Беспощадный целитель. Том 2 (СИ) - Зайцев Константин (читать книги онлайн без txt, fb2) 📗
— Ты говорил о целительстве, а тут написано, что основа — свет, — Мира словно прочитала мои мысли. — А ещё ты говорил о духах. Это не имеет ничего общего со светом.
— Пока моё ядро было целым, основой действительно был свет. После его разрушения мне удалось сохранить лишь астрал. А целительство — это так, небольшой бонус.
— Может быть.
Я перевернул ещё несколько страниц. Служебная записка, едва читаемая. «Личные вещи необычного вида… переданы ответственному лицу…»
— Твоя воспитательница, — Мира указала на следующий лист. — Гвендолин Кроули. Она единственная, кто тебя оформлял. Без напарника, что нарушает все правила.
— И что это значит?
— Не знаю, но она ушла из приюта через два года. А потом… — Мира сделала паузу, — приняла постриг в монастыре Серого Совета. Стала сестрой Еленой.
Серый Совет. В голове сразу всплыли слова Алисы: «Ты одержимый, и мне нужно срочно сообщить в Серый Совет?» В какое дерьмо я вляпался?
Я медленно опустил бумаги.
— Монастырь Святой Агнессы, — продолжила Мира. — Это около сорока километров отсюда. Меньше часа на машине, можно съездить и спросить у неё лично.
В голове набатом билась фраза «Срочно сообщить в Серый Совет».
— И ещё кое-что, — Мира достала последний лист. — Через месяц после твоего поступления кто-то делал запрос в архив. Искал ребёнка трёх лет, поступившего в марте.
— Кто?
— Инициалы — В. Ш. Частное лицо. Причина запроса — розыск пропавшего родственника.
В. Ш. Кто-то искал Алекса. Искал — и, судя по всему, не нашёл. Алекс Доу, кто же ты, парень? А тот, кто тебя искал, — друг или враг?
— Алекс, — голос Миры стал тихим, почти шёпотом. — Кто ты такой?
Я посмотрел на неё. На её тёмные глаза, в которых читались тревога и любопытство. На губы, которые я целовал час назад. На руки, которые держали бумаги с моим прошлым.
Кто я такой?
Хороший вопрос. У меня самого не было на него ответа.
— Я не знаю, — сказал я честно. — Но собираюсь выяснить.
Глава 14
Интерлюдия Кайзер
Кабинет на последнем этаже складского комплекса был обставлен с той функциональной простотой, которая выдавала в хозяине бывшего военного. Никаких картин на стенах, никаких безделушек на полках — только карты города, схемы районов и несколько фотографий в простых рамках. На одной из них молодой мужчина в форме армейского охотника стоял рядом с группой таких же молодых парней, все улыбались в камеру. Снимку было больше двадцати лет.
Герман Айронфест, которого уже давно никто не называл по имени, сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Отчёты, накладные, счета — бюрократия криминальной империи мало чем отличалась от бюрократии легального бизнеса. Разве что последствия ошибок здесь были несколько… серьёзнее.
Кайзер — это прозвище прилипло к нему ещё в армии, когда он командовал отрядом зачистки разломов на северной границе, потёр переносицу и отложил очередной документ. Цифры расплывались перед глазами. Слишком много часов без сна, слишком много проблем, требующих решения и слишком мало тех кому он мог доверять. Опыт говорил, что доверия достойны лишь те кто сражался с ним бок о бок.
В свои сорок пять он всё ещё выглядел внушительно. Широкие плечи, мощная шея, руки, способные согнуть стальной прут. Короткая стрижка открывала жесткое, словно вырубленное из камня лицо с глубокими морщинами у глаз и рта. Виски давно поседели, но это лишь добавляло ему особо шарма. А его холодные серые глаза выдавали в нем человека, который прошёл через ад и вернулся.
Когда-то он был одним из лучших охотников В-ранга в северном секторе. Три года на передовой, сотни закрытых разломов, тысячи спасённых жизней. А потом очередной щенок из мечей оказался для руководства ценнее, чем верный боец и началась грязь или как сейчас принято говорить политическая необходимость, в результате которой он получил удар в спину от тех, кому он доверял. Его отряд списали, результаты присвоили другие, а его самого отправили в отставку с минимальной пенсией и благодарственной грамотой.
