Бывает и хуже? Том 11 (СИ) - Алмазов Игорь (лучшие книги читать онлайн бесплатно без регистрации TXT, FB2) 📗
Старовойтов смотрел на меня секунды три, а потом улыбнулся.
— Я в вас не сомневался, — сказал он. — Не сидите тут до вечера. Воскресенье всё-таки.
Я кивнул и вышел из кабинета. Он продолжает меня проверять. И пока что проверки я прохожу.
Посидел ещё пару часов в администрации, а затем отправился в поликлинику.
Надо было забрать вещи из старого кабинета. Официально с понедельника я сидел в кабинете Савчук как заместитель главного врача, и держать за собой два помещения было глупо.
В кабинете меня ждала Лена, она вызвалась мне помочь. Было даже немного странно видеть её в джинсах и футболке, а не в белом халате.
— Я подумала, что тебе коробка понадобится, — весело сказала она.
— По-моему эти коробки — что-то кинематографичное, — отозвался я. — Когда человек кладёт туда цветок и фоторамку и гордо уходит. А в реальности у меня три ящика барахла, плюс в шкафу ещё сколько.
— Но коробку я всё-таки принесла.
Мы принялись за дело. Попутно я вспоминал, как начинал свой путь в этом кабинете.
Как принимал здесь первых пациентов.
И да, как мне кто-то подсыпал здесь бета-блокаторы в кофе. Я уже раскрыл многие загадки, но вот эта вот до сих пор была не раскрыта.
Фонендоскоп, тонометр, кружка, блокноты, папки, записи. Вещей было много.
— Грустно, — сказала Лена. — Я буду скучать.
— Это новый этап, и я ухожу не так далеко. А ты будешь курировать медсестёр и обучать нового терапевта. Станешь новой Татьяной Александровной.
— Да ну тебя, — фыркнула Лена.
Я перенёс все вещи в кабинет Савчук, и принялся их раскладывать.
Лена чуть-чуть мне помогла, и умчалась по своим делам. Разложив все вещи, я сел в кресло Савчук. Непривычно.
Кресло было продавлено под другого человека. Из окна был виден весь двор, ворота и часть улицы. Отсюда она прекрасно видела, кто приехал и кто ушёл.
Дверь распахнулась, и на пороге возник Ткачёв, наш патологоанатом. Давненько же я его не видел. Кстати, а почему он на роликах?
— Агапов, Саша, беда, — выдохнул он. — Прям ахтунг!
— Что такое? — удивился я.
— У меня проблема со вскрытием. Помоги!
Глава 20
Начать свои вопросы нужно было с того факта, что патологоанатом был на роликовых коньках. Стоял на них на пороге моего кабинета, покачиваясь и придерживаясь за дверной косяк.
Халат на нём был старый, застиранный до серости. Но патологоанатомы и не любят белые халаты. Из-под конкретно этого торчали спортивные штаны.
— Никита, — сказал я. — А почему ты на роликах?
— Потом, Саша! — он махнул рукой и чуть не уехал назад. — Сначала надо решить проблему!
Он вцепился в дверную ручку. Ролики поехали вперёд, туловище осталось в кабинете.
— Стой спокойно, — сказал я. — Не двигайся.
— Я не двигаюсь! Это они двигаются!
Я встал из кресла, подошёл к нему, взял под локоть.
— Так, что случилось?
— Я ключи запер в прозекторской, — выдохнул Ткачёв. — Вышел на минуту. Всего на минуту! Дверь сама захлопнулась. А ключи остались внутри, на столе.
— А дубликат? У уборщицы должен быть.
— Я ей звонил, она их домой утащила, а сейчас она вообще на даче, — Ткачёв вцепился руками в волосы. — Караул!
— Никита, а что там такого срочного?
— Да в смысле, там тело, — отозвался тот. — Срочное вскрытие, мне нужно уже сегодня заключение передать.
Ёлки-иголки.
— Ладно, идём, — вздохнул я. — Может, снимешь ролики?
— Не сниму.
— Почему? — вздохнул я.
— У меня под ними носки дырявые, — сказал Ткачёв с достоинством.
Ну, логично. Мы отправились в морг, я пешком, Ткачёв на роликах.
— Ты давно так ездишь? — спросил я.
— Третий месяц.
— Зачем?
— Так быстрее, — он обогнал меня, потом вернулся. — И полезно для сердца, Саша! У меня был пульс в покое восемьдесят четыре. Сейчас шестьдесят девять.
Ну, звучит и правда неплохо.
