Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ) - Сокол Анна Сергеевна (читать книги онлайн полностью без сокращений TXT, FB2) 📗
Молодой и старый. Они сидели в пыли рядом с вычурным каменным креслом, которое вполне уместно было бы назвать троном. Из-за спинки выглядывала голова змеи, что по задумке скульптора должна была возвышаться над сидящим и смотреть на посетителей сверху вниз.
— Итак, — протянул тот, что пристроился ближе к трону. — Они все еще живы. — Пальцы с золотыми перстнями коснулись когтей каменного орла на правом подлокотнике.
— Живы, — ответил второй. Он был гораздо старше собеседника: с седыми, давно не чесаными волосами, мундир гвардейца местами покрывала грязь, когда-то белоснежные манжеты обтрепались, кружева потемнели и разорвались. — Со змеей мы ничего поделать не можем, — он поднял голову и посмотрел на каменное тело оскалившейся рептилии.
— Змей был умен, он был… — молодой замялся и повернулся к старому. На его лице не отражались эмоции, словно живому человеку приставили голову мраморной статуи. Точеные черты, бледная кожа, остановившийся взгляд. Наверное, он был красив, но вряд ли кто-то смог бы восхититься этой мертвой красотой. — Змей был змеем. Знаешь, я даже почти скучаю по нему.
— А я нет, — старый гвардеец встряхнулся, словно пес, попавший под струю воды. — Он был непредсказуем, а значит, опасен.
— Они все опасны, — протянул молодой. — Змей, орел, сова…
Мужчина посмотрел на левый подлокотник, где был вырезан короткий каменный кинжал, так и не покинувший ножен. На них, расправив широкие крылья, сидела безглазая мраморная сова.
— И если они найдут полуночного зверя… — он, не договорив,опустил голову: у подножия трона, в каменном крошеве, угадывался силуэт какого-то животного, раньше, должно быть, лежавшего у ног правителя. Массивное поджарое тело, вытянутые лапы и — пустота. Там, где должна быть голова — каменные обломки и пыль, словно кто-то одним ударом снесее и растоптал.
— Не найдут, — уверил седовласый солдат. — Зверь сам не знает своей сути. И не узнает.
— И, тем не менее, лучше бы их не было, лучше бы некому было искать. — Молодой поскреб пальцами по затылку, поддел криво висящий на золотистых волосах обруч из тусклого желтого металла, с минуту рассматривал его, а потом небрежно катанул по полу, словно ребенок игрушку.
— Их и так, считай что нет. Род орла обеднел и почти иссяк, сова… — седовласый проследил взглядом за катившимся обручем. — Его ненавидит собственный отец, хотя в роду есть еще один наследник, вернее, бастард.
— С которым вы тоже потерпели неудачу. Почему бы просто не прирезать их всех?
— Я хотел, но… — старый покачал головой. Обруч с дребезжанием упал на потрескавшийся мрамор и замер. — Их кровь может нам понадобиться.
— Такой исход маловероятен.
— Но не невозможен. Мы проредили роды настолько, насколько это возможно, оставили в каждом поколении не больше одного наследника, — возразил старый гвардеец. — Мы убрали слишком многих, маги Академикума и серые начали задавать вопросы — что произошло в небе над Эренесталем десять лет назад, даже начали вскрывать старые могилы. Меня, — он указал рукой на лицо, — уже опознали. Убрать ключевые фигуры сейчас — означает указать им путь к правде. Без нее они всего лишь дети.
— Без нее… — протянул молодой, поднимаясь.
— Но если кто-то всерьезначнет копать в этом направлении, кто-то более опытный, кто-то старший… — гвардеец покачал головой. — Самое разумное сейчас — затаиться.
— Не уверен, что готов позволить себе такую роскошь, — молодой наклонился, поднял обруч и, не отряхивая от пыли, надел на голову. Седая нить паутины запуталась в чуть волнистых волосах. — Я бы предпочел сделать нечто совершенно противоположное.
— Что?
— Посмотреть на них.
— За ними и так хорошо присматривают, в том числе и на этой каменной глыбе, что по недоразумению продолжает портить небо.
— Они хоть сами-то помнят, кто и для чего поднял этот кусок навоза в воздух?
— Не думаю.
— Мне уже почти жаль их, — молодой человек усмехнулся, губы изогнулись, но лицо осталось неподвижным, а в глазах отражался лишь холод мрамора. — Распорядись, чтобы этих «наследников» доставили сюда.
— Я против.
