Между добром и злом. Том 8 (СИ) - Кири Кирико (бесплатные полные книги txt, fb2) 📗
— Я… я не знаю, — честно признался Вайрин. — Наверное, потому что я её знал хорошо, но все эти странности с ней… отпечатки, прошлое родителей, её преследование в архиве, будто она пыталась мне помешать…
Кондрат несколько секунд смотрел на Вайрина, после чего похлопал по плечу.
— Если ты считаешь, что она виновна, то расследуй дальше, но основывайся на фактах, а не как директор секретной службы «я так чувствую». Сейчас всё, что ты сказал, было косвенными доказательствами, не более. Нужны прямые. Очень легко обвинить человека, но… дальше… Дальше тебе придётся с этим жить.
— Да, я помню… — вздохнул тот. — А ты, смотрю, на опыте, да?
— Был момент, — не стал отрицать Кондрат. — Но я, наоборот, отрицал все улики. Кончилось всё тем, что я потерял всех. Именно поэтому пусть я и не считаю, что причастность Дайлин к этому маловероятна, однако вычёркиваю её из подозреваемых. Нужны доказательства, а на неё их столько же, сколько и на остальных.
— Чувствую себя предателем, — пробормотал Вайрин.
— Это не предательство, а беспристрастный подход к расследованию. В своё время именно на этом я и прокололся, поверив близким. Но ладно, оставь это пока. К нам уже должны были завести троих человек, которые на тебя напали. Будешь присутствовать на допросе?
— Это те упыри, что напали на нас?
Кондрат кивнул.
— Будем выбивать правду?
— Посмотрим по обстоятельствам.
Чем дальше заходила ситуация, тем сложнее было придерживаться тех норм, которые Кондрат сам и пропагандировал. Потому что никто лучше него не знал, что добро побеждает лишь в том случае, когда способно опуститься на уровень зла. Такие люди, зная, что им ничего не будет, станут смеяться тебе в лицо, пользуясь теми правами, которые у них есть не чтобы защищаться, а чтобы показать свою безнаказанность.
И тем не менее всегда стоял один и тот же вопрос — где заканчивается беспристрастная необходимость и начинается субъективный взгляд?
Глава 22
Всех троих было сложно назвать силовиками в том плане, в котором это слово понимал Кондрат, Вайрин и любой другой нормальный человек. Вышибалы, головорезы, душегубы, отморозки — эти слова куда лучше описывали троицу. Кондрат слышал, что туда специально набирали подобных типов из низших слоёв общества, которых не мучили бы муки совести по поводу совершённых преступлений и кем было бы просто управлять. Там не нужны были мозги — там нужно было безоговорочное подчинение. Остальным занимались дознаватели, мало отличающиеся по характеру от своих братьев.
И сейчас, глядя на эту троицу, он понимал, что всё, что говорили другие — правда. Один так вообще выглядел необременённым умом в то время, как другие походили больше на всяких бандитов с подворотни, что и ограбить могут, и пырнуть, и изнасиловать.
Сложность ещё была и в том, что такие люди хорошего языка не понимали. Для них доброта и мягкость — это слабость. Права человека — это возможность вести себя безнаказанно и смеяться в лицо жертвам их насилия. Кондрат столько раз видел подобных типов, что совсем не раскаивались и с издёвкой рассказывали о своих преступлениях, что сбился со счёту. Нет, такие уважали две вещи: силу и боль — всё, что внушало страх.
Поэтому разводить полемику не было никакого смысла, и Кондрат пошёл сразу с козырей.
— Даю сразу два варианта, после выбора которых поменять их будет нельзя. Первый — рассказываете всё и садитесь в камеру до суда. Второй — усиленный допрос, пока вы всё не расскажите, а там дальше, как пожелает доброе сердце нашего палача.
— Я знаю, что ты против пыток, — хмыкнул с улыбкой такой худощавый смахивающий на крысу мужчина. — Кому ты это заливаешь, дятел?
— Кто сказал, что я буду вести ваше дело в случае второго варианта? — недоумённо переспросил Кондрат. — Познакомьтесь, это мистер Рэндольсонг, к вашему несчастью он не обременён такими мелочами, как права человека.
Кондрат знал Рэндольсонга, вместе они вели тогда ещё дело о дирижабле, который приземлился пустым.
