Очень приятно, Царь! Добавки (СИ) - Бергер Евгений (книги бесплатно полные версии .txt, .fb2) 📗
— Ладно. Я тебя услышал.
— Чудно. — Амелия вытащила коннектор и после нескольких коротких манипуляций, приложила его к уху: — Здравствуй, Франк. Есть очень важное дело… Касательного нашего общего плана. Ты сейчас у себя? Угу. Чудно! Нужны лобстеры. Ага… Усилить вкус гарнира. Есть? Супер! В таком случае, я отправлю к тебе Дерека. Нет. Тут уж как повезёт. Благодарю.
Госпожа Симонова выглядела, как настоящая бизнесвумен. Вся такая деловая и спокойная. Аж глаз радуется.
— Что там? — поинтересовался я.
— Всё. Я выбила для тебя аудиенцию с Франческо. Будь с ним вежлив. Итальянцы — люди очень темпераментные.
— Он хоть по-русски понимает?
— Девяносто девять процентов студентов Харитоновки владеют русским языком на уровне носителей. Это одна из самых… главных рекомендаций при поступлении. Конечно, для многих это тяжело. Но что поделать? Хочешь получить лучшее кулинарное образование — учи язык.
— Логично. А где Франческо обитает?
— Я тебя провожу. Идём.
Галантно накинув на плечи Амелии пальто, я быстро собрался сам, и мы вышли в заснеженный дворик. Студентов сегодня было мало. Все предпочитали сидеть в своих комнатах или кухнях сообществ. Почему-то, многие люди не разделяли мою любовь к зиме.
Мы молча шли, любуясь снежинками и небом, по которому закат разлил багряную краску. Единственное, что слегка напрягало — так это ревнивый взгляд Изольды, которая наблюдала за нами через подзорную трубу на крыше четвёртого корпуса.
Ах, молодость… Мне хотелось прочувствовать и насладиться подобными моментами на двести процентов!
Зал сообщества исследователей мясных блюд прятался в самом дальнем крыле Лабораторного корпуса. Да ещё и за огромной амбарной дверью без таблички. Попробуй найди без подсказки.
— Что ж, удачи тебе. — улыбнулась Амелия: — Уверена, что Франческо сможет наставить тебя на путь истинный.
Хм-м… Буквально позавчера Госпожа Симонова была в максимально растерянных чувствах и заснула у меня в руках от переживаний. Сегодня же она выглядела максимально собранно и спокойно. Неужели её чем-то накачали? Надо будет потом осторожно спросить… Что-то я и сам в последнее время стал переживать за самочувствие нашей Королевы.
— Ага… Я тоже на это надеюсь.
— Удачи! — Амелия похлопала меня по плечу и неспешно удалилась в сторону лестницы.
Толкнув тяжелую амбарную дверь, я услышал настоящий «старческий» скрип. Как будто это были ворота древней крепости, бастион которой ждал новую вражескую осаду. Хех… И видимо, я угадал.
Зал сообщества исследователей мясных блюд был устроен, как кухня средневекового замка.
Не декорация, как на съёмочной площадке, а настоящая, продуманная до мелочей реконструкция! Стены сложены из грубого серого камня, между которыми проступал тёмный раствор. На металлических крюках висели медные котлы разного калибра. От совсем крохотных, размером с чашку, до огромных, в которых можно было сварить целого буйвола. По центру громоздился очаг с широким дымоходом, выложенным закопчённым кирпичом, и в нём горел настоящий огонь, потрескивая и роняя искры на чугунную решётку.
Свет давали одинокие лампы накаливания. Без люстр и украшений. Они просто держались на проводах…
С потолочных балок, тёмных от времени и копоти, свисали пучки сушёных трав. Я узнал тимьян, розмарин, лаврушку, связки чеснока и гирлянды сушёного перца. Пахло дымом, сухой землёй, специями и… Чем-то морским, солоноватым, что перебивало всё остальное и тянуло меня внутрь за невидимую нить.
— Не стой в дверях, Искандер. — раздался мощный голос со стороны очага: — Сквозняк сбивает мне температуру огня.
Франческо могучим исполином стоял у длинного дубового стола, и его фигура на фоне пламени казалась почти неправдоподобной. Он был огромен! Плечи шириной с дверной проём. Самые настоящие руки-базуки. А шея настолько накаченная, что на ней едва сходился воротник поварского кителя.
Честно говоря, он совсем не похож на типичного утончённого и лёгкого итальянца. И если Волгин просто атлетично крупный. То Франческо же был отталкивающе большим.
