
— Куда же ещё конкретней? Сперва по Гранд-каналу пройдёт парад украшенных лодок, потом дож в качестве символической церемонии швырнёт в море кольца, все ему похлопают, выпьют, ну а дальше начнётся самое интересное. Народные гуляния! Ярмарки, конкурсы, жонглёры, акробаты. Короче говоря, праздник жизни длиною в два дня. И всем на это время полагается быть… этими… как там? — кареглазка защёлкала пальцами, якобы вспоминая слово. — Счастливыми, во!
Я отодвинул от себя кофе и улыбнулся.
— Ну отлично. Именно это мне и нужно…
Сперва я предупредил Джулию, чтобы завтра в девять утра была при полном параде, в самом красивом платье и с самым хорошим настроением. Затем обрадовал близнецов, как только они пришли на смену, и объявил завтрашний день выходным. А братья, как мне кажется, только того и ждали.
— Спасибо, синьор Маринари! Спасибо!
Марселло и Индзаги тоже обрадовались такому нежданчику, а вот Конан… Конану на человечьи праздники не положено. Ну да ничего, думаю рыжий в состоянии занять себя чем-нибудь интересным.
День прошёл. Число сменилось.
Наступило тёплое солнечное утро, ещё красивее чем прошлое. Серьёзно! У меня сложилось такое впечатление, что конкретно для Венеции «символическая церемония» ни разу не символическая, и она как будто бы специально решила принарядиться для своего жениха-дожа. Или там дож с морем обручается? Или Венеция с морем? Или…