Кайзер усмехнулся, вспоминая тот день. Грамота до сих пор лежала где-то в ящике стола. Он сохранил её как напоминание о том, чего стоят слова тех, кто сидит наверху.
После отставки он построил собственную империю. Не такую, какую хотели бы видеть его бывшие командиры, — но империю, где его слово было законом, где его люди знали, что он никогда не бросит их в беде. Наркотики, контрабанда, услуги определённого рода — всё это было лишь инструментами. Настоящей целью всегда была власть. Власть, которую у него однажды отняли и которую он поклялся вернуть.
Дверь кабинета распахнулась без стука. Кайзер поднял голову, готовый рявкнуть на наглеца, но слова замерли на губах.
Лидия Вейн стояла на пороге, и одного взгляда на её лицо было достаточно, чтобы понять — случилось что-то серьёзное. Она была красива той опасной красотой, которая заставляет мужчин совершать глупости. Тридцать пять лет, тёмные волосы, собранные в строгий хвост, холодные серые глаза, фигура, способная украсить обложку журнала. Но за этой красотой скрывался разум, острый как бритва, и душа, в которой не осталось места для сентиментальности.
Она была его правой рукой уже восемь лет и пять из них была любовницей. Лидия была единственным человеком в мире, которому он доверял почти полностью. Почти.
— Что такое, Лидия? — Кайзер отложил бумаги. — Я погряз в этих отчётах по уши, спонсоры требуют данных. Надеюсь, у тебя есть веская причина врываться без стука.
— Есть. — Её голос был ровным, но Кайзер знал её достаточно хорошо, чтобы уловить напряжение. — Звонил Бреннан.
— И что хочет наш ручной детектив?
Лидия закрыла за собой дверь и подошла к столу. Её каблуки глухо стучали по бетонному полу.
— Давида нашли мёртвым.
Несколько секунд в кабинете висела тишина. Кайзер медленно встал, опираясь руками о стол. Костяшки его пальцев побелели.
— Что?
— Давид Морган. Мёртв. Нашли сегодня утром в его квартире. — Каждое слово звучало словно гвоздь вгоняемый в крышку гроба.
— Как? — Внутри Кайзера нарастала волна безудержного гнева.
— По словам Бреннана, предварительная версия говорит о самоубийстве. Он не особо говорил по телефону, но стандартная картина. Предсмертная записка и вскрытые вены, а потом петля.
Кайзер ударил кулаком по столу. Ценнейшие документы, над которыми он работал разлетелись по полу, но сейчас ему было на это плевать. Спонсоры подождут, а вот смерть бойца его личной гвардии нет.
— Самоубийство? — Его голос был низким, опасным. — Давид?
— Я знаю, — Лидия не отступила, хотя большинство людей в этот момент уже искали бы путь к двери. — И тоже не верю.
Кайзер глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Гнев — плохой советчик. Он усвоил этот урок ещё в армии, когда горячая голова стоила жизни троим его людям.
— Рассказывай всё что успела узнать.
— Бреннан получил вызов около десяти утра. Соседка принесла Давиду пирожки. — Видя не понимающий взгляд Кайзера Лидия ответила. — Давид как-то объяснил местной шпане, что возле его дома должна быть тишина и теперь старушка считала его ангелом во плоти. Она обнаружила, что дверь не заперта и вошла в квартиру, а он висел на на люстре. Вызвала патрульных, а те уже зафиксировали все остальное. — Лидия говорила коротко, по-военному. — На журнальном столике лежала записка и полупустая бутылка виски Синголтона. На полу лужа крови от вскрытых вен.
— Записка?
— Бреннан зачитал по телефону. «Я больше не могу так жить. Ингрид постоянно изменяет мне. Она была всем для меня, а теперь у меня ничего не осталось. Простите».
— Ингрид? — Кайзер нахмурился.
— Да. Он обвиняет её в изменах.
Это было крайне странно. Кайзер знал о болезненной привязанности Давида к Ингрид. Знал, что этот здоровяк смотрел на психопатку так, словно она была богиней, сошедшей с небес. Но самоубийство из-за неё? Давид был не из тех, кто сдаётся. Он был из тех, кто ломает челюсти соперникам и продолжает жить дальше.