Однако стоило приглядеться к его рукам, а именно к тому, как эти громадные пальцы держат тонкий нож, как всё тут же менялось. Франческо был подобен элегантному скрипачу. Его пальцы сжимали рукоять бережно и осознанно. С той филигранностью, которая бывает только у настоящих профессионалов.
— Простите… — ответил я и прикрыл за собой дверь: — Засмотрелся.
— Все засматриваются в первый раз. Мол, как такой великан, вообще, способен готовить. — Франческо не поднял взгляда от стола, где перед ним лежали два тёмно-синих лобстера.
— О, я не про вас. Я говорю про обстановку. Этакий — шотландский замок. Очень эстетично.
— А… Ты об этом? Честно говоря, я сам, когда впервые сюда вошёл, простоял столбом минут пять. Думал, ошибся дверью и попал в музей. — мягко усмехнулся гигант: — Правда, потом понял, что это не музей. Скорее… это напоминание.
— Напоминание, о чём?
— О том, что мясо готовили задолго до нас. — Франческо, наконец, поднял на меня глаза. Такие тёмные и внимательные… Они совсем не соответствовали его громоздкому виду: — Тысячу лет назад в таком вот зале, какой-нибудь безымянный повар крутил вертел над огнём и знал о мясе больше, чем половина нынешних дипломированных шефов. У него не было термометра. Не было вакууматора. Не было пароконвектомата. У него были руки, нос, огонь и уважение к пище. Этого хватало.
— Хм… Звучит интересно.
— Ещё бы! Иди сюда. Стеснятся не стоит. Всё же… Мы на одной стороне баррикад. И очень прошу… Давай на «ты»? Я терпеть не могу все эти высокопарные официальности на кухне.
— Не вопрос!
Стол был выскоблен добела, и на его светлой поверхности два синих ракообразных смотрелись, как драгоценности на бархате. Франческо положил ладонь на панцирь одного из них.
— Скажи мне, Дерек, что ты знаешь о лобстере?
— Честно говоря, я успел довольно близко познакомиться с этим продуктом. Хвост и клешни — самое ценное мясо. — начал я: — Плотное и сладковатое. С уникальной морской нотой. Варить или готовить нужно ровно столько, чтобы белок свернулся, но не пересох, иначе мясо становится резиновым. Панцирь идёт на биск, масло или бульон.
— Хорошо. — удовлетворённо кивнул Франческо: — Скучно, но правильно. Удивительно, что темой выбрали именно лобстера, ведь мы проходили их только в конце года… Но да ладно. Не мне судить о правилах кулинарных поединков и образовательной системе. А теперь скажи мне то, чего не знает большинство. Я хочу услышать от тебя про печень.
— Томалли? Честно — готовил её сегодня впервые. Это такая зеленоватая масса внутри головогруди лобстера. Многие её выбрасывают по незнанию. Однако в ней заключена концентрация уникального вкуса умами.
Что-то мелькнуло в его лице… Этакое довольство учителя, которому попался не совсем безнадёжный ученик.
— Концентрация уникального вкуса умами. — медленно повторил Франческо: — Ты ответил скромнее, чем следовало бы. А это значит, что истинной сути томалли ты не познал. Сразу скажу — это не страшно! У многих шефов уходит не один год, чтобы полностью освоить технику приготовления и подачи печени.
Он взял первого лобстера, перевернул его брюшком вверх и одним точным движением ножа отделил хвост от тела. Хруст панциря был сухим и чистым, как треск ломающейся ветки. Затем Франческо аккуратно вскрыл головогрудь. Я увидел внутри мягкую зеленовато-серую массу, влажно поблёскивающую в тусклом свете ламп накаливания. Мне ещё в первый раз показалось это странным… но данное зрелище не вызвало у меня отвращения. Наоборот — живот с возмущением заурчал. Даже сейчас.
— Вот она. — голос Франческо стал тише, будто он говорил о чём-то очень сокровенном: — Это гепатопанкреас. Печень и поджелудочная железа одновременно. Профаны зовут её «тамалей» и брезгливо соскабливают в мусор. А знающий человек очень уважает томалли и наслаждается её восхитительным вкусом. Здесь… — он коснулся массы кончиком ножа: — Живёт вся суть лобстера. Всё то море, которое он вобрал в себя за жизнь. Хвост даёт текстуру. Клешни дают сладость. А это… даёт блюду душу. Понюхай. Только осторожно…
