Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ) - Сокол Анна Сергеевна (читать книги онлайн полностью без сокращений TXT, FB2) 📗
— Какая умная болезнь.
— Маги придумали амулеты для защиты от заражения.
Крис коснулся шейного платка, расстегнул верхнюю пуговицу камзола и вытащил из-за ворота круглый медальон на цепочке. Я почувствовала дремавшую в нем магию, она была похожа на гудящее насекомое, невидимое и неслышимое насекомое. Защитный амулет.
— Какие умные маги, — он, наконец, нашел нужную страницу и повернул книгу, придвигая ко мне. — Лысое дерево.
На развороте было нарисовано небольшое крючковатое растение с изломанным стволом, которое так и хотелось назвать не деревом, а уродцем. Оно на самом деле было лысым — толстые изогнутые ветки венчали метелки с семенами.
Я посмотрела на рыцаря.
— Ты никогда не задумывалась, почему болезнь назвали коростой? — Крис уже листал второй том.
— Нет, — честно ответила я и тут же задумалась. — Наверное, из-за того, что органы покрываются панцирем… ммм… коростой?
— Неправильный ответ, Ивидель. Как оказалось, никакого секрета тут нет, стоит только поискать, — он положил вторую книгу прямо поверх первой и указал пальцем на потускневшие строки. По хрусткому и ломкому переплету было видно, что фолиант давно не открывали, от старой кожи едва уловимо несло гарью.
На желтой шершавой странице был написан рецепт. Обычный рецепт с ингредиентами и указаниями, сколько чего и как растереть, покрошить, настоять… Почти обычный, за исключением того, что это был рецепт приготовления яда.
— Всего лишь надо знать, где искать, — покачал головой Крис, и в его голосе послышалась горечь.
Я читала строчку за строчкой, чувствуя, как сердце начинает биться все сильнее и сильнее. Десять грамм коры лысого дерева три ночи настоять на «мертвой воде», посеять «ускоряющее зерно», разделить на восемь частей…
— На симптомы посмотри.
Я быстро стала читать дальше, не замечая, что делаю это вслух:
— Впрыснуть в кровь или нанести на рану. Отсроченная смерть, от седмицы до двух — первый и единственный признак отравления. — Дальше шел рисунок в виде чешуи над пораженным органом, который через малое время будет закован в смертельный непроницаемый панцирь. Противоядие — настойка из семян лысого дерева. Впрыснуть в кровь не позднее… Но это значит… Это значит… — я подняла голову.
— Это значит, что короста от слова «кора». Это значит, что короста — это не болезнь, а яд.
— Нет, — не поверила я. — Не может быть. Что это за книга? — Я захлопнула фолиант, но название за давностью лет уже успело стереться, остались лишь отдельные буквы. — Эта болезнь поражает только одного человека в роду. Чтобы избежать этого, маги создали амулеты…
— Чего кричишь? — миролюбиво спросил Оуэн. — От твоего крика ничего не изменится. Всегда думал, что эта болезнь странная, больно привередливая. Знаешь, что она мне напомнила, — он взялся за третий, последний том. — Заклинание на чирийский клинках. Немного другое, но суть та же: идет опознание по крови. — Передо мной легла третья книга.
Сухие строчки из какого-то научного труда какого-то заумного мага какого-то бородатого года…
«…наделить вещь способностью распознавать кровь нетрудно, трудно заставить ее выбрать одного носителя и остаться слепой к остальным. Мы смогли восстановить это свойство для твердых веществ и полностью утратили для жидких. Многое осталось по ту сторону Разлома…»
— Думаю, маги усовершенствовали этот яд.
— Нет, — возразила я. — Маги придумали артефакты для защиты!
— Конечно, придумали, — устало сказал барон. — Посадить на такой крючок всю Эру — это гениально. Не хочешь болеть — плати, даже завидно, что не сам придумал.
Я оттолкнула от себя книги.
— Ты ведь это хотела знать? Какая жидкость в инструментариуме?
Ответить у меня не получилось, да это было бы излишне.
— Милорд Тиболт опознал раствор, не сразу, конечно, — Оуэн скривился. — В нем был яд из коры Лысого дерева.
— Но…
— Да-да, тот самый первоначальный вариант яда, рецепт которого ты видела в книге.
— Но это значит…
— Да.
Крис снова коснулся шейного платка, а я вцепилась пальцами в столешницу. Мир вокруг вдруг стал очень неустойчивым. Девы, умоляю!