— А это мистер Плэжер, наш палач, — представил второго Кондрат. — Так получилось, что вы или ваши люди убили его племянницу во время первой волны убийств, и он будет рад поговорить со всеми вами.
— И ты думаешь, нас это испугает? — продолжил смахивающий на крысу.
— Мистер Плэжер, мистер Рэндольсонг, он ваш, — кивнул на него Кондрат. — Пока отведите и возвращайтесь.
— Директор с тебя шкуру спустит! Он тебя и двою жёнушку порубит на части, падаль, слышишь⁈ Он пустит её по кругу и заставит тебя смотреть!!! — он ещё что-то кричал, когда его вместе со стулом выволакивали в коридор, но Кондрату было всё равно.
— Итак, осталось двое. Что выбираете вы?
— Думаешь нас запугать? — тихо спросил походивший на уголовника. — Думаешь, нам действительно страшно?
— Второй вариант, — кивнул Кондрат на него.
Тот даже охренел.
— Что? Я же ничего ещё не сказал!
— И не надо. Выводите, — кивнул он на выход.
— Да вы знаете, с кем связываетесь⁈ Вы знаете, кто я⁈ Я…
И всё в том же духе.
Кондрат проводил его взглядом и обернулся к последнему участнику этих посиделок.
— Что насчёт тебя?
Его голос был спокоен, будто он обсуждал погоду.
Говорил ли Кондрат иначе? Говорил. Но иногда сложные ситуации требуют сложных решений, и приходится пересматривать свои принципы, потому что тот, кто постоянно уповает на доброе слово, будет сожран теми, кто этими добрыми словами подтирается. Да и Кондрат пошёл на сделку с совестью, ведь формально выбивать правду из тех будет не он, а другой сыщик, а значит и пытки не на его совести.
Глупо звучит? Глупо. Но ещё глупее было с ними нянчиться, когда они плюют тебе в лицо.
— Что вы хотите знать? — глухо спросил тот.
По коридору разнёсся крик, полный боли, на который никто не обернулся. Мистер Плэжер слишком долго сидел без дела и, кажется, взялся за доверенных ему людей уже в коридоре.
— Как тебя зовут?
Самый важный вопрос, чтобы идентифицировать человека и вообще понять, кто перед тобой. Конечно, баз данных у них не было, чтобы вбить фамилию с именем и тут же получить ответ, но в будущем это может пригодиться.
— Рольд.
— Рольд, а дальше?
— Рольд Макфарен.
— Рольд Макфарен, — кивнул Кондрат. — Кем ты работаешь в секретной службе?
— Я член секретной службы, — с непониманием ответил тот.
— Я имею ввиду, что входит в твои задачи? Ты ищешь людей? Расследуешь их преступления? Или тебе как скажут сделать, так ты и сделаешь?
— Последнее…
— Значит силовик, — кивнул он. Ну да, такому дуболому Кондрат даже бы документы отнести не доверил, заблудился бы по дороге. — Тебе что-нибудь известно о девушке по имени Зей? Зей Жьёзен?
Тот посмотрел на Кондрата совсем тупым взглядом, после чего покачал головой.
— Ни разу не слышал? Девушка, невысокая, совсем юная, светлые волосы и зелёные глаза. Не припоминаешь?
— Нет, я такую не похищал.
— А каких похищал?
— Разных. Кого скажут, тех и ловил. Мужчины, реже женщины, ещё реже дети. Но мужчины самые частые.
Кондрат и Вайрин переглянулись. Где-то в глубинах подвалов специальной службы расследований раздался ещё один протяжный крик. Рэндольсонг с Плэжером вовсю работали.
— Значит, девушек ты в последнее время не ловил. А кто-нибудь ловил? Другим директор приказывал похитить кого-то похожего?
— Я не знаю, мне не говорили, — вновь отрицательно ответил он. — Я делаю только за что платят.
— Ладно, вам приказали сегодня напасть на экипаж. Вайрин Легрериан должен был выжить в этом нападении?
— Да, должен.
— Куда вы должны были его отвести, если бы схватили?
— Плоскосклонная улица шестьдесят девять, третий подъезд, подвал, — сразу назвал он адрес.
— Кто вас там должен будет ждать?
— Никто, — этот дуболом отвечал односложно, явно стараясь не перегружать свой мозг.
— Кто-то должен будет прийти?