— Это моя авторская методика, — продолжал он. — Совмещение физической активности и рабочего графика. Я за смену накатываю четыре километра. Просто по корпусу. Я считал шагомером.
— Шагомер на роликах не считает.
— Значит, больше четырёх.
Мы вышли из главного корпуса и пошли по асфальтовой дорожке. Ткачёв ехал впереди, заложив руки за спину, как конькобежец. На выбоине его подбросило, но он устоял.
— А зимой как? — спросил я.
— Зимой пока не продумал. Может, на лыжах…
— Тут же нет снега на асфальте, его чистят.
— Значит, буду ходить пешком, — легко согласился он. — Но ты представь, Саша. Патологоанатом на лыжах. Это же красиво.
Мы добрались до морга. Я подёргал ручку прозекторской и убедился, что дверь наглухо закрыта.
Затем присел и посмотрел в щель между дверью и косяком.
— Линейка есть? — спросил я, а вдруг. От этого человека можно было ожидать чего угодно.
— Есть!
Он укатил в свой кабинет и вернулся через минуту с металлической линейкой. И почему-то с рулоном бумажных полотенец.
— А полотенца зачем?
— Не знаю, — отозвался Никита. — Автоматически взял.
Эм, ну ладно.
Я подсунул линейку в щель, нащупал скошенный язычок замка и нажал. Линейка выгнулась дугой. Язычок не двинулся ни на миллиметр.
— Дверь плотно села, — сказал я. — Косяк разбух.
— От сырости, — кивнул Ткачёв. — Тут всегда сыро, морг же.
Я попробовал ещё раз, под другим углом. Линейка соскочила и резанула мне ребро ладони.
— Ключ от соседнего кабинета давай попробуем, — суетился рядом Ткачёв. — Вдруг откроет!
— Это вряд ли, — покачал я головой.
— А ты попробуй!
Я попробовал. Ключ вошёл в замочную скважину наполовину и встал намертво. Я вытаскивал его секунд двадцать, и всё это время Ткачёв ездил у меня за спиной туда-сюда.
— Никита, постой на месте.
— Я нервничаю! У меня там вообще-то дела!
Ключ наконец вышел. Я выпрямился и посмотрел вдоль коридора.
— Окно, — сказал я.
— Что окно?
— Ну морг стоит отдельным зданием, в прозекторской есть окна. Ты случайно не проветривал?
Ткачёв замер.
— Проветривал, — сказал он. — Я всегда открываю, чтобы свежий воздух шёл. Саня, ты гений!
Мы отправились во двор, к окну. Бумажные полотенца Ткачёв оставил возле двери.
Окно прозекторской действительно было приоткрыто. Я прикинул высоту. Метра полтора до подоконника, ещё полметра до створки.
— Я пролезу, — уверенно сказал Ткачёв.
— Ты на роликах, — напомнил я.
— Я их сниму.
— Ты сказал, что не снимешь.
— Ради дела сниму.
Он сел на ящик и начал расстёгивать застёжки. Носки под роликами действительно были дырявые. На левом дырка на большом пальце, на правом на пятке.
Я тактично отвернулся и подвинул ящик к стене.
— Никита, давай я полезу.
— Нет, мой морг, моё окно, мне и лезть.
Логично.
— Тогда я подсажу. Ставь ногу мне на руки.
Ткачёв был довольно худощавый, так что весил не много. Ухватился за подоконник, полез в окно. Жесть на подоконнике была скользкая от недавнего дождя. Ткачёв взмахнул руками, попытался зацепиться за раму и въехал коленом в створку.
— Ай, щуууука, — процедил он сквозь зубы.
— Щука? — удивлённо переспросил я.
— А, да это сеструха моя учит при племяннице не выражаться, так что заменяю слова, — пояснил тот. — Ладно, я ныряю.
Он наполовину исчез в окне, и раздался жуткий грохот.
— А сейчас что? — громко спросил я.
— Ведро! Ведро упало, ничего страшного, оно пустое!
— Точно пустое?
— Точно! Почти! Но лучше тебе об этом не думать!
Замечательно.
Он просунул в форточку голову и одно плечо. Потом руку. Потом попытался просунуть второе плечо и застрял.
— Саша, — сказал он в форточку. — Я это… застрял.
Ёлки-иголки.
— Меня зажало под мышкой! Саня, ахтунг, спасите, помогите!
Ноги его болтались снаружи, в дырявых носках, сантиметрах в тридцати от моего лица. Халат задрался.