— Это значит…
Все, что хотите, любой обет, деньги, обещание, только прошу вас!
— … что против него защитные амулеты бесполезны. Наверное, у меня на пальце была ранка, может, заноза, царапина. Этого хватило.
Шейный платок упал на стол. Я подняла взгляд, уже зная, что увижу, уже понимая, почему сердце стучит, словно сумасшедшее. Богини не услышали. На шее Криса расцвел тот самый первый и последний признак ветреной коросты, рисунок, напоминающий чешую.
Я вскочила, опрокинутый стул с громким стуком упал. Хотелось кричать. Топать ногами. Смахнуть со стола все эти книги!
— У меня осталось чуть меньше двух недель, — Оуэн встал и устало растер шею.— Поэтому мне наплевать на все обещания, экзамены и истерики юных графинь. — Он сделал шаг вперед, подошел почти вплотную. — Это тебе понятно, Иви-ви-дель?
Он произнес мое имя по слогам, будто впервые. А я словно впервые его услышала. Просто имя, без насмешки и горечи. Я перевела взгляд с шеи на подбородок, а потом на губы, которые оказалась слишком близко.
Вот так и падают в бездну. Только для меня наверняка уже поздно, потому что я бегу к ней изо всех сил, торопясь узнать, так ли притягательна ее темнота, как говорят люди.
Не знаю, кто из нас сделал первое движение, он нагнулся или я сама подалась вперед, но… Девы, когда его губы коснулись моих, теплые, сухие и неимоверно мягкие, весь мир исчез. И библиотека, и книги на столе, и даже короста. Руки Криса скользнули мне на талию, рывком придвинули к себе, а я, сама того не замечая, тянулась и тянулась к нему, ловя дыхание и каждое движение, пусть мимолетное и слишком быстрое, чтобы запомнить. Слишком сладкое, чтобы забыть.
Он поднял голову, разглядывая меня как какую-то диковинную зверушку, больше удивленный, чем недовольный.
— Я вижу в твоих глазах жалость, Ивидель? — Губы, только что касавшиеся моих, скривились. — Даже интересно,насколько далеко ты позволишь мне зайти во имя сострадания?
Иногда слова причиняют не меньшую боль, чем поступки. Я вздрогнула и замахнулась, желая влепить пощечину, словно кухаркина девка настырному конюху. Но Оуэн легко перехватил мою ладонь.
— Я не позволю ни одной женщине бить себя, — заявил рыцарь. — Запомни это, — и совсем не по-рыцарски оттолкнул мою руку.
Я отпрянула и ударилась спиной о стол, злополучная стопка все-таки упала, книги рассыпались по полу. Я этого не забуду. И ему не позволю. Потому что Ивидель Астер не кухаркина дочка.
— Уходи, — он оглядел пустой зал. — Ты узнала, что хотела.
— А ты нет, — голос дрожал, но я заставила себя говорить. — Есть случаи излечения от коросты. На городском рынке Льежа…
— Знаю, уже две ночи там брожу, даже кошельком с золотом светил, но охотников ударить меня по голове целительской дубинкой так и не нашлось.
— Надо найти излечившихся, — я говорила слишком торопливо, потому что меня снова захлестнуло отчаяние, густо замешанное на стыде. Или стыд, замешанный на отчаянии. И ненависти. Я ненавидела себя за то, что продолжала стоять здесь.
— Искал я этих выздоровевших. — Оуэн взял со стола инструментариум, снял со спинки стола пальто. — Они неуловимы, как видения Дев. Кто-то слышал, что у его соседа третья жена четвертого сына совершенно точно излечилась, но, — рыцарь развел руками. — Этих людей невозможно найти.
— Я знаю одного, — я скорее почувствовала, чем увидела, как он замер, как равнодушие сменилось интересом. — Я знаю модистку, у одного из ее соседей излечилась дочь.
— Опять третий знакомый четвертого пекаря?
— Может быть, но ты не в том положении, чтобы разбрасываться даже ничтожными шансами.
— Я поговорю с ней, — он поднял книги и небрежно побросал их на стол.
— Поговоришь с модисткой? — настал мой черед усмехаться. — С какой из десятка? О чем? О шляпках? Или о последней модели корсета? — Я все-таки нашла в себе силы поднять голову и посмотреть в лицо Криса. — Это стоит твоей жизни? Желание отправить меня восвояси? Неужели так трудно принять помощь?