— Почему? Ты сам сказал, что это просто дети, а детей можно попытаться перевоспитать. — Пожал плечами молодой, шагнул к трону и уселся на каменное сиденье. — Как говорят люди, врагов надо держать ближе, чем друзей.
— Но… — попытался возразить седовласый, поднимаясь следом.
— Никаких «но», это приказ, тем более что они дали нам такой прекрасный повод. — Молодой мечтательно улыбнулся и, задрав голову к каменной пасти змеи, вполголоса добавил. — Хотел бы я увидеть тебя снова, старый враг. Или того, в ком проснулась твоя сила, того, кто сможет противостоять мне. Хотя бы увидеть…
Запись двенадцатая. Об итогах полугодия
Чужой взгляд я почувствовала еще подходя к воздушной пристани, несколько раз обернулась, но понять, кому вдруг понадобилась, так и не смогла. Вон тому мужчине, который держал в руках что-то завернутое в мятую бумагу? Или сгорбленной старушке с корзиной мороженых яблок? А может…
— Вы кого-то ищите, леди Ивидель? — спросил Мэрдок.
— Нет, — ответила я, отворачиваясь от сокурсника и задирая голову к далекому, едва различимому из-за метели Академикуму.
— Считаю, нам повезло, что остров проходил мимо Корэ, не придется два дня трястись в поезде.
— Поблагодарите Дев, — я передернула плечами, и сокурсник замолчал.
Сквозь снежную пелену к нам спускалась миниатюрная гондола Магиуса. Я вцепилась в поручень, наблюдая, как ветер швыряет маленькую лодочку из стороны в сторону, несмотря на все усилия рулевого. Лучше бы поезд, лучше бы два дня там, и лучше бы я была одна…
— Вы злитесь из-за помолвки? — спросил сокурсник.
Я не ответила. Продолжала наблюдать, как швартуется дирижабль, как ветер уносит в небо крики матросов.
В злости не было ни малейшего смысла, поэтому я не злилась. Отец оставил помолвку в силе.
— Прошу прощения, но у меня не было выхода, — чопорно проговорил сокурсник, прикасаясь пальцами к шляпе и кивком приветствуя даму в меховом манто.
Так вот что не давало ему покоя! Старая Грэ назвала его хорошим и наивным. Эпитеты, которыми я вряд ли могла наградить Хоторна до этой поездки.
— И вы решили найти выход за мой счет, — я не удержалась от колкости и тут же пожалела об этом.
Дело было не в нем.
Я вспомнила последний разговор с отцом. По иронии судьбы он состоялся в первом доме Астеров. Завалы продолжали разбирать, брат, к вящему неудовольствию матушки, уже пару раз вставал с кровати и, к ее несказанной радости, явно не собирался умирать.
Илистая Нора стара, как сама Аэра. Она скрипит и разговаривает разными голосами, надо только уметь слушать. Еетемные панели смотрят глазами-сучками, провожая каждый шаг, каждое движение. И к этому вниманию надо привыкнуть, с этим надо научиться жить. Или сбежать отсюда.
Вечер перед отъездом мы провели в отцовском кабинете, слушая, как за окном воет ветер, как иногда срываются на лай собаки, как где-то в горах кричат птицы, а деревья скрипят, словно ожидают чего-то…
На зеленых шелковых обоях вились вычурные лианы, они поднимались к самому потолку, и где-то там, в вышине, расцветали пышными алыми цветами. За массивным столом, заваленным бумагами, сидел усталый отец и потирал переносицу. Маменька в кресле. Руки с тонкими пальцами то и дело касались ткани платья, иногда взлетали к лицу и поправляли локоны, иногда теребили обручальный браслет на запястье. Наверное, именно это беспокоило больше всего. Я все не решалась начать разговор, все разглядывала и разглядывала стены знакомого кабинета, полки с книгами, пузатый, словно бочонок, сейф, картины, не портреты, как в большинстве кабинетов, а пейзажи — поле Мертвецов, раздваивающаяся Иллия, Чирийский хребет, Последний перевал, какая-то пещера…
Черная доска на треноге. Именно на ней я делала первые рисунки цветными мелками, что лежали на поддоне, именно здесь наш сосед-астроном рисовал карту звездногонеба и рассказывал от трехлунах Эры. Сейчас на черной поверхности отцовской рукой были выписаны ровные столбики цифр. Когда внимания графа Астера требовали восточные шахты, он предпочитал кабинет в Илистой Норе большому рабочему залу Кленового Сада.
